feet & latex

только разлепив веки после глубокого сна, мои глаза накрывает эйфория, пусть в некотором виде и болезненная, зато я еле вижу, как твои чёрные лохматые волосы отдают синевой под солнечными лучами, которые всё равно падают прямо мне в лицо, а твой силуэт никак не защищает меня от этой атаки. а сука хотелось бы. хотелось бы, чтобы назойливый свет не мешал мне рассматривать твои губы в этой дебильной ухмылке. твои бледные сухие губы. ну это точно намёк/призыв/мольба/вставитьлюбыеподходящиепосмыслуслова о том, чтобы их неким образом увлажнить, но я пока не хочу давать им то, чего они хотят. вместо этого я продолжаю рассматривать тебя или хотя бы пытаюсь это делать, так как тебе, видимо, нравится позволять утру насиловать мои глазницы, а мне нравится скользить взглядом по твоему телу, лежащему на боку, пока ты подпираешь свой чердак рукой и смотришь на меня в ответ так глупо и явно дольше, чем я на тебя. мне хочется засмеяться от того, что на фоне этой глупости искренней я ощущаю себя тем самым стереотипным гандоном реперком, заманившим в постель наивную девчулю, и, о боже, как бы это кончено ни звучало, мне почему-то нравится эта аналогия. наверное, потому что в тебе есть что-то неочевидно женственное, и как же сука это заводит. так вот, о чём я? странное желание, но хочется провести пальцами по светлым волоскам на твоих руках против линии их роста, чтобы осевшие с воздуха пылинки отправились обратно танцевать, поблёскивая на злоебучем свету. когда уже эта блять надоедливая звезда поймёт, что её потуги ничего не стоят против сияния зелёных глаз напротив, но я, наверное, был бы ебанутым, если бы доказывал что-то звёздам. хотя в смысле «был бы»? на самом деле не имеет значения, ведь в особо обострённые периоды я хоть на ножах вышел бы пиздиться с солнцем, в большей степени за эти глаза и в совсем мизерной — за ёбаную фотоновую атаку. блять, о чём я… видимо, твои глаза цвета бошек производят на меня такой же эффект, как и сама трава, запах которой ударил мне в нос ещё минут пять назад. матерью готов поклясться, что до тебя никогда не был таким романтиком, и если бы я из прошлого узнал, что сейчас буду маяться упованием на чьи-то глаза, то обязательно бы дико кринжанул, назвав подкаблучником и женским угодником, не зная, что нихуя глаза не женские. ну за это отпиздил бы, наверное. не важно. последнее из озвученных в голове желаний я всё-таки привожу в действие, и ты смотришь на меня как на идиота сверху вниз и чуть сводишь брови, всё больше и больше расплываясь в этой кривой ухмылке. это, видимо, заразно, ведь я тоже неосознанно начинаю улыбаться. мои такие же сухие губы неприятно трескаются, и в этот раз я уже провожу по ребристому татуированному боку, двигаясь к выпирающей тазобедренной косточке. вожу туда и обратно, вслушиваясь в шорох трения между ладонью и кожей. мне так же нравится смотреть, как эти рёбра выпинаются при вдохах и выдохах, и, наверное, если записать это на видео, то я бы явно отлично засыпал под сочетание этого звука и картинки, если бы у меня была бессонница. выглядишь ахуенно, как для нашего вчерашнего алкотрипа, приправленного какими-то новыми грибами, что я взял вместе с остальным стаффом недавно у какого-то типа на тусе у рандомной шмары и о боже, я бы точно прихватил от неё букетик, если бы не встречался с тобой, так что спасибо за эту неосознанную защиту. знай бы ты об этой возможности — все мозги бы мне выебал, хотя я даже вмазанный не стал бы её трахать — сама даже мысль об этом вызывает фантом рвотного рефлекса. ну либо это я, избалованный твоим телом, слишком привередливо отношусь к любой другой еде, хотя это, скорее всего, к лучшему. но в свободное время мне определённо стоит составить топ твоих секси черт, и то, какой ты иногда бываешь истеричкой, было бы на втором месте, потому что первое делили бы твоя шлюшья натура (иногда появляются подозрения о твоём неком нимфоманстве) и, конечно же, задница, достаточно мягкая, чтобы с закрытыми глазами разница со среднестатистическим женским задом была не особо сильно ощутима. — дима, это пиздец, — подаю я первые за сегодня звуки хриплым голосом, перемещая поглаживания уже на объект обожания и пододвигаюсь ближе, тыкаясь носом в ямку между точёными ключицами. твой личный запах — мой афродизиак. — мм? — твой голос такой же хриплый, как и мой, но почему-то у тебя это больше похоже на мурлыканье. — мне кажется, ты сводишь меня с ума. уши улавливают удовлетворённый хмык, следом за которым ты перекатываешься на меня, задевая ногой две недопитые банки пива, стоящие на полу. стекляшки со стуком друг о друга переворачиваются, разливая оставшееся содержимое на ковёр. обидно, ведь я был бы очень даже не против глотка райской жидкости, хоть таковой в нынешнем состоянии называлась бы любая, но как же всё это неважно, когда ты, оттягивая за загривок, увлекаешь меня в поцелуй. поначалу просто мажешь облизанными губами по моим. трещинки начинают саднить, но это самая ничтожная из всех проблем сейчас. я чувствую, как твоя спина покрывается мурашками от моих не особо тёплых рук, и продолжаю водить, водить, водить от поясницы до желобка между лопатками, заканчивая затылком, и давлю на него, заставляя углубить поцелуй. зубы и украшения стукаются. твой рваный вдох и рука на моей груди — это ещё две вещи, от которых меня натурально мажет, а когда я наконец проникаю в твой рот языком — это конечная. я просто окончательно скурил мозги, если все эти мелочи в тебе настолько сильно меня крошат, как мел в тик токах для сдвгшников. наши языки сплетаются, передавая друг другу кислоту бактерий, устоявшихся за ночь во рту. мне кажется, в этом есть что-то интимное, как будто бы даже не все пары в браке по утрам так делают, но я знаю, что ты просто не можешь себе отказать в этом желании. а ещё я знаю, что ты точно, слава богу, не можешь залезть в мою голову, поэтому сворачиваю эту мысль в бумажный самолётик и отправляю её теплиться где-то по углам. спустя пару мгновений ты отстраняешься от терзаний губами с влажным чмоком и вытираешь рот тыльной стороной ладони от нити слюны, соединяющей нас. всё-таки принимаешь сидячее положение на моём торсе, и я бы обменял всё, что у меня есть, на возможность смотреть на тебя с такого ракурса вечность. шея затекает, и я, опираясь на локтях, опускаю голову, чтобы волосы скрыли мой смешок, ведь я знаю, что ты хочешь мне сказать. — это было ужасно, — по голосу слышно, что ты доволен, лис. — почему? — всё так же пряча лицо, притворяюсь глупым. — как минимум потому, что вкус был как будто мы перед сном сожрали дохлую крысу. ты уже готов куда-то от меня свалить, вероятно на балкон, но я не позволяю, укутывая в объятия. знаю, как тебе нравятся мои касания, поэтому позволяю себе начать рисовать на твоём холсте свои хотелки, пока ты тонкими пальцами зарываешься в мои кудри. почему-то мне это напомнило, как обезьянки ищут друг у друга вшей или блох, или чё это. и блять, правда, чё это за хуйня в моей голове, хотя удивляться уже поздно. ложусь щекой на твоё голое плечо и концентрируюсь на его нежности — пытаюсь впечатать это утро в подкорку сознания вместе со скриптом, который бы воспроизводил этот момент каждый день после пробуждения до самой моей блять смерти, ведь лучше уже не будет. в следующий раз, рыская в моём телефоне, пока я сплю, в поиске намёков на измену, ты найдёшь лишь заметку «что мне нравится в диме», и даже так не осознаешь, насколько сильно я влюблён в тебя.

в откровенно неискреннем

полном жести и придури мире

мы с тобой очень красивы, детка, ты знаешь

внатуре, мы созданы друг для друга