it's still you

Ноа должен был быть здесь. и он был, Финн уверен, он бы ни с чем не перепутал эту пушистую макушку, что была в самом начале, когда шоу только началось. но спустя минут десять его не было нигде. и вот афтерпати идёт уже минут двадцать, а Шнаппа всё ещё не видно. у кого не спроси - пожимают плечами, мол, и не было тут его. тревога начала подниматься к глотке, густым ядом обдавая всё тело, замерла тяжёлым комом у самого кадыка, не давая дышать. неужели он всё испортил? неужто совершил роковую ошибку? как в тумане, пробираясь сквозь пьяные, танцующие тела, Финн наконец выбрался на улицу. он не пил - даже смотреть на алкоголь сейчас было мерзко. также мерзко, как тянуло осознание, что он, видимо, сделал больно Ноа, сам того не желая. да, у них были ссоры, как у и всех пар, такое бывает, но в этот раз было по другому.. в этот раз было ощущение, что что-то окончательно и безвозвратно сломалось, когда всему виной был только Вулфхард и его неумение сначала думать, а потом делать. на самом деле он никогда и ни за что бы не причинил бы Ноа боль, если бы знал, что есть такая возможность. но тут он.. идиот, даже не додумался, как его участие в шоу может сказаться на Шнаппе. Калеб и Гейтен убедили его, что Ноа вообще всё равно на подобное, что ему будет смешно и ничего такого. и он поверил. поверил им, а что в итоге!? он разрушил доверие единственного человека, от которого оно имело особую ценность. подвёл и предал того, кого любил больше всего в этом чёртовом мире. а главное, что он осознал свою ошибку только сейчас, когда руки судорожно набирают, и вновь набирают, номер, каждый раз получая лишь автоответчик, а в мессенджерах сообщения не доходят до оппонента. он в чёрном списке. Ноа заблокировал его. дрожащие руки достали сигарету, и, лишь когда с седьмого раза смогли поджечь, поднесли к губам. Вулфхард редко курил, в последнее время и вовсе отказался - Ноа переживал.. но сейчас он стоял содрогаясь в еле сдерживаемых рыданиях, выкуривал уже третью из пачки, которую одолжил по дороге на улицу у друга, доходя до самого фильтра. было плохо, очень плохо. он вряд-ли когда-то простит себе этот поступок, что уж говорить о самом Шнаппе. но, боже, как ему было всё равно на своё жалкое эго сейчас, когда на кону стоит что угодно, связанное с любимым человеком. четвёртый окурок упал в пепельницу и парень сорвался с места. он не был уверен, что Ноа сейчас в своей квартире, но искренне на это надеялся. даже если его не будет там - он прочешет весь грёбаный Нью-Йорк, но найдёт возлюбленного, чего бы ему это не стоило. сев за руль своей машины, парень поехал по ночному городу. как бы ни было красиво, внутри всё сжималось лишь от одной мысли о том, что сейчас может быть с его любимым Ноа. до какого состояния он мог довести его, сам того не осознавая. голова гудела, а руки слишком крепко сжимали руль. он не может потерять его, не может.. сердце колотилось также, как Финн колотил в дверь напротив. слёзы уже давно не сдерживались и лились по лицу целыми ручьями, пока парень умолял Ноа ответить ему хоть что-то. - Ноа, прошу, ответь, я знаю, что ты там.. я мудак, я знаю, прости, молю, я такой идиот, блять, я правда не хотел этого.. Вулфхард сполз на колени переставая стучать, но всё ещё бормоча извинения. прямо сейчас в его же руках рушился весь его мир, по его же собственной вине. и весь этот его мир сейчас стоял за этой самой дверью, пока тонкие струйки слёз скатывались по его щекам падая на белую футболку. - Финн, уходи, прошу тебя.. уставший голос послышался из-за двери. сердце Вулфхарда на минуту будто остановилось, в ушах загудело и резкий холод сковал всё его тело. мысли летали в голове с бешеной скоростью. так, что невозможно было ухватиться ни за одну, от чего казалось, что их и вовсе нет. страх. впервые в жизни такой сильный страх сковал парня. его холодный тон стал самым страшным доказательством того, что Вулфхард разрушил нечто хрупкое, даже не заметив этого. эти твёрдые слова, которые пугали сильнее любой ненависти. он бы вынес злость, обвинения, удары - всё что угодно, кроме безразличия. - Ноа.. голос парня предательски дрожит, пока жгучая тревога режется в груди - прошу, прости, я.. я хоть на весь мир скажу о том, что это шоу хуйня, могу в сторис извинения записать, я готов хоть всю свою карьеру оборвать, только прости меня, молю.. он неосознанно срывается, голос приобретает нотки отчаяния. сейчас так всё равно на соседей, что могут выйти на звуки, на позднее время, просто на всё.. на всё, кроме одного человека, что стоял так близко, но отгородил себя этой дверью и холодными словами. Финн всегда знал, что он безумно сильно любит Ноа, он даже не думал, что есть куда сильнее! но сегодня он осознал не только все эти тёплые чувства, но и панический страх того, что его любовь может отвернуться от него навсегда.. - я правда понятия не имел, что всё так обернётся.. я.. ты знаешь, я никогда не отличался острым умом, Ноа, я правда не подумал, что тебе будет обидно.. парень крепко вцепился руками в свои волосы, почти вырывая их с корнями от стресса и, чуть ли не комичного осознания, что он идиот. дышать становилось всё сложнее от сдавившего грудную клетку отвращения к себе. Финн сглотнул вязкую слюну и, еле собрав мысли, продолжил. - точнее, я подумал и даже хотел отказаться, но.. Гейтен и Калеб убедили, что, это же ты, Ноа Шнапп, тебя такое не заденет и я, почему то, поверил им.. я такой мудак, я знаю, блять, я даже не представляю, как мне исправить это теперь.. прошу, блять, я люблю тебя, Ноа, люблю больше всего на свете, хочешь, я могу всем рассказать об этом, молю, не оставляй меня.. щелчок. в груди резко всё замерло от этого звука и Вулфхард резко поднял голову на дверь, которая медленно открывалась. в груди поселился маленький огонёк надежды, что, может, они всё таки смогут всё решить.. из-за двери показалось уставшее и заплаканное, но всё ещё такое родное лицо Шнаппа. он слегка отошёл, будто приглашая пройти и Финн, не медля, пока младший не передумал, очутился в квартире. они стояли друг на против друга, просто смотря глаза в глаза какое-то время, не зная, что именно сказать, что бы не разрушить всё окончательно. - почему ты не спросил у меня самого?.. я понимаю, Калеб и Гейтен мои друзья, но они не могут знать мою же реакцию за меня.. почему ты просто не спросил, не предупредил в конце концов..? теперь Финн мог его видеть. это был его Ноа. его любимый Ноа, всё такой же прекрасный, как и всегда, в его домашней футболке и с растрёпанными волосами, но.. разбитый и вымученный. и причиной этого состояния был сам Вулфхард. в этот момент мир сузился до одного лишь желания: не быть причиной этой пустоты во взгляде Шнаппа. если бы это было возможно - он отказался бы от всего, что у него есть, лишь бы вернуть тепло в любимые глаза. не потому что боялся расставания, а потому что мысль быть тем, кто причинил боль этому прекрасному человеку была хуже любой пытки. сердце болезненно сжалось, хотелось из всех сил обнять его, прижать к себе, спрятать от всего мира, а главное - от себя. но Финн уже понятия не имел, есть ли у него теперь право на такие действия, та и вообще на нахождение рядом с возлюбленным. - я правда не знаю.. я.. я такой еблан, Ноа, я правда просто не додумался до этого.. и мне очень стыдно за это.. - пальцы теребили уголки рубашки, пытаясь успокоить внутреннюю бурю. - прошу, Ноа, я... блять, я сделаю что угодно для тебя, лишь бы ты простил меня.. только скажи, что именно.. молчание длилось не долго, но ощущалось, будто прошли часы. Шнапп смотрел своими глазами будто в самую душу старшего. и тогда Вулфхард увидел, как одинокая слеза не сдержавшись на реснице скатилась по нежной коже щеки Ноа. - сделай то, что всегда делаешь при наших ссорах.. прошу последнее слово Шнапп прошептал уже на грани расплакаться окончательно и громко сглотнул. Финну повторять не нужно. он быстро преодолел расстояние между ними и прижал младшего к себе, утыкаясь носом в его волосы. и тогда оба перестали сдерживаться, позволяя себе открыто плакать в объятьях друг друга. они так крепко обнимались, будто это был единственный якорь, который мог удержать их сейчас. и, на самом деле так и было, они - единственные якоря друг для друга в этом сложном мире. между ними всё ещё тянулись ошибки, глупые и серьёзные, но они больше не давили, а просто существовали, как напоминание о том, что даже после самых страшных ссор они всё решат и со всем справятся. и в этом было что-то почти невозможное в понимании Финна: быть увиденным полностью, даже в таком ужасном свете, и всё равно не отвергнутым.. Ноа никогда не отвергал Вулфхарда, что бы он не сделал. это заставляло его сердце ещё сильнее болеть по этому человеку. он был самым настоящим воплощением ангела, Финну правда казалось, что он должен был достаться явно кому-то получше.. но совсем маленькая часть его всё же радовалась, что Шнапп выбрал и любит именно его, такого глупого, тревожного, но любящего Финна. они не стали идеальными, никогда даже не стремились к этому. они лишь увидели то, что показало им самый их большой страх почти наяву, и отныне будут знать наверняка, что сделают всё, лишь бы такое не повторилось. - я люблю тебя.. так люблю, Финн.. ты такой глупый, прошу, всегда спрашивай у меня что бы то ни было.. мягкая, вымученная, но такая нежная улыбка легла на губы младшего, когда он слегка отстранился, что бы заглянуть в любимые глаза. и от этой безусловной любви, что заполняла Ноа, сердце Финна забилось с новой силой. он так его любил, что даже словами не передать, насколько сильно это чувство. да, он бы определённо пожертвовал всем миром, и собой в том числе, ради этой улыбки. - я тоже.. так чертовски сильно люблю тебя.. но прошу, пойдём куда нибудь с этого коридора, у меня так устали ноги..