·
20 января 2026 г., 03:25
– Exercise 2B and 3C! – в очередной раз повторил преподаватель, глядя как десяток третьеклассников записывают домашнее задание в уголках уже исписанных листиков. Несмотря на то, что ребята явно были уставшими после учебного дня, а их родители ещё и умудрились заставить ходить их на дополнительные занятия, так ещё и по английскому языку, выглядели они довольными и радостно о чем-то перешептывались, ожидая когда их наконец отпустят по домам. – Все, ребята, на сегодня закончили. – улыбнулся он, и школьники повскаивали с мест, собирая вещи.
Дверь в кабинет открылась, и ворвалась новая неугомонная орава детей. Они наперебой здоровались, занимая только что освободившиеся места, а двое новоприбывших, заметив своего приятеля из уходящей группы, радостно завопили и, бросив портфели у двери, ринулись к преподавательскому столу.
– Антон Андреевич, можно мы на улице с Русланом побудем? – заулыбался русоволосый пацан с озорным огоньком в глазах. Он поглядывал то на подружку, стоявшую рядом, то на самого Руслана, который уже лихо намотал на шею пёстрый шарф.
Антону в тот момент было настолько всё равно, что хотелось ответить прямо так. После пар сил и так не осталось, и мысль о любой дополнительной возне с детьми казалась неподъёмной. Хотя, справедливости ради, Руслан и сам был той ещё занозой : то ему внезапно приспичило перекусить прямо на занятии, то узнать время исключительно с экрана своего телефона, потому что стрелочные часы, видите ли, он читать не научился, то подножку кому-нибудь подставить исподтишка. Детей, конечно, бить нельзя ни в коем случае, но глядя на этого маленького распиздяя, ладонь так и зудела от желания дать то ли подзатыльник, то ли пощёчину.
– Только к началу занятия вернитесь. – кивнул Шастун, а потом нахмурился. – А как вы зашли? Я не открывал.
– А мы за какой-то женщиной забежали. – пожала плечами девочка и вместе с друзьями убежала на улицу.
Пока ученики копошились у портфелей, Антон механически собирал разбросанные по столу фломастеры. За окном, между тем, совсем недавно выпал первый по-настоящему зимний снег и до сих пор лежал ровным, сияющим покровом на крышах, ветвях и тротуарах. В классе же от уличного покоя остались только мокрые полуснежные-полугрязевые следы на полу. Дети, которых он уже мысленно пересчитал и проклял, вовсе не спешили растворяться в этой зимней сказке, они кучковались у окна, тыкая пальцами в стёкла оставляя расплывчатые отпечатки, о чём-то горячо споря шёпотом. Двое мальчишек у доски пытались стереть с еë края матерное слово, думая, что Антон его не заметил, а одна девочка, забыв на стуле шапку, теперь обдумывала, как бы ее незаметно выдернуть из-под мальчишки, который на неë присел. Было в этом что-то родное, напоминавшее школьные годы и то, как ребята каждый урок смотрели в окно на падающий снег, вполуха слушая преподовательницу по литературе. Шастун засмотрелся на маркерную доску как-то не особо радостно украшенную к новому году и улыбнулся. Не прошло и пяти минут, как в дверь кабинета постучали. Прежде чем Антон успел отозваться, дверь приоткрылась, и в проёме показались двое взрослых, мужчина и женщина в уличных куртках, со снежинками на плечах. Между ними, прижавшись к женщине, стоял русоволосый Максим, а около мужчины, с недовольным и испуганыи лицом Руслан, который теперь почему-то не строил озорных рож, а, опустив голову рассматривал ботинки, пока его друг тихо всхлипывал, прижимая к лицу окровавленную снежную массу в промокшей варежке.
– Извините, это ваши? – как-то неловко спросил мужчина. – Мы мимо проходили, вот разняли. – женщина, не выпуская руки ребёнка, что-то быстро и неразборчиво пробормотала, кивнула в сторону коридора и, бросив взгляд на Антона, поспешила удалиться вместе с мужчиной, оставив детей на пороге. За ними попытался ускользнуть и Руслан, но Шастун, во время сориентировавшись, не нашёл ничего лучше, чем сделав самый строгий голос, на который только был способен, прикрикнуть :
– Стоять! Сюда иди! – голос прозвучал даже резче, чем он планировал, но пацан вернулся, и с ещё более поникшей головой чем раньше зашел в кабинет. Макс только сильнее зашмыгал носом, глотая слёзы и кровь, а из-за его спины робко вынырнула девчонка, что стояла с ним у стола.
– Антон Андреевич, – прошептала она, оглядываясь на парней. – Они не специально.
Все взгляды учеников прилипли к плачущему мальчишке и лицу учителя. Антон тяжело вздохнул, шепча себе под нос все мыслимые и немыслимые маты. С уроками, планами и фонетикой он как-то справлялся, а вот эта вот история – драки, кровь и звонки родителям – была совершенно не его делом. В последнюю очередь ему хотелось со всем этим разбираться, получать выговоры, что это он недосмотрел и вообще преподаёт он плохо и как человек говно на палке. Он ведь даже не учитель! Пары, как-то косвенно связанные с преподаванием, у них, конечно, были, и формально он числился в этом странном кружке по интересам как преподаватель, но на деле представлял из себя студента классического, из семейства филологов, если так угодно. А в их заведения, величаво названным кем-то "клубом", помимо занятий по английскому за стенкой кто-то стучал по барабанам, а в классе напротив и вовсе плясали народные танцы.
– Ребята, – громко заговорил он, обращаясь к десятку заинтересованных глаз. – Возьмите вещи и подождите в коридоре. – класс снова зашевелился, но уже как-то разочаровано и бросая украдкой взгляды на тройку у входа, поспешно хватали рюкзаки и выскальзывали за дверь. Через минуту в просторном кабинете остались только они. Руслан, засунув руки в карманы куртки, смотрел в окно, демонстративно игнорируя происходящее, но по напряжённой спине было видно, что он ловил каждый звук.
– Садись, – Антон кивнул Максиму на стул у своего стола, достал из ящика упаковку бумажных салфеток и маленькую бутылочку с перекисью, которую держал на всякий случай, но надеялся никогда не использовать. – Голову назад не закидывай. Дыши ртом. Зажми переносицу, вот так. – просил он, вспоминая все основы первой помощи. Он приложил ученику к переносице холодный мокрый комок салфетки, наблюдая, как синяя краска на них медленно перестаёт расползаться. Идеально. Просто, блять, прекрасно. Теперь ещё и свидетелями Нюрнбергского процесса выступать. Можно было конечно сделать вид, что ничего не произошло, так, собственно, обычно все и поступают. Носовое кровотечение дело житейское, но получено оно, судя по известным фактам, было в драке, что волей-неволей добавляло нежелательной ответственности, что Шаста, совершенно в таких делах не разбирающегося, осведомить родителей об инциденте пораньше, чтобы узнали они это не из уст своих очаровательнах детишек, которые перекрутят историю с ног до головы, а от лица за них отвечающего. Хотя это тоже особой радости не сулило.
– Ладно, Макс, – сказал Антон, стараясь, чтобы голос не дрогнул от раздражения. – Теперь расскажи, что там произошло.
Мальчик, утирая размазанные по щеке слёзы, начал путано бормотать что-то про снежок, про то, что Русан первый начал, а Лера, перебивая, вставляла обрывки фраз, Руслан же, не поворачиваясь, буркнул в сторону окна :
– Он сам виноват! – никакой ясности, только детский лепет, взаимные обвинения и ответственность, которая Антону поперёк горла стояла. Чувство, будто он не учитель, а участковый на разборе полётов в песочнице.
– Не правда! – возразила девчонка. – Ты его первый ударил!
– Потому что он на тебя смотрел! – заорал пацан, резко поворачиваясь и тыча пальцем в Леру. Антон, непонимающе глянул на Максима, который на пару секунд перестал всхипывать. – Ты ему нравишься!
– И что, бить его теперь? – закричала в ответ девчонка.
– Всё, – резко оборвал их Антон. – Всё, ясно. Картину в целом представляю. Сиди тут, не шмыгай. – он указал Максиму на стул, а потом обвёл взглядом Леру и Руслана. – А вы помолчите.
Он достал из портфеля телефон, несколько секунд пялился на сообщения от одногруппника, который сообщал что первой пары завтра не будет, а затем все-таки нашёл в чате контакт "Мама Максима П." , набрал. После гудков ответа так и не последовало, и он нашёл контакт "Папа Руслана С." Мужчина выругался в трубку, потом извинился и сказал что скоро приедет. Закончив разговор, Антон почувствовал, как его одновременно раздражает и веселит эта ситуация : ну как можно было подраться из-за девчонки, в третьем-то классе? Хотя, чем старше ты становишься, тем менее солидно звучит фраза "Да я за Леру лица бью!", так что, наверное, третий класс для таких похождений – самое то. Шаст подошёл к двери, выглянул в коридор, где кучкой стояли остальные ученики.
– Всем спасибо, урок на сегодня закончен, – произнёс он, глядя больше на наступленную лужу из слякоти, чем на малышню. – Переносим на среду в то же время. Всем домой.
Ребята, не ожидая такого скорого разрешения конфликтв, зашумели, застегнулись и, подпрыгивая потянулись к выходу. Антон закрыл за ними дверь и в кабинете стало неестественно тихо. Насупленный Руслан так и стоял у окна, а Лера болтала ногами под партой, рассматривая что-то в тетрадке.
– Максим, – Антон подошёл ближе, снял салфетку с лица мальчишки, и, кинув её в урну, сложил руки на груди. – Твоя мама не отвечает, кому я ещё могу позвонить?
– Она в командировке. – буркнул мальчик. – Я продиктую другой номер. – Антон взял телефон, и принялся записывать цифры, которые Максим называл неуверенно, сбиваясь и поправляясь. Закончив, он наконец поднес мобильный к уху.
– А как зовут? – одними губами спросил он, прикрыв ладонью микрофон.
– Арсений. – шепотом ответил Макс.
– Блин, а отчество? – пересросил Шаст.
– Сергеевич. – отозвался он. – Вроде. –помедлив, добавил уже совсем неслышно. Антон сделал вид, что не расслышал этой оговорки, и начал говорить, стараясь, чтобы голос звучал максимально деловито и спокойно.
– Арсений Сергеевич, здравствуйте, это Антон Андреевич, преподаватель Максима, – он приложил пальцы к переносице и попытался не вздыхать. – Произошёл инцидент на улице, ему разбили нос, кровь я остановил, чувствует он себя хорошо, – Шаст кинул взгляд на мальчика, и тот, подтверждая его слова, кивнул. – Вы не могли бы подъехать? С отцом второго ребенка я уже связался, он будет в течение пятнадцати минут. – мужчина по ту сторону трубки уточнил адрес, поблагодарил за информацию и отключился.
Антон, тяжело вздохнув, опустился на ближайший свободный стул, откинулся на жёсткую спинку и уставился в пространство перед собой, заложив руки за голову. Взгляд скользил по стопке недописанных планов, лежавших на краю стола, по потухшему проектору и метели за окном, которая теперь казалась очень некстати. Он нервничал и ждал, когда наконец это "не его дело" разрешится чужими голосами и шагами в коридоре, а пока что в кабинете мерно тикали часы, отмеряя минуты, и в воздухе висело так и не высказанное Шастуном "сидите и не отсвечивайте".
– Лера, – обратился он к девочке. – Ты можешь идти.
– Не пойду, – немедленно возразила она. – Я останусь с Максимом. – заявила девчонка, выделяя имя. Руслан хмыкнул и в кабинете опять повисла тишина, которую мальчишка, в конце концов, не выдержал. Он резко оторвался от созерцания темнеющего за окном двора и повернулся к комнате, упрямо глядя прямо на Максима.
– Это вообще-то не драка была, –прозвучало это неестественно громко и вызывающе, Макс, нахмурив брови, посмотрел на него чуть склонив голову на бок. – Он первый полез, честное слово. Начал пихаться, когда у мусорки стояли. – Лера не выдержала и резко вскинула голову, возмущенно глядя на товарища.
– Неправда! Ты его..
– Давай послушаем. – остановил её Антон, переводя взгляд на пацана, девочка замолчала, обижено поджав губы. Руслан, то ли ободрённый этой маленькой победой то ли наоборот, загнанный ею в угол, продолжил, набирая обороты.
– Он всё время к Лере приставал, я просто оттолкнул его, не сильно. А он как дёрнется и носом об лёд шлёпнулся. Это несчастный случай. – он развел руками, уже не глядя на Максима. Антон всё так же сидел откинувшись на стуле с руками, заложенными за голову, внутри всё медленно и тяжело закипало от попытки вывернуть ситуацию так, чтобы виноватым оказался тот, кто сидит сейчас с окровавленными салфетками. Он наблюдал, как Руслан, увлёкшись оправданием, начал активно жестикулировать и в его речи, несмотря на всю браваду, проскальзывали фальшивые, слишком высокие нотки.
– Он ещё и снежок с камнями кидал, грязный, – добавил Руслан, уже почти уверовав в собственную версию. – Можно сказать, сам спровоцировал.
– Врёшь. – прикрикнул Максим, кажется даже притопнув ногой. – Антон медленно опустил руки с затылка и поставил локти на стол, сцепив пальцы и приковав взгляд к Руслану.
– Так ты его оттолкнул или он сам упал? – поинтересовался Шаст.
– Сам! – воскликнул он.
– Толкнул! – тут же отозвался Максим.
Вторую драку, благо, разнимать не пришлось, панель на стене запищала, и Антон, облегченно вздохнув, нажал на кнопку и открыл дверь. Менее чем через минуту в дверном проёме возникли двое мужчин, и сразу бросился в глаза разительный контраст между ними, но кто был чьим отцом все еще не было ясно. Тот, что визуально старше, был в длинном, расстёгнутом пальто, из-под которого виднелась безупречно отглаженная белая рубашка с галстуком. Антон подумал, что своим звонком, видимо, сорвал его прямо с рабочего места. Второй же выглядел так, будто выскакивал из дома впопыхах, не успев толком собраться. Клетчатый шарф был завязан как попало, капюшон толстовки криво торчал из-под вороника куртки, а глаза под резким светом лампы неестественно ярко блестели, выдавая либо волнение, либо спешку. Шаст, наконец включившись в происходящее, протянул руку стоящему ближе мужчине.
– Виктор Павлович. – предвствился он, пожимая протянутую ладонь. – Извините, мы кажется не знакомы, – он бросил короткий взгляд на сына, неподвижно стоявшего у окна. – Жена обычно его забирает. – Антон кивнул, мол, ничего страшного, хотя как выглядит мама Руслана и откуда и когда она его забирает он никакого понятия не имел.
– Здравствуйте. – улыбнулся ему второй мужчина, и стало ясно, что именно он отец Максима. Точнее, так подумал Антон, хотя Арсений Сергеевич, как выяснилось, выглядел удивительно молодо для родителя девятилетнего ребёнка – ему вряд ли было больше двадцати пяти. Шастун, скрыв лёгкое удивление, ответил сдержанной улыбкой.
– А вы, значит, отец Максима? – пытаясь подобрать максимально корректную формулировку поинтересовался он. Мужчина в небрежно завязанном шарфе лишь слегка смутился и покачал головой, собираясь что-то объяснить, но его опередил голос со стороны стула.
– Он мой дядя! – воскликнул Макс. Антон непонимающе перевёл взгляд с молодого человека на мальчишку, который уставился в свой растопыренный пальцы и продолжил. – Мама в долгой командировке, она сказала звонить Арсению. – повисла неловкая пауза. Антон растерянно глядел то на детей, то на названных взрослых, которые так же молча пялились на него. Молчание, наконец, прервал Виктор Павлович. Он, не меняя выражения лица, слегка пожал плечами.
– Знаете, давайте уже ближе к сути. Дядя, отец – не суть важно. Раз уж он здесь за ребёнка отвечает, значит, с ним и будем разбираться. У меня, если честно, до вечернего совещания меньше часа. – вздохнул он, а затем снял пальто, аккуратно повесил его на спинку стула и встал к сыну. Арсений остался стоять ближе к центру, положив руку на плечо Максима, и глядя на отца Руслана с таким видом, будто тот собирается устроить второй заход драки. Антон, откашлявшись, начал восстанавливать хронологию событий, стараясь говорить максимально объективно. Он встал у своего стола, опираясь на него ладонями и обвёл взглядом всех присутствующих, старательно скрывая тот факт, что лучше бы он сейчас вел занятие, проигнорировав разбитый нос.
– Итак, ситуация в следующем. Перед занятием Максим и Лера попросили разрешение погулять с Русланом до начала занятий. – он глянул на Виктора, думая, что тот сейчас начнет тираду о том, что детей отпускать на улицу безответственно, но мужчина спокойной кивнул. – Между Максимом и Русланом возник спор. – он обращался в пространство между двумя мужчинами, и временами его взгляд непроизвольно ловил взгляд Арсения. Молодой человек слушал слегка наклонив голову, и в уголках губ играла какая-то не то смущённая, не то понимающая полуулыбка. Она возникала в самые, казалось бы, неподходящие моменты, когда Антон, запинаясь, произносил "поведенческая реакция" или слишком официально упоминал "причинение физического дискомфорта". Шастун, поймав на себе этот заинтересованный взгляд, на мгновение терял нить повествования и, что было для него хуже всего, тоже начинал украдкой поглядывать на Арсения, отмечая, как тот внимательно смотрит то на Максима, то на Руслана. – В общем, кровь я остановил. – наконец закончил Антон.
– То есть, если перевести с вашего, Антон Андреевич, весьма корректного изложения на обычный язык, они подрались из-за девочки? – уточнил Виктор Павлович, не меняя позы, взгляд был направлен на сына, и в нём читалась не столько злость, сколько раздражение. – Руслан, это так? Лера тут при чём, в конце концов? – все взгляды устремились на девочку. Лера, покраснев до корней волос, пожала плечами.
– Я никого драться не просила. – негромко заявила она.
– Макс, а ты что делал? – вскинул бровь Арсений. – Может, словами какие обидные говорил? Или действительно всё время рядом с Лерой крутился? – Максим, уставившись в пол, пробормотал:
– Ну, стоял просто.. – он почесал затылок. – Она же моя подруга.
– Подруга это хорошо, – мягко парировал Арсений. – Но из-за дружбы драться не нужно. – он вновь повернулся на племянника. – Антон, наблюдавший за этой сценой со стороны, невольно кивнул, соглашаясь с чужими словами. Арсений, уловив это движение, перевёл на него взгляд и ответил лёгкой, задорной улыбкой, Шаст, к своему удивлению, почувствовал, как уголки губ ползут вверх.
– Он всё время ко всем лезет! – не выдержал Руслан.
– Руслан, тебя не спрашивали. – спокойно остановил его отец. – Продолжайте, Арсений Сергеевич.
Виктор Павлович задавал чёткие, короткие вопросы, выясняя, кто первый применил физическую силу. Арсений настойчиво копался в причина и детских мотивах, пытаясь донести до мальчишек абсурдность ситуации. Антон, отойдя на второй план, наблюдал и снова ловил на себе взгляды Арсения, и упорно отвечал тем же – короткой, почти неуловимой улыбкой, и чувствовал, как странным образом ему это льстит.
– Так, – подвел черту Виктор Павлович, уже не глядя на детей. – Вина Руслана очевидна. Он ударил первым и получит соответствующее последствие дома. С вашей стороны, Арсений Сергеевич, есть претензии? – Арсений перевёл взгляд с Антона на Виктора Павловича и покачал головой.
– Спасибо, но, думаю, достаточно того, что произошло. Главное – чтоб мальчишки уяснили простую вещь. – он обернулся к Руслану и Максиму. – Проблемы решаются языком, а не кулаками. А тем более – не снежками в лицо. Понятно? – Максим кивнул, Руслан, под взглядом отца, буркнул "Да".
Когда Руслан, скрипя зубами, выдавил невнятное "извини", и мальчики, избегая взглядов друг друга, начали суетливо собирать разбросанные по полу вещи, Антон наконец позволил себе победно улыбнулся. Лера уже упархнула на улицу, а он все так же стоял прислонившись к своему столу, и наблюдал как Арсений, наклонившись, помогает Максиму надеть рюкзак и поправляя ему криво намотанный шарф.
– До свидания, Антон Андреевич. – прозвучал голос Виктора Павловича, прежде чем он, положив руку на плечо сына, направил его к выходу.
– Кстати, Антон Андреевич, – позвал его Арсений, как только шаги в коридоре затихли. Максим, уткнувшись в экран телефона уже не обращал на взрослых внимания. Шаст, собрав в папку разбросанные бумаги, поднял на него глаза. – Позвоните как-нибудь. – хитро улыбнулся он. Антон, не сдержавшись, коротко хмыкнул.
– До свидания, Арсений. – кивнул он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Собеседник, в ответ подмигнув ему совсем по-мальчишески, открыл дверь и подтолкнул вперёд племянника. – Пока, Максим.
– До свидания! – звонко откликнулся мальчишка, выскальзывая в коридор. Звонить, разумеется, Антон не собирался, но номер все-таки сохранил. На всякий случай, без всяких определенных намерений.
***
Антон внимательно наблюдал за тем, как ребята пишут итоговый тест по пройденной теме, взгляд скользил по виду за окном, но он то и дело украдкой поглядывал на экран телефона, лежавшего на столе, с надеждой, что конец урока наступит раньше, чем его одолеет зевота. Было настолько скучно, что он всерьёз задумался о перспективе этому нагло улыбающимуся Арсению позвонить, и даже задорный, пробивающийся сквозь тишину детский голосок не заставил его отбросить эту мысль. – А мы будем в тайного санту играть? – поинтересовалась девочка со второго ряда. Шаст, не отрывая взгляда окна, многозначительно покачал головой, а потом вернулся к девочке. – А вы хотите? – Да! – хором отозвался почти весь класс, моментально оторвавшись от своих листочков, и стало совершенно ясно, что теперь их интерес к письменной работе испарился окончательно. Антон развел руками. – Хорошо, – согласился он, поворачиваясь на стуле и снимая с полки чистый лист бумаги. – Но сначала допишите работу. – улыбнулся он, и ребята, недовольно зафыркав, снова склонились над заданиями по грамматике и переводу, хотя энтузиазма в их действиях теперь не было и в помине. Шаст начал выводить на листе имена учеников своим самым аккуратным, максимально разборчивым для детского восприятия почерком, параллельно косясь по сторонам в поисках подходящей ёмкости, шапки, коробки или хотя бы пакета, куда можно было бы потом закинуть эти свёрточки. Дети принялись писать с новой силой, явно стремясь поскорее разделаться с тестом, который теперь казался им ещё более скучным, чем за пару минут до этого. И Антон этому был бы только рад – чем быстрее они закончат, тем скорее он сможет отпустить их по домам и сам, наконец, покинет насквозь пропитанное меловой пылью и детскими голосами рабочее место. К его столу, гордо улыбаясь и поблёскивая на шее болтающимся кулоном в форме сердечка, подбежала сдавшая работу девчонка. Она пару секунд понаблюдала за его действиями и нахмурилась. – А вы, – девочка склонила голову и заглянула в лист с именами. – Не будете учавствовать что-ли? – поинтересовалась она, и остальные дети, как по команде, снова отвлеклись от заданий и подняли головы, устремив на преподавателя любопытные взгляды. – Вообще не собирался. – улыбнулся Антон, бросив ещё один взгляд на список. Ну куда ему, взрослому человеку, играть в тайного санту с девятилетками? Это как минимум несерьёзно, как максимум не солидно, да и попросту странно. Тем более, ему ещё нужно было купить что-нибудь для одногруппника, который из увлечений имеет пары прогуливать и пиво хлестать на лавке. Девочка нахмурилась. – Вы что, не хотите подарок? – спросила она с такой интонацией, будто Антон отказывался не от предполагаемой шоколадки или безделушки с открытой, а от приличной суммы денег, которая должна была обеспечить безбедную старость и ему и всей его семье на пару поколений вперед. Шаст почему-то задумался. От подарков, пусть даже детских и символических, отказываться не хотелось. – Хочу. – после короткой паузы отозвался он, и малышка тут же широко, победоносно заулыбалась. – Ладно, я тоже участвую. Девочка, удовлетворённо хмыкнув, вернулась на своё место, а вслед за ней к преподавательскому столу потянулась вереница остальных детей, спешащих сдать работы. Шастун наконец дописал в конец списка своё имя, затем аккуратно разрезал лист на узкие полоски и принялся так же тщательно сворачивать из них маленькие бумажные квадратики. Когда последняя написанная работа легла поверх аккуратной стопки на его столе, наступил самый важный и волнительный для детей момент. Антон взял в руки пластиковую коробку из-под мела, где теперь лежали все свёрнутые бумажки, и, сделав несколько театральных взмахов, будто перемешивая лотерейные билеты, с важным видом поставил её перед собой. – Давайте по очереди. – объявил он, и ребята, сбившись в тесную кучку у стола, и кажется не совсем понимая смысл слова "очередь", потянули руки в коробку. Шастун решил не вмешиваться, сделал шаг назад и наблюдал за ребятами сложив руки на груди терпеливо ожидая, пока все остальные вытянут бумажки. Когда очередь, наконец, дошла до него, а в коробке оставалась одна-единственная, слегка помятая бумажка, он развернул её в ладони и бегло скользнул взглядом по нацарапанному имени, прежде чем аккуратно сложить клочок и сунуть в карман джинсов вместе с зажигалкой. – И последнее, – он чуть повысил голос, перекрывая нарастающий, радостный гам. – Чтобы ни у кого потом не было ни обид, ни финансовых проблем. Стоимость подарка не должна превышать пятьсот рублей. – заявил он. – Лучше проявите фантазию. – дети закивали с понимающим видом, кто-то тут же начал что-то быстро подсчитывать на пальцах, шепча цифры. – Антон Андреевич, а обмениваться когда будем? Может в понедельник? – предложение было встречено всеобщим, одобрительным гулом. Шаст легко согласился, сразу же прикидывая, в какой магазин нужно будут заехать, чтобы купить маленькой Лизе подарок. – Договорились, но имейте в виду : только после разобра новой темы. – дети уже не стали спорить или ныть, главная уступка была получена. Урок можно было считать официально завершённым. – Всем спасибо, отдыхайте, до понедельника. – выдохнул он и класс, наспех прощаясь и натягивая шапки, хлынул в коридор. Антон остался один, сложил стопку работ в папку, раскидал вещи по полкам и глянул в окно, где уже начиналась метель. Он неторопливо натянул пуховик, поправил стулья, выключил свет, и, закрыв кабинет, поспешил сдать ключ, находу нашаривая в рюкзаке пачку сигарет. Как только входная дверь хлопнула парень тут же закурил, выдыхая дым себе под ноги. Неделя, слава богу, закончилась. На завтрашнюю пару он не пойдет ни при каких обстоятельствах, оправдается чем-нибудь дурацким и останется дома, закажет доставку, а под вечер может выберется с друзьями в какой-нибудь ближайший бар, чтобы потом не пришлось тратиться на такси. Все складывалось наиболее удачным образом, а если учесть, что закончил он на пятнадцать минут раньше положенного, то это можно было считать хорошим окончанием рабочего дня. Перед глазами мелькнула знакомая маленькая фигура в капюшоне, Шаст быстро докурил, бросил бычок в мусорку и поспешил к стоящему у стены мальчишке. – Не приехали за тобой ещё? – поинтересовалась Антон стоя на таком растоянии, чтобы сигаретный запах не был особо отчётливым. Максим шмышнул носом и глянул на Шастуна. – Арсений не может машину завести. – буркнул пацан, пряча ладони в карманы. – А на такси у меня денег нет. – продолжил он недовольным тоном. – А автобус, – он облизал губы и ткнул пальцем куда-то в сторону остановки, – А автобус через сорок минут приедет! – воскликнул он, глядя Антону прямо в глаза. Затем Макс склонил голову и, недолго думая, заулыбался. – А вы на машине? – Шаст автоматически кивнул. – А домой меня отвезете? – спросил мальчик, вновь улыбаясь. Антон растерянно замолчал. Оставлять его одного на морозе не хотелось, но и везти чужого маленького ребенка в машине – тоже. – Теоретически могу, – после короткой паузы заговорил он. – Но сначала позвоню Арсению. – вот, собственно и повод нарисовался, правда явно не такой, на которой рачитывал Арс, когда просил позвонить, но бери что дают, как говорится. Шастун потянулся к телефону и быстро найдя нужный номер нажал кнопку вызова. – Все-таки позвонили, – раздался голос по ту сторону. – Здравствуйте, Антон Андреевич. – по тону было слышно, что собеседник совершенно бессовестно улыбается. – Арсений, – пропустив и приветствие и отчество заговорил Шаст. – У вас тут ребенок на морозе домой уехать не может. – сообщил он, глядя на мальчика, Арсений как-то странно вздохнул. – Максим предложил, чтобы я его подвёз, вы не против? – Да, конечно, – залепетал Арс, и от его былой наглости не осталось и следа. Звучал он теперь обеспокоенно и даже как-то виновато. – Если вам не сложно. – Не сложно. – кивнул Антон сам себе. – Встретьте его у подъезда, я напишу как буду подъезжать. – заключил Шаст и тут же повесил трубку, а затем глянул на мальчишку. – Поехали, чемпион. В машине было явно приятнее чем на улице, ветер в лицо не дул и снег с головы стрясывать не приходилось, но вот детского кресла, в котором таких невезучих пассажиров с симпатичными родственниками надо перевозить, естественно не оказалось. Деваться в целом было некуда, Максим был усажен на заднее сиденье, пристёгнут ремнём безопасности, после чего уставился в запотевшее боковое стекло, пока Антон выруливал с парковки. Шаст, в отличие от своего пассажира, чувствовал себя откровенно неловко и пребывал в полной растерянности относительно того, как завязать лёгкую, светскую беседу, но при этом был абсолютно уверен в её необходимости, поскольку ехать в полной тишине казалось ему ещё более странным. – Так ты с Арсением сейчас живешь? – можно было, конечно, и не выбирать формулировку как у странных наклонностей мужчин у детской площадке с фургоном конфет и котят за гаражом, но что есть то есть. – Да, – кивнул Максим, не отрываясь от окна, на котором пальцем выводил что-то среднее между смайликом и сердечком. – Я всегда у него живу когда мама в командировке. – болтая ногами, не достававшими до пола, продолжил он, не обращая внимания на слякоть, летевшую с его ботинок на чистый коврик. – А папа меня не забирает, потому что мама заставила его платить ей деньги, а он не хочет. – такой же непринужденной интонацией заключил он, Шаст от неожиданности сдержанно хмыкнул. – А вы с кем живете? – поинтересовался мальчик, закончив свой рисунок. – Я один живу. – отозвался Антон, глядя на мальчика через зеркало заднего вида, он, кажется, от такого ответа остался не в восторге. – Почему не с мамой? – вполне серьезно, насколько это вообще возможно для девятилетки, спросил Максим. – Мама в другом городе живёт. – покачал головой Антон, возвращая внимание к дороге. Пацан надолго замолчал, обдумывая этот ответ и явно подыскивая новый, более неожиданный вопрос. Его детская непринуждённость Антона начала понемногу забавлять. – А девушка у вас есть? – Нет, – ответил Антон, совершая поворот на перекрёстке. – Девушки нет. – Почему? – маленький почемучка начинал раздражать и ответ нужно было придумать такой, который если и не удовлетворил бы любопытство мальчика полностью, то хотя бы лишил бы его повода для дальнейших расспросов. – Арсений сказал, что вы красивый. – Антон с трудом сдержал порыв развернуться на мальчишку всем корпусом и уставился широко раскрытыми глазами на багажник впереди стоящей машины. – А если вы красивый, значит у вас точно должна быть девушка. – с непоколебимой детской логикой заключил Максим. Шаст нервно, с некоторым смущением хихикнул отчаянно пытаясь сменить тему. – Как будет "красивый'' на английском? – выдал он первое, что пришло в голову в его-то преподавательском статусе. – Beautiful! – радостно воскликнули с заднего сиденья, и Антону невольно пришло в голову, что Арсений, если уж на то пошло, тоже был вполне себе ничего. О нем было приятно думать, да и по встрече, не продлившейся больше получаса, впечатление о нем сложилось более чем приятное. Не трепетало, конечно, сердце от одного его упоминания, но разыгрывался интерес, стоило в памяти всплыть голубым и хитрым глазам. О страстях велкой любви он, разумеется, не думал, но скрасить пару вечеров в компании симпатичного, да что уж греха таить, откровенно красивого молодого человека было бы очень даже кстати. Под аккомпанемент бесчисленных, порой дурацких вопросов, шипение радио и бесхитростных рассказах о школьных друзьях и уроках, Шастун наконец свернул в нужный двор, нашёл место и припарковался у самого подъезда. На крыльце, засунув руки в карманы лёгкой куртки и слегка подпрыгивая от холода, уже стоял Арсений, сияя голубыми глазами. – Вылазь, пацан, – улыбнулся Антон. – Приехали. – Максим щёлкнул замком ремня, дёрнул ручку и выскочил на мороз, быстрыми шажками помчавшись к ожидавшему. Арсений, в свою очередь, неспешной походкой подошёл к машине и постучал костяшками пальцев по стеклу водительской двери, которое пришлось опустить. – Спасибо, – улыбнулся он, протягивая руку через открытое окно. – По гроб жизни вам обязан. – пожав чужую ладонь он уже собрался отойти, но Антон, подождав пару секунд, его окликнул. – Арсений! – тот обернулся, и во взгляде снова промелькнул заинтересованный блеск. – Позвони как-нибудь. – Арсений, снова выдав свою фирменную, хитрющую ухмылку и уверенно кивнул. – До свидания, Антон Андреевич.***
Свора третьеклассников полезла под заботливо украшенную Антоном ёлку, куда он уже успел выставить пакетики с подарками на тайного санту. Свой пакет он ставить не стал, но, справедливости ради и заглядывать в него тоже пока не собирался. Лиза, вытянутая Шастуном в жеребьёвке, получила в качестве подарка два небольших набора с конструктором в виде кота и пингвина, шоколадку с орешками и пару блестящих безделушек, которые тут же повесила на рюкзак и кажется была своим подароком вполне довольна. Дети были предоставлены сами себе, мерялись полученым добром, фотографировались для родителей и громко, очень громко, разговорили звонко смеясь. Такой настрой все-таки подтолкнул Шастуна заглянуть в свой пакет. Помимо ожидаемой сладости и открытки там лежал аккуратно свернутый и весьма задорный галстук, ткань которого полностью состояла из рисунков очень даже забавного брахиозавра и Антона, к его удивлению, порадовала. На учёбу он такой, конечно, носить не станет, но вот на работу детишек повеселить или на какой-нибудь не очень серьезное мероприятие самое то. Шаст улыбнулся, вглядываясь в толпу детей и предполагая, кто из них мог такое придумать, но все были слишком увлечены своими подарками, чтобы поднимать на преподователя взгляды. Он еще раз заглянул в пакет, и заметил лежащий там синий конверт со снежинками, который аккурат подходил под размер пакетного дна и явно был помещён туда намеренно. Антон хихикнул, представляя, что кто-то из родителей малышни решил таким образом дать ему взятку, вытянул конверт, но на всякий случай убрал руки под стол, страхуясь от любопытной малышни. "Антон Андреевич, поужинаем? Арсений" Ну ещё бы. Антон украдкой сделал фотографию, сунул телефон и пакет с подарком в рюкзак и глянул на детей, наконец рассеявшимся по своим местам. – Так, ребята, давайте сделаем фото с подарками для родителей и можете быть свободны. После того как класс опустел, Шастун ещё несколько секунд смотрел на получение конверт, затем взял себя в руки, собрал вещи и выскочил на улицу, где стенку опять подпирал Максим. – Арсений скоро приедет. – довольно заявил он, когда заметил приближающуюся к нему фигуру. Шаст опять заулыбался. – Передай Арсению от меня большой привет. – хмыкнул он и пошагал в сторону машины.***
Как только закрылась дверь квартиры, тут же захотелось завалиться на кровать и засопеть, представляя миры куда более приятные и красочные и тем более не обременённые долгами по учёбе и детскими тестами по грамматике. Антон быстро запрыгнул в душ, погипнотизировал запотевшее от конденсата зеркало, в котором его лицо рисовалось отнюдь не симпатичным, и было непонятно, сказывается ли таким образом хронический недосып или просто пора перестать таращиться на своё отражение как в комнате смеха. Телефон, предусмотрительно поставленный на зарядку, мигал сто двадцатью герцами сразу и мозолил глаза, пришлось глянуть на экран, где висело непрочитанное сообщение. Арсений : Антон Андреевич, подарок получили? Шастун улыбнулся, открыл форточку и, опустившись на край кровати, взглянул на сообщение ещё раз.Вы :
Да, спасибо за галстук
До того, как он успел отправить следующие сообщение в каком-нибудь оправдательном духе, мол, от встречи откажусь, вы, понимаете ли, не моего поля ягода, собеседник успел напечатать ответ. Арсений : Сегодня вечером свободны? Антон вздохнул, окинул взглядом пустую квартиру и попадающий на подоконник снег, почесал затылок и тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль ответить утвердительно.Вы :
Арсений, давайте в другой раз?
О каком "другом разе" вообще может идти речь? Парень уткнулся лбом в экран телефона и сидел так до тех пор, пока собеседник не одарил его очередным сообщением. Будь Антон на его месте, он бы давно эту затею бросил, а Арсений, видимо, влюблëн и ищет встречи, никак иначе это объяснить не получалось. Арсений : Вы дома?Вы :
Да
Арсений : Адрес пришлите Антон закатил глаза. Ему, может, сальто ещё тут сделать? Поглазев пару минут на сообщение, он откинул телефон на кровать и зашагал в гостинную. Адрес, правда, все-таки отправил. Болтая в кружке остывающий кофе, щедро, почти в равных пропорциях, разбавленный самым дешёвым из продававшихся в округе ликёров, он время от времени поглядывал на часы на стене. Антон не то чтобы активно ждал своего голубоглазого и нагловатого компаньона, но увидеть его было бы приятно, особенно если тот не растерял свою привычку хитрить и улыбаться даже тогда, когда это казалось совершенно неуместным. Мысли о нём были тягучими и приторно-сладкими, хотя, возможно, в этом было отсвет алкогольного послевкусия, лениво разливавшегося по телу. В домофон наконец позвонили. Швстун нарочито медленно, давая понять, что не сидел у двери в томительном ожидании, дошёл до панели, нажал кнопку и, прежде чем сказать что-либо, позволил себе улыбнуться прямо в чёрную решётку динамика. – Шестой этаж. – входная дверь внизу запищала, послышался щелчок отключения сигнала, а затем в подъезде зазвучали быстрые, лёгкие шаги, стремительно набирающие высоту. Антон приоткрыл дверь в квартиру, опёрся плечом о косяк и с нескрываемым любопытством наблюдал, как парень в небрежно намотанном шарфе, перескакивая через две ступеньки, взлетает на последний пролёт. – Пробки были. – бросил он в качестве объяснения, когда дверь за его спиной закрылась. Антон, не удостоив это замечание ответом, вернулся в гостиную и на своё место, не без улыбки наблюдая, как Арсений, явно чувствуя себя как дома, уверенно шагает в сторону ванной. Он слышал, как включилась вода, как парень моет руки, а затем, судя по лёгкому шуму, проводит влажными ладонями по волосам, пытаясь привести в порядок растрёпанную ветром шевелюру. Ему, пожалуй, и не стоило этого делать, тёмная, небрежно растрёпанная копна волос казалась Шастуну куда привлекательнее любой аккуратной прически. – И все-таки, чем обязан? – хмыкнул Антон, когда Арсений проследовал за ним в гостиную и, вопреки всем нормам гостеприимства и ожиданиям, не сел на свободное место на диване, а остановился прямо перед ним. – Знаете, Антон Андреевич, – начал Арсений, и ждать развязки пришлось недолго. Он провёл кончиком языка по губам, растягивая их в знакомой ухмылке. Антон выжидающе смотрел на него снизу вверх, нарочито вальяжно раскинувшись на диване и намеренно отказываясь заранее продумывать свои реплики. Арсений, долго и тщательно формулировавший мысль, покачал головой, глаза впились в Антона. Затем он сделал шаг вперёд, снова облизнул губы, и, совершенно игнорируя понятие личных границ, легко опустился прямо ему на колени. – А, впрочем, забудьте. – выдохнул он уже почти в губы. Попов положил ладони на его плечи, и прежде чем у Антона мелькнула хоть какая-то мысль о сопротивлении, Арсений притянул его к себе, вгоняя в поцелуй. Поцелуй вышел странным, удивительно настойчивым, требовательным, лишённым всякой первоначальной нерешительности, но именно от этого – еще более приятным. В нём чувствовалась вся наглая самоуверенность Арсения, помноженная на азарт и жадное любопытство и Антон, к изумлению, обнаружил, что не только не отталкивает его, но и отвечает с той же внезапно проснувшейся жадностью. Руки Шастуна сами по себе оторвались от дивана и легли на чужие бëдра, Арсений улыбнулся, так и не отвлекаясь от поцелуя и сжал шастуновские плечи сильнее. Подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, куда более древнему, чем вся его рассудительность и здравый смысл вместе взятые, ладони поползли вверх, пока не остановились на линии талии, где ребра сходились к позвоночнику. Арсений лишь глубже вжался в поцелуй, ладони скользнули по чужой спине, ощупывая под хлопковой тканью лопатки, позвонки и линию поясницы. Пальцы Антона, всё ещё застрявшие на поясе джинсов, сделали следующее движение, нащупали нижний край футболки и скользнув под него, касаясь обнажённой кожи живота, медленно продвигаясь ладонями вверх. Арсений издал нечто среднее между одобрительным мычанием и сдавленным смешком, руки, явно играя в симметричную игру, ухватились за подол футболки Антона и, не церемонясь, потянули её вверх. Тот, слегка приподнявшись, чтобы облегчить задачу, позволил стянуть с себя одежду. На мгновение холодный воздух коснулся кожи, прежде чем её снова обожгло чужое прикосновение. Ладони скользнули по рёбрам, задержались на ключицах и никак не останавливались. Не отрываясь от его губ больше, чем на сантиметр, Арсений продолжил наступление, пальцы скользнули ниже, к резинке домашних спортивных штанов, правда задержались там не долго. Антон только глубже вдавил пальцы в кожу у него на спине, уже не пытаясь ничего анализировать, а просто следуя за потоком ощущений и ловя губами чужие вздохи. Когда Арсений, всë же разорвав поцелуй, принялся стягивать с Антона штаны вместе с боксерами, разум окончательно дал сбой. Сомнений не было и до этого, но когда язык скользнул по головке всë что осталось от мыслей окончательно улетучилось. Арсений смотрел своими невыносимыми голубыми и скользил руками по оголëнным бедрам. По телу разлилась волна чего-то горячего, одним махом заменяя всю гоняемую по организму кровь, когда рука скользнула по члену снизу вверх. Антон откинул голову назад, путая ладонь в чужих волосах и снова придавая им былую небрежность. Арсений, видимо приняв это за сигнал, облизнул сначала губы, а затем Шастуна, без стеснения водя языком по головке и с явным удовольствием наблюдая за чужой реакцией. Этого было одновременно чересчур много и в то же время чудовищно недостаточно. Шаст с трудом раскрыл глаза, выдыхая черезчур пошло и томно, глядя как тёмная копна волос, послушная его руке, двигалась в нечётком ритме, чуть задевая нижнюю часть живота. Арсений двигался то нарочито медленно, то издевательски быстро, переодически встречаясь с Антоном взглядами и бесконечно нагло шарил руками по чужому телу. Шаст неосознанно двигал бëдрами навстречу движеним, крепче хватал чужие волосы и никак не мог вернуть былой ритм дыхания, и, честно говоря, не особенно пытался. Приятно-колющее ощущение распространялось от низа живота, поднималось к рёбрам, опускалось вниз и совершенно не отступало. Арсения хотелось во всех смыслах этого слова – смотреть, целовать, слушать и всë, что приходило на ум. Его хотелось больше и слаще, потому что откровенно приоткрытые губы и такие же откровенно бесстыжие глаза от него на мгновение отлипли, вызывая разочарованный вздох. Пользуясь моментом, Антон протянул руки, стянул чужую кофту и притянул Арсения ближе, вновь усаживая на свои колени и затягивая в поцелуй, сопровождающийся вполне удачной попыткой расстегнуть ширинку на чужих джинсах. Момент когда Арсений, впрочем как и Шастун, оказались полностью без одежды из памяти был вытеснен за ненадобностью, но когда чужие бедра вновь оказались на нëм, оба издали одинаково откровенный, черезчур чувственный стон. Попов наконец перестал играть с темпом, быстро двигал бëдрами и практически заскулил, когда Шастун обхватил его член ладонью, принимаясь методично, но медленнее желаемого, проводить по всей его длинне, мажа большим пальцем по головке, тем самым заставляя Арсения выгнуть поясницу. Он двумя руками водил по чужому телу, царапал кожу ногтями и припадал губами к ключицам, оставляя по всей поверхности поцелуи и едва ощутимые укусы, от которых Антон вздыхал пуще прежнего. Свободной рукой Шастун провëл по чужой спине, поднялся к шее и волосам и неожиданно мягко провëл по щеке и линии скул, приподнимая лицо Арсения за подбородок, целуя в губы и ловя ими чужой громкий стон, с которым Попов кончил ему на живот и опустил голову на плечо меняя позу, садясь действительно на колени и откидывая голову назад. Антон посмотрел на его покрасневшие щеки, посветлевшие на полтона голубые глаза и издал последний, надрывный вдох, прежде чем кончить и окончательно обмякнуть на диване. Арсений наклонился вперëд и больше не двигался, весь вес его тела полностью был на чужом, но Шастун его совершенно не ощущал. Его щека была прижата к груди Антона, и он чувствовал ровный, постепенно замедляющийся стук сердца, почти совпадающий со своим. Ладонь Шастуна, лежавшая до этого на чужом бедре, медленно поднялась и легла на оголенную спину. Кончики пальцев начали бессознательно выводить легкие, бесформенные узоры на влажной коже, следуя за позвонками, ощущая подушечками мельчайшую рябь мурашек. – У тебя, – голос Антона прозвучал непривычно низко и хрипло. – Спина холодная. – это было настолько нелепо, так далеко от всего, что только что происходило, что Арсений не сразу отреагировал. Плечи дрогнули от беззвучного смеха, вибрация которого передалась Антону. – Да? – пробормотал он, не открывая глаз, губы шевельнулись у самой кожи на груди. – А у тебя горячие ладони. – ладонь отянулась вверх и накрыла руку Антона на своей спине в совершенно неудобной позе. – Это потому что ты всю свою температуру куда-то растратил. – продолжил Антон. Большой палец провел по мокрой дуге ребра. – Не растратил, – возразил Арсений, наконец приподнимая голову. Лицо казалось размытым, глаза блестели в полумраке комнаты. – Перераспределил по назначению. – он потянулся, выгибая спину под чужой ладонью. В этом движении было столько незнакомой грации, что Антон на мгновение задержал дыхание. Потом Арсений опустился обратно, но уже чуть иначе, повернувшись боком, чтобы иметь возможность смотреть на него. – А у тебя, – сказал он. – Тут родинка одна, я раньше не замечал. – Она не всегда видна. – автоматически ответил Антон, чувствуя, как под прикосновением кожа снова загорается, хотя, казалось бы, топлива для огня уже не должно было остаться. Арсений улыбнулся и замолчал, но всë равно медленно водил по линии брови Антона, затем по виску, за ухом, словно запоминая лицо на ощупь. Антон не сопротивлялся, позволяя этому случиться, продолжаться и длиться так долго, пока сил не останется восе. – Тебе не надо никуда? – наконец спросил Шастун. Арсений покачал головой, его волосы коснулись подбородка Антона. – Максим у бабушки до завтра. А тебе? – Никуда. – Арсений с облегчением вздохнул и снова опустил голову ему на грудь окончательно отдаваясь усталости. Дыхание стало ровнее, глубже, Антон закрыл глаза и некоторое время наслаждался полным отсутствием каких либо мыслей и переживаний. – Арсений? – позвал он в полголоса. – Да? – так же тихо отозвался он. – Поужинаем? – Шастун открыл глаза и встретился с хитрой, абсолютно бесстыжей улыбкой Арсения, которая всë еще казалась ему совершенно невыносимой.
