Cold blood grits on teeth

Рыхлый снег сегодня трещал, подобно тысяче осколков стекла. Деревья вокруг сгущались в тёмную массу из хвойных веток и стволов. Лес в полночь казался каким-то извращённым украшением, фоном для мрачного спектакля, где на поляну вот-вот выйдут актёры. Но нет, это лишь старое, уставшее до невозможности скопление зелени возле верующей деревеньки, где в эту ночь в каждом окне вялого домика теплилась хотя бы одна свеча. День был особенным. Наступило яркое, великое Рождество. Такой уж точно нельзя пропускать, ровно так же, как и нельзя закрывать двери идущим гостям. Звон колокольчиков бился в каждое окошко - игриво, насмешливо. Люди приветливо распахивали двери, пуская ребят в свои жилища, чтобы те исполнили знакомые сценки и спели пару колядок за угощения. Там были и звери, и люди. Кто просто нарядился и раскрасил щёки сочной свёклой, а кто потрудился над своей маской. И вот Коза. Самая высокая фигура неспешно зашла в дом, пустыми глазницами маски оглядывая комнаты. Друзья весело игрались, потакая обычаям и желаниям хозяев потешиться, однако она была в стороне. Постукивая сапожками по деревянному полу, ряженая то немного головой покачала, от чего бубенцы на кончиках рогов начинали дрожать, то мычала тихую мелодию себе под нос. И продолжалось это недолго. Дети, спящие где-то на печи в углу, вдруг проснулись от шума. Мальчишка не слез, не решился поиграть с колядующими. Больно сильно пугала внешность ряженых. Их пустые, будто лишённые души глаза. Странные, резкие движения и неуверенная, кривая походка А вот маленькая Навка наоборот, с невинным любопытством выглядывала из под одеяла, лишь бы глазком увидеть чудесную традицию деревушки. Родители часто рассказывали ей о людях, которые приходят ночью, устраивая шумный праздник с самого порога. О том, как они дурачились, пели и плясали, а взамен получали горсть монет да конфет. Карие глазки с восхищением перескакивали с одного колядующего, на другого, прежде чем остановиться на Козе. Прилив интереса заставил Навку осторожно сползти с печки, чтобы прошмыгнуть ближе к ряженой девушке. Однако рука матери не позволила юной хулиганке пробраться сквозь толпу. - "Куда собралась? Не знаешь что-ль? Утащит тебя коза рогатая, если ты тревожить её посмеешь! Это вот она в сказках деток любит, а сейчас то.. Подойдешь к ней, а она хвать! И не будет больше Навки, во всём лесу не сыщем.." с лёгкой суровостью сказала женщина, крепко сжимая запястье дочери до красноватого следа. Нельзя было сказать точно, пытается ли она, как обычный взрослый, удержать дитя от бед запугиванием, или же говорит какую-то сокровенную правду. Было ясно лишь одно - здесь есть запрет, который так сильно хочет нарушить девочка. Но хватка матушки не ослабевала, болезненно держа Навку, словно на коротком поводке. Совсем скоро колядующие поклонились, отряхнули одежды и, в последний раз счастливо крикнув "С Рождеством!", стали расходиться. Из распахнутой двери хлынул морозный воздух, он маняще окутывал тело ребёнка. Кучерявые вихри холода трепетали, заманивая её за собой. Соблазнительно шептали что-то и скрипучие половицы. Как волны, они то поднимались, то опускались в такт шагам уходящих "волшебников". Вся картина была по-своему живой, наполненной духом рождества и примесью ещё чего-то мрачного. Найдя хороший момент, девочка вырвала свою ладошку из хватки матери и бросилась на улицу быстрее дикой птицы. Холод ударил в маленькое личико. Глаза заслезились от колючего ветра. Но она продолжала бежать следом за людьми, пытаясь разглядеть белоснежную маску Козочки. Тёмные прорези в маске встретились с решительным взглядом Навки, и тогда ряженая сама сделала шаг навстречу. Копытца, что ещё совсем недавно были не более чем сапогами, втаптывали снег в мёрзлую почву. Нежные руки, закрытые варежками, потянулись навстречу младшенькой, чтобы укрыть её дрожащее тело в объятьях и прижать к меховой шубке. Покачивая головой, она тихонько шептала что-то, кажется, на своём, странном языке. Навку нисколько это не смущало, её грела заботливая аура девушки. Как мягкое, тёплое одеяльце. Совсем не колючее, как дома, наоборот приятное, словно шёлк. Коза держала девочку рядом, искоса оглядываясь вокруг, невзначай проверяя, насколько далеко ушли люди. И теперь, когда ночная тишина стала оглушительной, никто из них больше не беспокоился, что гневные хозяева могут выбежать из дома на поиски Навки, или что колядующие просто растворятся в тумане, посещая дальний дом. Было только здесь и сейчас. Здесь, где метёт снег, и сейчас, где нет опасности. Только тепло и уют, словно у ветхого костра.. Постепенно они отдалялись от домов, небрежно шагая по тропе в мрачный лес. Еловые ветви водили свой хоровод. Иногда покачивались и опускались к самой земле, чтобы иголками оставить едва заметные узоры на снегу. Сугробы становились всё выше и выше, напоминая стадо кудрявых овечек, которые в заблудились в лесу и в страхе прижимались друг к другу. В некогда пугающем месте, было по домашнему тепло. Ряженая заботливо обхватила тельце ребёнка своей лапой, слабо поглаживая по плечу. От одного касания Навке становилось теплее, несмотря на то, что она была едва одета. Лёгкая рубашка точно не справлялась с тем, чтобы согреть. Стало быть, Коза сама заботливо делилась своим внутренним огнём, спасая от страшной зимы. Чем дольше они шли, тем оглушительнее становился скрежет снега. Луна пробивалась через гущу сосен, чтобы открыть двоим поляну. Это было лучшее, что они видели в своей жизни. Один яркий блеск делал эту простую, лесную опушку похожей на сон. Маленькая девочка с благоговением вышла вперёд. Рука Козочки застыла в воздухе, когда она отпустила её. За маской у девушки засиял голод. Как невинно и уязвимо выглядел этот ребёнок. Это сводило с ума. Сдавленное мычание сорвалось с её губ, когда она резко впилась в Навку. Леденящие душу крики были ловко подавлены, когда существо, что человеком не назвать более, впилось в тонкую шею своими зубами. Глаза ребёнка закатились, попытки вырваться на волю сошли на нет. Только хриплые, удушливые звуки рвали тишину. Кровь растекалась по снегу, окрашивая его в вишнёвый цвет. Сладковатый запах наполнил лёгкие Козы, когда она продолжала лакомиться своей долей. Отныне это была лучшая ночь. Самая вкусная и сытная. Теперь всё, что можно было услышать, это лишь мягкую колыбельную, которую напевала Козочка, утаскивая вглубь лес посиневшую тушку девочки. Настало время угостить своих друзей нежным мясом.