Козёл отпущения

«***, январь 1999 г. Пока в столице праздничные настроения сменяются привычными буднями, посёлок *** в *** области погрузился в атмосферу животного ужаса. Череда исчезновений детей, начавшаяся ещё в декабре прошлого года, достигла критической точки. Последний инцидент произошёл 16 января, когда при загадочных обстоятельствах пропала ученица шестого класса местной школы. Дети бесследно растворяются в тишине улиц: ни свидетелей, ни улик, лишь зловещие находки — окровавленная одежда и следы борьбы на окраинах тайги. Среди местных жителей царит паника. Слухи распространяются быстрее, чем работают следователи. Одна из основных версий произошедшего — в районе орудует серийный маньяк, чьи осторожность и избирательность ставят в тупик местный угрозыск. Официальные представители УВД *** области отказываются комментировать предположения о возможных ритуальных убийствах или причастности организованной преступной группы, заявляя, что «все версии отрабатываются». Федеральный центр также заявляет, что ситуация под контролем. Однако жители требуют от МВД немедленных ответов: сколько ещё детей должно исчезнуть, чтобы Москва прислала помощь? Редакция нашей газеты продолжит наблюдать за развитием событий и сообщит вам свежие подробности, как только…» Начальство как с цепи сорвалось. В столице хватало и своих проблем. Рутинные жалобы и обвинения клокотали несправедливостью. Деморализовалась и без того деморализованная работа. В условиях кризиса доверия требовалось сохранять хоть мало-мальски человечное лицо правоохранительных структур. И чтоб какое-то захолустье у чёрта на рогах ещё сильнее подрывало репутацию..! Подмогу, конечно же, присылать никто не собирался. Люди — дефицит нынче. Из кожи вон лезьте — отчёт обязан лечь на стол в ближайшее время. А чтоб работалось лучше, расщедрились на моральное и административное давление. Хотя... Да что угодно легче осознания собственного провала! Сколько жертв понадобилось для раскрытия пропаж детей? Раскрытия ли?.. Даже когда, казалось бы, виновник дела всей его жизни был скручен мордой в снег и надёжно скован наручниками, внутри роилось ощущение, что это далеко не конец. — Увести! Тихонов поднялся на негнущихся ногах. Подхватил за шкирку преступника, обмякшего безвольно, точно дичина, и с отвращением кинул напарникам. Тот не сопротивлялся. Бормотал вперемешку молитвы да колкости. Каждое слово, срывавшееся с перекошенных губ, — насмешка. Злорадство над поклявшимся спасать чужие жизни. Снова не успел. С нескрываемой обречённостью старлей осматривал место преступления. Широкая штыковая лопата с ведром, заряженная «тэтэха», нечто ещё поодаль... И неаккуратная могила. Ленивая ямка в снегу. Внутри — два трупа. Хорошо милиционеру знакомых людей: недавно переехавшая в посёлок семья Петровых уже успела обзавестись определённой славой. И как теперь сказать двум светлым детям, что их родителей не стало? Как признаться, что это произошло по твоей вине? Слишком поздно заметили врезавшийся в дерево простреленный автомобиль. Слишком поздно собаки взяли след. Слишком поздно... Убийца успел — и постарался над этим явно сильнее, чем над сокрытием издевательства — уложить тела. Глумливо. С извращением. Ведь только больной человек мог додуматься спародировать близость у покойников... Могли ли эти фантазии зайти дальше? Похищенных детей он тоже..? На практике приходилось видеть разного рода мерзость, и даже спустя двадцать с лишним лет службы правонарушители не переставали удивлять. Да что там, сто тридцать первое — одно сплошное удивление. И маньяк с заячьей губой не испытывал никаких мук совести, кроме как за самого себя. Безучастная морда уставилась на небо. Фанатичные мольбы резали тишину кладбища. Ведший его сержант рыкнул что-то, за ним завторили овчарки — и бандит покорно заткнулся. По крайней мере, ответственный за серийные похищения изловлен?.. Тихонов мысленно сделал пометку поблагодарить Антона при первой же возможности: именно он дал наводку, позволяющую связать эпизоды воедино. Правда, благодарственные слова не умалят трагедию. Будь у посёлка широкий бюджет... Где-то в участке завалялись неутилизированные ещё купюры со старым номиналом — вряд ли такие миллионы ожидались в награду. Ничего не восполнит потерю самых близких людей. Вскоре второй старлей вернулся с документами для заполнения. Похлопал сочувственно товарища по плечу. И, не дожидаясь очевидного распоряжения, взял на себя основную массу организационной работы по сбору вещдоков. Из окна машины за ними скучающе наблюдал младший коллега; сержанту вновь досталась самая неинтересная работа — предупреждать попытки бегства. Из-за жёсткого дефицита кадров Тихонов вынужденно совмещал ещё и роль следователя. И бранился. На себя. На погоду. На этот чёртов лес..! Строки протокола выходили неровными — надо было брать перчатки. Дешёвая шариковая ручка местами впустую скребла по листам — не переносящие холод чернила загустели. Точные координаты, состояние и положение тел, характер повреждений, окружающая обстановка, перечень изъятых объектов... Протокол казался бесконечным. Но куда более монотонная работа — переписывание некачественного документа и заполнение новых — предстояла в участке. Если они до него доберутся... Покончив наконец с бумагами, мужчина поспешил к «Бобику». К пятой двери. — Отставить! В ответ — краткий негромкий лай. Охранявшие отсек для заключённых собаки медленно поднялись с мест. Хвосты незаметно повиливали. Насколько позволяла дисциплина, хотелось поприветствовать любимого наставника и хозяина. Тот устало улыбнулся. Потрепал каждую по голове. Позволил стае бесцеремонно испачкать задние кресла — и сержанта заодно. Сегодня за это на своих подопечных старлей не ворчал: заслужили. И сам, продрогший, так же влетел на водительское кресло. Дверь УАЗика захлопнулась с третьей попытки. Ох. Лишь бы рухлядь не заглохла в самый неподходящий момент!.. — Кость, и когда мне позволят заняться чем-то более человеческим? — засидевшийся Шакаловский бросил на начальника взгляд. Притворно-сокрушённый: тридцатилетний мужчина по обыкновению подтрунивал. — Почему я опять на заднем плане? — Ты из нас троих самый прыткий, Шакал, — Тихонов покосился на то, как их немолодой коллега неуклюже тащил вещдоки, через шаг запинаясь о снег, — и не по званию тебе выполнять нашу работу. — И всё ж опыта хватает, чтоб... — Отставить жаловаться. Кое-как Доронин плюхнулся на переднее сидение. До абсурда тесно. Ведро с контейнерами да пакетами пришлось поставить на колени, а лопату втиснуть сбоку. Их бы, безусловно, отчитали за халатную перевозку доказательств... Будь кому до этого дело. Долгий путь в участок — затишье. Тяжёлое. С приглушённым богобоязненным шёпотом. Смешно! Бандит пытался отмолить себе место в раю? Надеяться стоило на чудо — не иначе. Так легко его не отпустят.