Монетка

Золото текло сквозь когти, словно расплавленный мед, - густое, тяжелое и абсолютно покорное. Смауг Великий и Ужасный не просто любил свое сокровище. Он знал его на ощупь, по запаху и по едва уловимому звону каждой монеты. — Пять миллионов восемьсот двадцать тысяч четыреста двенадцать... — пророкотал он, и чешуя на его груди заскрежетала по золотому бархану. Он замер. Левый глаз — огромный янтарный диск с вертикальным зрачком — медленно открылся. Что-то было не так. Воздух между кубками и щитами пах... иначе. Не пылью веков и не раскаленным камнем, а чем-то возмутительно свежим. Смауг пересчитал стопку старинных чеканных монет из давно сгинувшего Ангмара. — Одиннадцать... двенадцать... тринадцать... Он замер. Где четырнадцатая? Огромный хвост гневно хлестнул по горе самоцветов, вызвав драгоценный камнепад. Пропала! Где ж теперь такую найдешь? Дракон вытянул шею, принюхиваясь. В животе зародилось багровое свечение. Он помнил каждый изъян на кубке вон в том углу, каждую царапину на изумруде, оказавшемся под его лапой. Кто-то посмел нарушить идеальную арифметику его триумфа… — Вор... — прошептал Смауг, и это слово свистом вырвалось из его нутра вместе со струйкой едкого дыма. -Ты думаешь, я не замечу песчинку, украденную из пустыни? Он снова погрузил когти в золото, пересыпая его, как гальку на морском берегу. Стук-стук-стук… Порядок должен быть восстановлен. И если для того, чтобы счет снова сошелся, нужно сжечь целый город, что ж... Смауг всегда был хорош в вычитании живых душ. Смауг приподнялся на мощных лапах, и золото градом посыпалось с его боков, обнажая непробиваемую броню чешуи. Он не смотрел в темноту — он впитывал её всем своим существом, чувствуя каждое дрожание воздуха. — Ты прячешься в тенях, воришка? — его голос вибрировал, заставляя кубки на полу звенеть в унисон. — Какая наивность. Я чую твое дыхание, я слышу, как твое жалкое сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Ты пришел за золотом? За моим блеском? Дракон выпустил из ноздрей две тонкие струи багрового пламени, осветив горы сокровищ. — Взгляни на это! Каждая монета здесь омыта кровью и временем. Я помню королей, которые их чеканили, — теперь они лишь прах под моими когтями. Я — пламя, я — сама смерть, и я не делюсь своей добычей. Ты думаешь, что твои мягкие шаги спасут тебя? Мои чувства острее любого клинка. Я знаю вес каждой крупицы в этом зале. И сейчас... в моей сокровищнице на одну никчемную жизнь больше, чем должно быть. В ярости он поднялся на дыбы, и пламя из его нутра устремилось к закопченому потолку, а рев сотряс основанье горы… Что-то вывалилось из его чешуи с едва слышным звоном и улеглось в промежутке между изумрудом и золотым ожерельем из Умбара. Смауг стремительно развернулся, подняв хвостом шторм из золота и драгоценностей, тот час же пролившийся из-под потолка сверкающим ливнем. Сверкающие драгоценности градом щелкали по его чешуе, по его драгоценной броне. Небольшой ларец ударился рядом и раскрылся, рассыпая жемчуга, а маленький изукрашенный каменьями и эльфийскими рунами нож с широким лезвием стукнулся острием о чешую на груди в том самом месте, куда когда-то попал молот одного неугомонного гнома, оставив едва заметную трещинку. Стукнулся клинок, да застрял в той самой трещине. Он, правда, совершенно не причинил вреда - даже под кожу не достал. Старый ящер просто отмахнулся от этой не вовремя свалившейся на него «булавки», смахнув ее на сторону как соринку. А тем временем, трещинка в драгоценной броне как будто стала немного шире. Дракон не обратил на это внимание. Его глаза прилипли к маленькой луне из Ангмарского золота и жар в его груди начал понемногу остывать. Смог потянулся и встряхнулся, вытрясая монеты, завалившиеся между пластинами и наростами на его шкуре. Вместе с ними упал и драгоценный камень, сросшийся с пластиной драконьей чешуи, и этот маленький кусочек непроницаемой брони был мгновенно придавлен тяжелой тушей хозяина, скользнув в темные золотые глубины и затерявшись среди богатств. — Четырнадцать, — пробормотал Смог, подтолкнув когтем старинную монетку в общую кучу и удовлетворенно прикрыв веки. – Пока четырнадцать. Пора было начать считать заново. …где-то далеко на западе высокая фигура в сером плаще громко постучалась посохом в зеленую дверь с ярко начищенной круглой бронзовой ручкой.