Нити света и верности

Впереди вырисовывалась деревня, её обломки резко выделялись на фоне угасающего солнца. Из костров лениво поднимался дым, а слабое оранжевое свечение углей придавало пейзажу зловещий вид. Когда они вошли в руины, у Ханджи скрутило живот. Полное разрушение. Дома превратились в обугленные обломки, их некогда прочные конструкции были искорёжены и разрушены. Кровь заливала грунтовые дорожки, оставляя пятна, рассказывающие истории насилия и отчаяния. Единственными звуками были потрескивание костров и приглушённый звон доспехов воинов, спешивавшихся с коней. Даже лошади казались встревоженными, их уши подергивались, когда они нервно переминались с ноги на ногу. Голос Леви, спокойный, но твёрдый, прорезал тишину:  — Всё как всегда. Ищите выживших. Держитесь поближе и будьте начеку. Группа рассредоточилась, их движения были эффективными и продуманными. Ханджи опустилась на колени, балансируя посохом рядом с собой и прижимая ладони к земле. Она чувствовала на себе острый, оценивающий взгляд Леви, но игнорировала его, сосредоточившись вместо этого на едва уловимых вибрациях под руками. Земля тихонько гудела, пока Ханджи бормотала заклинание себе под нос. Мягкий фиолетовый свет исходил от её кончиков пальцев, окутывая её сияющим ореолом. Земля откликнулась на её зов, её энергия поднималась нежными волнами. Она нахмурилась, напрягая органы чувств и пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Ничего. Она надавила сильнее, сужая фокус внимания. Затем что-то изменилось, в энергии появилась едва заметная, едва уловимая рябь. — Что это? — прошептала она, едва слышно. Фиолетовое свечение начало темнеть, переходя в глубокий, зловещий красный цвет. Холодный ветер закружился вокруг неё, неся в себе тяжёлую, гнетущую тяжесть. Хмурый взгляд Ханджи стал ещё мрачнее, когда она попыталась понять, что чувствует. Энергия была неправильной; хаотичной и искажённой, какой она никогда прежде не встречала. Это был не просто обычный дисбаланс Обсидианового Королевства; это было нечто гораздо более тёмное, древнее и злобное. У неё перехватило дыхание, когда мощный порыв ветра резко оборвал связь с источником. Она отшатнулась назад, схватившись за грудь, и перед глазами всё закружилось. — Ханджи! — Леви в мгновение ока оказался рядом с ней, обхватив её плечи руками. — Что случилось? Ханджи покачала головой, пытаясь подобрать слова.  — Это… я… я не знаю. Эта энергия… какая-то неправильная. Как тёмная магия призыва, но хуже. Такое ощущение, что… что-то за нами наблюдает. Леви прищурился, слегка крепче сжав плечи.  — Неужели это привлекает теневых чудовищ? — Возможно, — сказала Ханджи дрожащим голосом. — А может, дело в чём-то более серьёзном. Прежде чем Ханджи успела что-либо объяснить, воздух рассёк пронзительный визг. Огромная тень нависла над ними, когда с неба нырнул летящий обсидентис с распростёртыми когтями.  Леви не колебался. Он бросился к волшебнице, сбив её с ног, прикрыв своим телом, в то время как когти существа рассекали воздух над ними. Ветер от его крыльев пронёсся мимо с рёвом. Затем оно исчезло. Ханджи лежала под Леви, оглушённая, с перехватывающим дыханием не только от удара, но и от шока, вызванного его весом, от осознания того, что он использовал себя в качестве живого щита. Леви пошевелился, сползая от неё и вскакивая на ноги, сверкая лезвиями в своих руках. — Все настороже! — крикнул он, осматривая небо. Группа мгновенно двинулась вперёд, образовав оборонительный круг, когда чудовища начали свою атаку. Существа были неумолимы, кружили высоко в небе, а затем стремительно, расчётливо наносили удары. Ханджи вскочила на ноги, подняла посох и призвала защитный барьер. Мерцающая стена света окружила её и ближайших воинов, отражая когти существ. Но нападения продолжались. Ханджи лихорадочно пыталась проанализировать их движения. Обсидентисы были быстры, их удары точны, но в них прослеживалась определённая закономерность: особый пикирующий маневр, который они совершали непосредственно перед нырком. — Леви! — крикнула она с трудом через шум. — Они уносятся влево, прежде чем нырнуть! Он был слишком далеко, чтобы услышать её, сосредоточившись на рассечении базалита, который бросился на Майка. Ханджи прикусила губу, её раздражение нарастало, и она, используя свою наблюдательность, отбивалась от находящихся рядом чудовищ. Воздух становился всё тяжелее, наполняясь неестественным напряжением, от которого по коже пробегали мурашки. Солнце опустилось за горизонт, его угасающий свет отбрасывал длинные тени на разрушенную деревню. Земля под ногами дрожала, сначала слабо, затем усиливаясь. Ханджи крепче сжала свой посох, сердце бешено колотилось. — Осторожнее! — рявкнул Леви, его голос прорезал шум. Его острые глаза осматривали местность, пока воины сближались. — Будьте начеку! Дрожь усилилась, земля раскололась с оглушительным треском. Из земли вырвались огромные когти, вцепившись в ноги воинов. — Чёрт! — выругался Майк, едва увернувшись от когтя, который в него вонзился. Ханджи опустилась на колени, её посох слабо светился, пока она оценивала ситуацию. Существа эреболис были наполовину сформированы, искажёнными, их искривлённые конечности тянулись из земли. Она действовала инстинктивно. Схватив горсть земли, она бросила её по дуге вокруг себя, её голос повышался, проговаривая заклинание. Земля ярко светилась оранжевым, и от неё распространялась мощная ударная волна. Казалось, земля вздрогнула в ответ, рябь расширилась в широком радиусе. Везде, где падал свет, выступающие щупальца эребола отрывались и с отвратительным глухим стуком рушились в землю. Краткий миг облегчения был прерван оглушительным визгом. Сверху с неумолимой яростью обсидентисы обрушились вниз. Расправив крылья, их когти сверкали в тусклом свете, когда они пикировали на группу. Ханджи едва успела среагировать, как одно из существ бросилось на Майка. — Майк, ляг! — крикнула она. Но прежде чем он успела двинуться с места, Нанаба перехватила его, и её клинок одним точным движением рассёк чудовище. — Спасибо, — пробормотал Майк ровным голосом, несмотря на царящее безумие вокруг. Появилось всё больше существ, их атаки исходили как с земли, так и с неба. Царил хаос, их строй с трудом противостоял подавляющему численному превосходству. Ханджи, осматривая поле боя, тяжело дышала. Теневые чудовища были неумолимы, атакуя с воздуха и с земли с ужасающей точностью. Воины держались молодцом, но битва рассредоточила их слишком далеко друг от друга, их строй раскололся. У неё сжалось сердце, когда она увидела, как один из базалинтов напал на Гюнтера, который едва увернулся. Воинам нужно было перегруппироваться; так долго они не продержатся. Её взгляд метнулся к посоху, слабое свечение на его кончике напоминало о её нераскрытом потенциале. Ханджи экспериментировала с заклинанием щита более широкого действия; мощным барьером, способным охватить целую область. Но заклинание не было проверено, и его недостатки были значительными. Требовалось огромное количество энергии, из-за чего после его применения она становилась уязвимой. Тем не менее, решение было очевидным. Она крепко сжала свой посох, собираясь с духом, и бросилась в самую гущу боя. Сердце бешено колотилось, когда она подняла посох высоко над головой, тяжесть сделанного выбора давила на её плечи. — Ханджи, что ты делаешь? — позвала Петра, в её голосе слышалась нотка беспокойства. Ханджи не ответила. Её голос превратился в заклинание, слова эхом разносились по воздуху, а земля дрожала под её ногами. Когда она воткнула свой посох в землю, из его кончика вырвался яркий синий свет, закручиваясь вверх по спирали, а затем рассыпаясь наружу в виде огромного купола. Щит быстро расширился, окутав воинов и отбросив атакующих существ. Теневые чудовища врезались в барьер, их когти бесполезно царапали его. Воины внутри замерли, опустив оружие, и с благоговением огляделись вокруг. Ноги Ханджи дрожали, руки напряжённо сжимали посох обеими руками. Энергия, переполнявшая её, была невыносимой, каждая секунда отнимала у неё всё больше сил. — Ханджи! — голос Леви прорезал дымку. Он стоял у края щита, не отрывая от неё взгляда. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? Довольно! Она покачала головой, сохраняя непоколебимую сосредоточенность.  — Вам нужно время… чтобы прийти в себя! — крикнула она, голос её дрожал от напряжения. Леви сжал челюсти, наблюдая за ней, его клинки были прижаты к бокам. Щит был внушительным, намного превосходящим всё, что он видел у неё раньше, но он явно сказывался на Ханджи. Он видел напряжение в её осанке, как побелели её кулаки, сжимающие посох. — На позиции! — рявкнул он на воинов. — Крепкий строй! Немедленно двигайтесь! Воины в спешке выполняла его приказы, сплотившись в более тесную и сплоченную группу. Леви повернулся к Ханджи, и, наблюдая за её колебанием, у него сжалось сердце. Свет щита на мгновение вспыхнул, а затем стабилизировался, но он понимал, что это ненадолго. Зрение Ханджи затуманилось, когда она изо всех сил пыталась поддерживать защитный щит. Её тело словно горело, запасы энергии были почти исчерпаны. — Ханджи — снова крикнул он, подходя ближе. — Мы готовы! Хватит! Сделав прерывистый вздох, она опустила свой посох, и щит растворился в каскаде мерцающих частиц. Существа тут же ринулись вперёд, их крики наполнили воздух, и битва возобновилась. Ханджи пошатнулась, ноги подкосились. Петра в мгновение ока оказалась рядом, сверкнув клинком и защищая волшебницу от приближающегося тартавора. — С тобой все в порядке? — крикнула Петра, в её голосе слышалась паника. Ханджи попыталась кивнуть, но тело отказалось реагировать. Мир вокруг неё перевернулся, в глазах потемнело от изнеможения. Она рухнула на колени, посох выпал из рук. Леви расправился с ещё одним обсидентисом, и его взгляд мгновенно переключился на Ханджи, когда она рухнула на землю.  — Ханджи! — крикнул он, в его голосе слышалась тревога. Она едва расслышала его голос, её чувства затухали с наступлением темноты. Она увидела, как Леви бежит к ней, его клинки сверкали в угасающем свете. Когда Ханджи упала на землю, холодная земля прижалась к её щеке. Каждый звук вокруг неё казался пропущенным сквозь воду: приглушённые крики, лязг стали, вопли зверей. Но, несмотря на весь хаос, она её чувствовала. Земля под ней вибрировала зловещей энергией, тёмным пульсом, пронизывающим все её кости. Это была не просто та порча, которую она чувствовала раньше, это было нечто более глубокое, порочная сила, которая, казалось, простирала свои щупальца во все миры. Ханджи закрыла глаза, пальцы сжались в земле, она сосредоточилась. Она активизировала свои магические чувства, соединяясь с энергией, пронизывающей землю. В её сознании промелькнули образы; видение чего-то древнего и злобного, чья сила излучала разрушение и смерть. Это не ограничивалось Обсидиановым Королевством. Это зло хотело заполучить всё. У неё перехватило дыхание, когда видение исказилось, стало темнее и хаотичнее. Она ахнула, резко вернувшись в реальность, когда связь прервалась. — Ханджи! Волшебница резко открыла глаза и увидела лицо Леви, склонившееся над ней. Его серые глаза были широко раскрыты и полны тревоги. Он что-то выкрикнул, но слова оставались приглушёнными. В тот момент, когда его руки коснулись её плеч, по её телу пробежал мощный заряд энергии, захлестнув её чувства, словно разбивающаяся волна. Зрение обострилось, приглушенные звуки стали чёткими и ясными. Глаза Леви на мгновение расширились, у него перехватило дыхание. Он на долю секунды замер, но хватка оставалась крепкой. — Вставай! — рявкнул он, его голос вывел её из замешательства. Прежде чем она успела осознать произошедшее, позади него нависла огромная тень. Это был голубь-обсидинес, когти которого впились в плечо Леви и с отвратительным криком потащили его назад. Боль была мгновенной и острой, когти впились в его плоть, когда существо подняло его с земли. Леви стиснул зубы, заставляя себя сосредоточиться. Но было и что-то ещё, электрический разряд, пронизывающий его вены, необузданная сила, непохожая ни на что, что он чувствовал раньше. Его мышцы стали сильнее, рефлексы — острее. Второй обсидинес атаковал в воздухе, его челюсти щёлкали по ногам. Леви вывернулся, боль пронзила всё его тело, когда его клинок яростно взмахнул вверх. Голова существа резко откинулась назад, инерция отбросила его прочь. Первое чудовище вскрикнуло, его хватка ослабла, когда Леви вонзил свой клинок ему в голеностопный сустав. Мощным ударом ноги он выбил его когти и, перекатившись, упал на землю. При приземлении его ногу пронзила резкая боль, но она была приглушённой, обострённые чувства притупили агонию. Он вскочил на ноги, держа клинки наготове, когда существо развернулось и вернуло его обратно. Его сила была неоспорима, но его сосредоточенность ослабла, когда он увидел Ханджи. Она поднялась на ноги, тело дрожало, но её удерживала странная энергия, всё ещё пульсирующая в её венах. У неё появилась идея. Заклинание, которое она разработала несколько месяцев назад. Её пальцы сжали кристалл из сумки, его слабое свечение усилилось, словно он распознал её намерение. Оно не было создано для этого. Заклинание предназначалось для растворения вторгшихся магических корней; мягкое, точное, достаточно безопасное для использования рядом с рассадой. Не для боя. Не для убийства. Но это был не сад. Это было поле битвы. И если оно должно было подействовать на живую плоть, ей придётся усилить его действие намного сильнее, чем это возможно. Цена ударила по ней мгновенно. Её силы, и без того ослабевающие, начали улетучиваться ещё быстрее — их затягивало в кристалл, словно воду в канализацию. Но Петра продолжала атаковать. Леви истекал кровью. Отряд рассеялся. Монстры приближались. И Ханджи не колебалась. Она начала петь, её голос повышался по мере того, как кристалл откликался на её слова. Первый обсидинес, всё ещё кружащий вокруг Леви, заметил её и переключил своё внимание на волшебницу. — Ханджи! Отойди! — крикнул Леви, в его голосе слышалась паника. Но она не остановилась. Второй обсидинес, воспользовавшись замешательством Леви, бросился вперёд и вонзил свои клыки ему в бок. Движения Леви были быстрыми и решительными. Он вонзил свой клинок в череп существа, отчего то рухнуло на землю. Он повернулся к Ханджи, его лицо было бледным. — Ханджи, не… Но было уже слишком поздно. Первый обсидинес нырнул к ней, его огромные крылья яростно хлопали в воздухе. Заклинание Ханджи стало громче, кристалл в её руке раскалился добела. Она взмахнула руками, заставив кристалл зависнуть в воздухе. Одним быстрым движением она вытянула руки, словно отталкивая магию толчком, и закрутила в воздухе нити света. Зверь пронзительно закричал, приближаясь и вытягивая когти. Он врезался в цель, и свет вспыхнул ослепительным взрывом. Время словно замерло. Поле боя было залито белым светом, формы всех существ распадались в воздухе. Частицы зависали на мгновение, а затем падали на землю в виде пыли. Воины стояли неподвижно, опустив оружие, и смотрели на странную тишину, охватившую поле боя. Петра нарушила молчание, она едва слышно прошептала:  — Всё кончено? Ханджи двигалась неуверенно, тело сильно дрожало, последние остатки сил иссякали. Наложенное ею заклинание полностью истощило её, оставив в состоянии головокружения и отстраненности, словно душа вот-вот покинет тело. Её взгляд остановился на Леви, стоявшем на поле боя, избитом и окровавленном, но всё ещё стоящем среди тлеющих обломков. Их взгляды встретились, и на мгновение мир словно замедлился. Она уловила что-то в его выражении лица: замешательство, беспокойство, возможно, даже недоверие, словно он тоже пытался осознать всю тяжесть произошедшего. Её конечности стали невероятно тяжёлыми, руки беспомощно свисали вдоль тела. Каждый вдох был поверхностным и затруднённым, словно воздух сам сопротивлялся. Отдалённый гул голосов и потрескивание пламени слились в глухое жужжание. Её зрение начало ухудшаться, края изображения темнели, а поле боя вокруг искажалось и наклонялось. Мерцающие огни превратились в оранжевые пятна, а далёкие силуэты воинов растворялись в тенях. Леви резко двинулся, его властный голос прорезал дымку, но слова были неразборчивы, приглушены и искажены, словно она находилась под водой. Она видела, как он бежит к ней, произнося её имя, но звук до неё не дошёл. Земля под ней подкосилась, колени подкосились. Взгляд сузился, пока в поле зрения не остался только Леви, с выражением лица, искажённым тревогой. Она чувствовала, как падает, холодный воздух обволакивал кожу, а сила тяжести тянула её вниз. Тьма давила на чувства, тяжёлая и неумолимая. Она смутно ощущала, как сильные руки подхватили её прямо перед тем, как удариться о землю, и голос Леви, отчаянный и настойчивый, был последним звуком, донесшимся до неё, прежде чем всё затихло. - - -  Ночь была тяжёлой, темнота окутывала их, словно удушающий саван, оставляя позади лишь звук копыт, ударяющихся о грунтовую дорогу, и слабый скрип повозки. Леви ехал рядом с повозкой, его острый взгляд метался между дорогой впереди и бессознательной фигурой, лежащей в её деревянной раме. Плечо пульсировало там, где его пронзил коготь обсидитиса, а повязанные Петрой бинты всё ещё были влажными от крови. Петра работала быстро и тихо, её руки были твёрдыми при зашивании его ран. Она не говорила ничего, кроме практических советов, её обычная теплота сменилась мрачной сосредоточенностью. Теперь она ехала в хвосте, с отстранённым выражением лица. Майк поднял Ханджи и посадил её в повозку. Он сделал это осторожно, словно она могла разбиться от его прикосновения. Леви молча наблюдал, сжимаясь от волнения, как её безжизненное тело положили среди скудных вещей выживших. Взгляд Леви скользнул к повозке, где в оцепенении сидели сгорбленные люди. Они почти не разговаривали с момента битвы, их широко раскрытые глаза и пепельные лица свидетельствовали об ужасе. Некоторые крепко прижимали к себе детей; другие безучастно смотрели на горизонт, словно не в силах осознать произошедшее. Леви медленно выдохнул, сжав челюсти. Воины ненадолго остановились в ближайшей деревне, чтобы высадить выживших; это был их лучший шанс на выживание в сложившихся обстоятельствах. Это было немного, но это было всё, что они могли сделать. Воины продолжили свой путь ночью. Атмосфера среди них была наполнена невысказанными вопросами, их обычное чувство товарищества сменилось оглушительной тишиной. Первой тишину нарушила Нанаба.  — Признаюсь, — тихо сказала она, понизив голос, чтобы не потревожить Ханджи, — я не думала, что она на это способна. Петра, сидевшая рядом с Ханджи, взглянула на волшебницу, отводя выбившуюся прядь волос с лица.  — Ты имеешь в виду магию? — спросила она, хотя по тону было ясно, что Нанаба имела в виду совсем другое. — Магия, да, — ответила Нанаба, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Но важнее всего… то, как она сражалась за нас, за Обсидиановое Королевство. Она не обязана была этого делать. Элд, расположившийся у края повозки, с мечом, упирающимся в колено, вмешался:  — Она из Люминары. Это не её война, по сути. Я думал, она останется в стороне, может быть, окажет нам поддержку с безопасного расстояния. Но она без колебаний бросилась в самую гущу событий. Петра кивнула, нахмурив брови.  — Она не просто сражалась. Она защищала нас. То заклинание, которое она наложила… оно спасло жизни. Она рисковала всем ради нас, а мы даже не её народ. Взгляд Нанабы задержался на Ханджи, выражение её лица было задумчивым.  — Может быть, дело в этом, — пробормотала она. — Может быть, она больше так не считает. Элд глубоко вздохнул, в его голосе смешались восхищение и недоверие.  — Какова бы ни была причина, она доказала свою состоятельность. Я просто… я этого не ожидал. Леви ничего не ответил, его мысли метались, пока он слушал своих товарищей. Он крепче сжал вожжи, оглянувшись на повозку, где Ханджи лежала неподвижно. Единственным признаком жизни было едва заметное покачивание её груди, лицо было бледным и измождённым в лунном свете. Петра взглянула на Леви, который молча сидел в передней части повозки, напряжённо глядя на тёмный горизонт. Его лицо ничего не выражало, но ей показалось, что она увидела едва заметный проблеск чего-то в его глазах, когда он оглянулся на Ханджи, чего-то искреннего и беззащитного. — Она оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла, — тихо сказала Петра, в её голосе звучало уважение. — И я думаю, что она значит для него больше, чем он готов признать. Нанаба и Элд проследили взглядом Петры до Леви, их лица были задумчивыми. Повозка продолжала медленно ехать домой, тяжесть их общего опыта окутывала их, словно одеяло. Последовавшее за этим тихое согласие было неуверенным, но искренним. Леви перестал обращать внимание, его мысли были где-то в другом месте. Что, чёрт возьми, он только что увидел? Он мысленно прокручивал битву: ослепительный взрыв света, существа, рассыпавшиеся в пыль. Он и раньше видел магию, но ничего подобного. А потом случился всплеск. Его грудь сжалась, когда он вспомнил тот момент, когда прикоснулся к ней, тот прилив энергии, который пронзил его. Это было электризующее, мощное ощущение, словно что-то внутри него высвободилось. На мгновение он почувствовал себя непобедимым, его движения стали резче, удары — точнее. Но дело было не только в физическом аспекте. Между ними было что-то более глубокое, что-то непонятное и древнее; связь, которую он не мог объяснить. Она оставалась и сейчас, едва уловимое жужжание под кожей, заставлявшее его остро ощущать её присутствие. Взгляд Леви задержался на волшебнице, его мысли метались. Она без колебаний бросилась в гущу событий, рискуя всем ради людей, которых даже не знала; людей, которые, по всем признакам, должны были быть её врагами. Почему? Этот вопрос не давал ему покоя, не отпускал. Долг? Вина? Или что-то большее? Он резко выдохнул, слегка ослабив хватку на поводьях. Каковы бы ни были её причины, нельзя было отрицать, какое влияние она оказала не только на выживших, но и на его отряд. На него. Взгляд Леви метнулся к горизонту, выражение лица стало суровым. Впереди долгий путь, и опасность ещё далеко не миновала. - - - Первое, что почувствовала Ханджи, — это тяжесть одеял, мягкое и приятное на ощупь, резко контрастирующее с тупой болью, распространяющейся по её конечностям. В воздухе витал слабый аромат трав, смешиваясь со знакомым запахом её покоев. Она моргнула, зрение затуманилось, а затем постепенно прояснилось. Комната была тускло освещена, мягкий свет свечей отбрасывал мерцающие тени на стены. Её взгляд остановился на Леви, сидящем на стуле рядом с кроватью. Его поза была напряжённой, но голова слегка наклонена вперед, словно он был погружен в размышления. Его обычное холодное выражение лица смягчилось, в нём чувствовалась усталость и что-то ещё, что-то невысказанное. У волшебницы сжалось сердце, и её охватило чувство облегчения. Он жив. Он здесь. Инстинктивно её рука, дрожа, высунулась из-под одеяла и потянулась к нему. Это движение тут же привлекло его внимание, и Леви резко поднял голову, острые серые глаза встретились с её взглядом. На его лице мелькнуло облегчение, настолько мимолётное, что она могла бы его и не заметить, если бы не наблюдала за ним так пристально. — Ты проснулась, — тихо сказал он, голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то тяжесть эмоций, которую она раньше не замечала. Ханджи сглотнула, выдавила из себя слабую улыбку. Она подняла руку чуть выше, молча протягивая её воину. Леви замер, его взгляд опустился на протянутую руку. Брови нахмурились, и на мгновение ей показалось, что он может отстраниться. Но затем, медленно, он протянул руку, его мозолистые пальцы нежно обхватили её. — Ты проспала почти неделю, — сказал он, нарушив гнетущую тишину между ними. — Неделю? — прохрипела она слабым голосом. Ханджи попыталась сесть, но от напряжения у неё закружилась голова. — Не торопись, — быстро сказал Леви, слегка надавив свободной рукой ей на плечо. — Не пытайся сейчас изображать из себя героя. Уголок её губ дёрнулся, и волшебница слабо усмехнулась.  — Необычный совет от тебя. Леви тихо фыркнул, его губы на мгновение изогнулись в улыбке, прежде чем выражение его лица стало серьёзным.  — Ты переборщила. Улыбка Ханджи исчезла, когда воспоминания о битве нахлынули на неё: вспышки синего света, хаос и Леви, отчаянно боровшийся за выживание. Её взгляд упал на его плечо, из-под рубашки виднелась повязка — суровое напоминание о том, как близко он был к провалу. — Ты ранен, — с беспокойством прошептала Ханджи. — Теневой зверь… — Всё в порядке, — перебил Леви твёрдым тоном, но усталость в его глазах выдавала его слова. — Давай посмотрю, — настаивала она, и усталость в её голосе сменилась решимостью. Леви вздохнул, слегка опустив плечи смерившись. Он потянулся к краю рубашки, одним быстрым движением стянул ту через голову. Воздух между ними словно изменился, когда он слегка откинулся назад, позволяя ей осмотреть повреждение. У Ханджи перехватило дыхание, когда она увидела раны. Его плечо и бок были перевязаны бинтами, края которых были испачканы кровью. Осторожно она потянулась к бинтам, чтобы увидеть рану под ними. Рваные раны были воспалёнными, из них слабо сочилась смесь прозрачной и кровавой жидкости. Она резко вдохнула, её пальцы коснулись кожи рядом с разорванными участками. — Ты считаешь это нормальным? — спросила она, в голосе слышалось беспокойство, хотя прикосновение было невероятно нежным. Подбородок Леви напрягся, когда её пальцы задержались на его коже, а его острые серые глаза метнулись к её лицу.  — Это терпимо, — пробормотал он, хотя напряжение в его позе выдавало дискомфорт, который вызывала в нём её близость. Не обращая внимания на его протесты, Ханджи склонила руки над раной на его плече, нахмурив брови сосредоточившись. Она прошептала заклинание исцеления мягким и мелодичным голосом. Золотой свет исходил из её ладоней, разливаясь по разорванной плоти. Её пальцы скользнули по его обнажённой коже, когда она направляла магию вниз к его торсу, прикосновение было трепетным и обдуманным. Леви слегка вздрогнул, его мышцы рефлекторно напряглись. Но он не отстранился. Вместо этого он позволил себе сосредоточиться на тепле её магии, на успокаивающем ритме заклинания. Когда рана начала заживать, взгляд Леви переместился на лицо волшебницы. Свет свечи обрамлял её черты, подчеркивая мягкое сияние кожи и пряди волос, небрежно ниспадающих на плечи. Её брови были нахмурены, губы слегка приоткрыты, когда она произносила заклинание, и что-то в этой близости заставляло его грудь сжиматься. Ханджи медленно выдохнула, когда свет померк, оставив после себя гладкую, зажившую кожу. Её руки задержались на нём дольше, чем нужно, подушечки пальцев легко скользили по его коже, словно проверяя границу между долгом и чем-то гораздо более хрупким. Её пальцы слегка дрожали, выдавая напряжение, которое она не озвучивала. У Леви на мгновение перехватило дыхание. Едва слышно, но достаточный, чтобы заставить обратить на себя внимание. — Вот, — пробормотала она тихим голосом, в котором слышалась непривычная для него мягкость. — Тебе должно стать лучше, — сказала она, положив руку на колени. На мгновение ни один из них не пошевелился. Взгляд Леви оставался прикован к её глазам, выражение его лица было нечитаемым, но тяжёлым от чего-то невысказанного.  Руки Ханджи только что отстранились от него, но Леви всё ещё чувствовал её прикосновения. Тепло её ладони, дрожь в пальцах – всё это, словно призрак, оставалось на его коже. Взгляд Ханджи тоже не отрывался от него. Она всё ещё смотрела, дыхание было поверхностным, губы слегка приоткрыты, словно она хотела сказать что-то ещё. Но она этого не сделала. Леви моргнул и медленно, глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться.  Затем, не говоря ни слова, он повернулся и левой рукой потянулся к столу рядом с её кроватью. Он схватил что-то и немного подержал у себя. Затем он повернулся к ней. Пергамент в его руке был аккуратно сложен, лишь слегка потерт по сгибам. У Ханджи перехватило дыхание, когда она поняла, что именно он держит в руках. Сначала Леви ничего не сказал. Просто повернул его в руке, прежде чем снова поднять взгляд на неё, нечитаемый, но уверенный. Интимность момента не рассеялась, она лишь затихла, закипая под тяжестью чего-то более значительного. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, тише, чем она ожидала. — Горничные обнаружили это во время уборки, — наконец произнес Леви. Ни обвинения, ни горечи. Просто тихое признание правды. Взгляд Ханджи не отрывался от пергамента. Её сердце болезненно и громко заколотилось. Медленно она протянула руку и взяла пергамент у него, её пальцы коснулись его пальцев. Она не подняла глаз. — Я его не отправляла, — тихо сказала она, проводя большим пальцем по краю листа. Наступила долгая, тяжёлая тишина, полная ожидания. Ханджи медленно вдохнула, слова, которые она репетировала сотни раз, подступали к горлу, теперь они звучали гораздо сложнее, чем в её голове.  — Я думала… я думала, это может помочь. Мирам. Дипломатически. Стратегически. Я имею в виду, у Люминары есть инструменты, которых нет здесь: калибровочные сферы, измерители стихий, настройщики заклинаний, которые могли бы ускорить тестирование на несколько месяцев… Ханджи остановилась, поняв, что скатывается в пропасть, и заставила себя замереть, перестав беспорядочно теребить руки на коленях. — Я просто подумала, что если бы я могла работать где-то, где у меня были бы ресурсы для эффективной работы, то я смогла бы добиться реальных результатов. Защиты, которая не истощала бы меня до предела. Заклинания роста, способные выдержать здешнюю почву. Возможно, даже найти способ предсказывать появление монстров до того, как они нанесут удар. Её голос смягчился, пыл угас, сменившись чем-то более тихим, чем-то ближе к неуверенности.  — Обсидиановому Королевству нужны результаты. И я подумала… может быть, я буду полезнее, если смогу работать там, где я наиболее компетентна. Но по мере того, как её голос затихал, воздух между ними не размягчался так, как она надеялась. Взгляд Леви оставался прикован к ней, неподвижный и непроницаемый. Слишком неподвижный. Ханджи заёрзала под ним. Потому что правда заключалась в том, что то, что она сказала, не было ложью, но и не было правдой.Не всей правдой. Письмо родилось из чего-то более грубого и отвратительного, чем наука или дипломатия. Оно родилось из отчаяния. Из бессонных ночей и сокрушительного груза заточения в мире, которого она не понимала, в доме, который ей не принадлежал, рядом с мужчиной, который казался высеченным из камня. Из желания кричать, пока стены не рухнут и она наконец не сможет снова дышать. Она не просто хотела вернуться домой. Она хотела выбраться отсюда. Наблюдая за реакцией Леви, она поняла: он видел её насквозь.  Она видела это в едва уловимом напряжении в его челюсти, в том, как его пальцы один раз сжались на бедре, а затем расслабились. Он знал, что её мотивы были глубже, чем магия и стратегия. Он не стал упрекать. Он просто смотрел на неё. Но она почувствовала это; перемену в воздухе между ними. Тяжесть всего невысказанного давила. Долгое, затянувшееся мгновение они сидели в молчании, полуправда витала между ними, словно дым. Поэтому она первой отвела взгляд. Когда он наконец заговорил, голос был ровным, сдержанным, но тише, чем когда он уставился на пергамент.  — Ты просила восемь недель. — Он сделал паузу, а затем почти мягко добавил. — Изначально. Ханджи вздрогнула. Взгляд Леви снова поднялся, теперь он смотрел ей в глаза. Его голос был ровным. Никакой злости. Просто что-то более тихое, жёсткое.  — Ты ведь не собиралась возвращаться, правда? Она посмотрела на Леви, внимательно посмотрела, обратив внимание на его позу, на едва заметное изменение в его взгляде, на сдержанность, которую он носил словно броню. Её пальцы крепче сжали пергамент. У неё перехватило дыхание, когда она встретилась с ним взглядом. — Я не знаю, — честно ответила она.  Она не притворялась. Не в этот раз. — Я скучала по своей жизни, — прошептала она. — Я скучала по тому, какой я была раньше. Я скучала по ощущению… себя способной. Уважаемой. Свободной. Я хотела вернуться домой. Последовавшая за этим тишина была громче, чем её признание. Он чувствовал, как его охватывает гнев, чувство предательства, но сдерживал его. Ей сейчас не нужна была его горечь. Ей нужен был выбор. Даже если ему было тяжело его давать. Леви лишь слегка пошевелился, скрестив руки на груди, не напрягаясь, а просто пытаясь удержать равновесие. — Если ты этого хочешь, — сказал он, — я мог бы попытаться помочь с апелляцией. Ханджи моргнула.  — Что? — Не уверен, что это что-то изменит, — тихо сказал он, положив руки на колени и опустив глаза. — Но если мы представим это вместе, возможно, это лучше воспримут в совете. Будет выглядеть не как дезертирство, а скорее как стратегия. Он выдохнул медленно и тяжело. И тут она это заметила: как опустились его плечи, как незаметно изменилась его поза, как его взгляд опустился в пол, словно он не хотел, чтобы она увидела всю тяжесть его слов. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь в ловушке, — сказал он. — Если ты действительно хочешь вернуться, то… я не буду тебе препятствовать. В его голосе не было горечи. В нем не было гнева. Только тихое смирение, похожее на принятие. На капитуляцию. Ханджи смотрела на него, поражённая мягкостью его тона. Предложением. Тихой болью в его позе, когда он сидел и помогал ей уйти. — Нет, — тихо ответила она. Леви слегка приподнял голову. Не до конца. Просто настолько, чтобы его взгляд скользнул в её сторону, осторожный и нечитаемый под ресницами. — Я передумала, — её голос стал твёрже. — Я не хочу уезжать. Мне нужно остаться. В его выражении лица что-то изменилось, едва заметное. Его взгляд задержался на ней ещё на секунду, словно он искал ответы.  Она продолжила. — Я не думаю, что эти теневые чудовища появляются просто так, — сказала она. — Есть определённая закономерность. Ритм. Возможно, миграция. Гнездование. Мне нужно изучить их перемещения; где они собираются, как размножаются. Ведут ли они коллективный разум или рассеяны. Такое поведение предполагает логику в сознании. И если я смогу это отследить, я, возможно, смогу найти их источник. Леви не двигался. Его взгляд не отрывался от Ханджи. — И дело не только в этом, — добавила волшебница, нахмурив брови. — Земля разрушена. Урожай гибнет. Но я думаю, что смогу это исправить, или, по крайней мере, попытаться. Если я скорректирую заклинания роста, если учту минеральный дисбаланс почвы, остаточную тьму в магии… я смогу исцелить это. Медленно. Но это возможно. Ханджи замерла, дыхание перехватило, словно что-то застряло у в горле.  — Этому миру нужны не только воины, — тихо сказала она. — Ему нужны ещё и ученые. И я могу им стать. Я хочу им стать. Я могу помочь. Она говорила это совершенно искренне. Каждое слово. Теперь она смотрела на него теми же яркими, как огонь, глазами; полными любопытства, планов, целеустремлённости. Её разум уже устремлялся к следующему прорыву. Не с ним. Просто... ради королевства. Леви первым отвёл взгляд, напряг челюсть и тихо вздохнул. Но когда он выдохнул, что-то треснуло в его груди и позволило напряжению уйти. Облегчение, да, но оно причиняло больше боли, чем успокаивало. — Хорошо, — сказал он едва слышным шёпотом. — Тогда оставайся. Он не улыбнулся. Больше не смотрел на неё. Но его голос… был тише, чем за последние несколько дней. И в наступившей тишине ни один из них не пошевелился. Они просто сидели в приглушённом свете, пространство между ними было наполнено всем тем, о чем они не сказали. Наконец, Леви нарушил молчание, голос его был хриплым. — Что там произошло? — спросил он, потянувшись за рубашкой и натянув её через голову. Ханджи моргнула, нахмурив брови, когда на поверхность всплыли обрывочные воспоминания о битве: вспышки света, хаотичный рёв зверей и изнуряющая усталость, которая её охватила. Она сделала глубокий вдох.  — Синий щит, — начала она, неосознанно сжимая пальцами край одеяла. — Я работала над ним несколько месяцев. У меня пока нет для него официального названия… но он предназначен для защиты большой территории, для защиты нескольких человек одновременно. Но он ещё не был готов. Я знала, что он меня истощит, но я думала… я думала, что это единственный вариант. Леви слегка кивнул, на его лице читалась задумчивость.  — Получилось, — просто сказал он. Ханджи слабо фыркнула и рассмеялась.  — Едва ли. Его взгляд стал более острым.  — А белый свет? Губы Ханджи изогнулись в слабую улыбку.  — Кристальное заклинание, — пробормотала она. Её голос стал теплее, сквозь усталость промелькнула знакомая искорка волнения. — Это то, что я придумала. Я называю это «Аннигиляция последовательности с узловым элементальным выходом», или сокращённо АПУЭВ. Она криво усмехнувшись.  — Это работает на молекулярном уровне. Воздействует на генетическую структуру организма. Как только кристалл соединяется с целью, он, по сути… разрушает всё, что находится поблизости и имеет ту же ДНК. Леви поднял бровь, слегка изогнув губы.  — Впечатляюще. Ханджи улыбнулась, хотя усталость всё ещё отражалась на лице.  — Да, это довольно круто, правда? Я основывалась на молекулярной теории из Атласа Биоарканума. Я не была уверена, что это сработает вне лаборатории… Её улыбка слегка померкла.  — Проблема в том, что этот тип заклинания, белое свечение, магия высокой концентрации, истощает тебя. Очень быстро. Настолько быстро, что ты теряешь сознание. Поэтому я могу использовать его только в крайнем случае. Пока что.  Ханджи рассеянно провела большим пальцем по ладони, словно ещё ощущала последствия землетрясения.  — Я работаю над тем, чтобы исправить этот недостаток, сделать выработку энергии более устойчивой... но пока не нашла решения. Взгляд Леви не отрывался от неё, став ещё более острым.  — Тебе не следует использовать заклинания, которые оставляют тебя полумёртвой. В его голосе не было осуждения, только напряжённость. Он неосознанно скрестил руки на груди, челюсть была напряжена, брови слегка нахмурены; это было не раздражение, а скорее разочарование, смешанное с беспокойством.  — Мне все равно, насколько это умно, если это так тебя истощает.  Ханджи посмотрела на воина, удивлённая резкостью в его тоне. Но в её выражении лица тоже мелькнуло что-то ещё… что-то вроде благодарности. Затем она улыбнулась, на этот раз мягче.  — Дай мне время, — повторила она, теперь уже более мягким голосом. — Я во всём разберусь. Но выражение лица Леви изменилось, став более мрачным. — Что ты со мной сделала? Вопрос повис в воздухе. Улыбка Ханджи померкла, а на лице появилось замешательство. — О чём ты?— осторожно спросила волшебница. Голос Леви понизился, в нём слышалась какая-то грубая нотка.  — Когда я коснулся тебя, прямо перед тем, как обсидинес схватил меня, я почувствовал что-то. Прилив. Словно всплеск энергии. Ханджи наклонила голову, нахмурив брови.  — Всплеск? Руки Леви слегка сжались, костяшки пальцев побелели, когда он вглядывался в её лицо.  — Это был не просто адреналин. Это было нечто большее. Ханджи смотрела на него, слегка приоткрыв губы, пытаясь понять смысл его слов.  — Я… я ничего подобного с тобой не делала. Его острые серые глаза сузились, на лице мелькнуло сомнение. Адреналин? Или что она сделала? Что она оставила? Он не знал. Но это не исчезло. Ханджи медленно покачала головой.  — Мне кажется, я тоже чувствовала что-то подобное, но тогда всё было так хаотично… Вся моя магия была сосредоточена на чудовищах, а не на тебе. Леви сжал челюсти, выпрямился, пытаясь осмыслить это ощущение. Этот электрический, первобытный прилив. Он был неоспорим, пронизывал его, словно искра, воспламеняющая сухие дрова. И всё же он оставался, уже слабый, как погасший уголёк. — Ты уверена, что ничего не сделала? — настаивал он, теперь уже тише. Ханджи замялась, на её лице мелькнуло чувство вины.  — Прости. Если я что-то сделала не так, то не специально. Леви резко выдохнул, отпустил её руку и провёл пальцами по волосам. Этот жест был беспокойным, нехарактерно человечным, и от него у Ханджи сжалось сердце. Она смягчилась, голос стал неуверенным.  — Это… помогло? Взгляд Леви снова скользнул к ней, настороженный.  — Это спасло мне жизнь, — просто сказал он. Долгое время между ними повисла тишина. Тяжесть их общего опыта оставалась невысказанной, но ощутимой, обволакивая их, словно невидимая нить. Ханджи слегка пошевелилась, её пальцы коснулись края одеяла.  — Спасибо, — прошептала она едва слышно. Леви слегка нахмурился, между бровями появилась едва заметная морщинка.  — За что? — За то, что ты здесь со мной, — сказала она, встречая его взгляд так открыто, таким непринуждённо, что у него на мгновение перехватило дыхание. — За… всё. Он напряжённо всматривался в её лицо, словно пытаясь расшифровать всю глубину её слов. На этот раз он не стал уклоняться от ответа. Вместо этого он слегка, почти незаметно кивнул, но мягкости в его глазах было достаточно, чтобы её сердце замерло. — Отдохни, — грубо сказал он, хотя в его голосе слышалась какая-то более глубокая нотка. — Тебе это нужно. Ханджи наблюдала, как он направляется к двери, её грудь сжалась от внезапного, необъяснимого чувства тоски. Его рука ненадолго задержалась на дверном косяке, и он простоял там дольше, чем нужно, словно хотел сказать что-то ещё. Но он лишь на мгновение оглянулся, прежде чем выйти. В его отсутствие в комнате стало холоднее, в воздухе всё ещё витал слабый запах дыма и железа. Ханджи закрыла глаза, но её мысли не успокаивались, она снова и снова прокручивала в голове его взгляд, тепло его руки и тот вопрос, который ни один из них не осмеливался задать вслух.