Гадюка

С самого детства у Вайби были сложные отношения со змеями. Маленькой она их боялась, до дрожи коленках. Одного их вида хватало, чтобы страх сковал изнутри. Но по мере взросления этот страх притуплялся, уже не был столь ярким и сковывающим. Она и сама старалась этому поспособствовать. Ведь такие крутые девчонки как она не должны бояться подобной мелочи. Было нелегко, но в итоге ей удалось добиться значимых результатов. Змей она бояться перестала, даже смогла найти в них некоторое очарование. Это был определенный успех. Но если к обычным змеям ее отношение с годами стало лучше, то вот к людям, которым пришлась бы впору змеиная шкура, напротив, лишь усугублялось. Такими людьми были подруги ее матери. Такой была и сама мать. И если последнюю еще можно было терпеть, даже нужно было, родителей ведь не выбирают, то вот когда к ней захаживали гости, из дома сваливал даже вспыльчивый отец, имеющий крайнюю степень аллергии к подобным сборищам. И это, пожалуй, было единственным плюсом. По обыкновению Вайби предпочитала скрываться в гостиной за диваном и тихонько рисовать, пока буря не минует. Но бывали случаи, когда спрятаться она не успевала и вот очередная змеюка уже теребит ее за щеки, своимим крашенными когтями. Было противно. А ее возражения и попытки отбиться все принимали за умилительную детскую возню. Но и вдоволь насюсюкавшись с ней, Вайби не отпускали, тащили с собой на кухню и тогда начинался новый виток ада. Потому что на голову несчастной жертвы начинал сыпаться бесконечный поток вопросов. Об учебе, о мальчиках, еще о какой-то неважной ерунде. И если бы только это. Неизменными были колкие, спрятанные под обеспокоенность и честность непрошенные комментарии. Каждая словно бы ставила перед собой цель задеть побольнее. После этих визитов Вайби чувствовала себя премерзко. Разглядывала в зеркало свои кудрявые рыжие волосы, которые не раз называли неряшливой мочалкой, из-за ее нелюбви к расческам. На редкие веснушки, в которые тыкали каждый раз, словно бы один их вид оскорблял этих напомаженных мымр. И таких колкостей было много. Вайби просто терпеть не могла эти визиты, в очередной раз прячась в своем укрытии, или сидя как под прицелом, стараясь пропускать мимо ушей очередную гадость, замаскированную под добродушный совет. Маленькая Вайби сидела, тише воды ниже травы, боролась с обидой и слезами. В том числе на мать, которая ни разу за нее не заступилась, лишь смеялась и кивала. Но повзрослевшая Вайби не собиралась мириться. Эти накрашенные змеюки не страшней мальчишек во дворе. И с ними она тоже может бороться. Вести свою партизанскую партию против гнусных оккупантов. И возможно, если она будет саботировать каждую эту дурацкую встречу, со временем они просто сойдут на нет. Это было бы отличным решением проблемы. Чего только Вайби не делала. И наливали клей в очередную дизайнерскую сумку, так опрометчиво оставленную в прихожей. И стирала лакированное блестящее покрытие с чьих то новых туфель, найденной наждачкой. Распихивала по карманам дорогущего пальто самую невообраимую дрянь. Подкидывала жуков в бокалы с вином, когда гости с матерью уходили на балкон курить. Каждый раз визги стояли на всю округу. Вайби же неизменно строго наказывали, но это не длилось долго. Стоило только очередной оскорбленной дамочке покинуть их квартиру, как наказании тут же забывали. Ведь мать Вайби тоже была змеей, и в отличии от своих подруг она имела куда более скромные поводы для хвастовства. Подружки же щеголяли новенькими сумочками, кольцами и еще бог весть чем, что они со злорадством демонстрировали, стараясь уесть остальных. Вайби видела злорадное удовлетворение в глазах матери, когда та демонстративно отчитывала ее каждый раз. Это неизменно разочаровывало. Никто не хочет видеть темные стороны родителей, признавать их. Но Вайби не могла этого игнорировать. Да она видела их всех насквозь! А может ни мать, ни отец просто не видели причин, казаться перед ней лучше чем есть. Вайби просто не могла понять, зачем нужна такая дружба, где в тайне друг друга ненавидят. Одно время она даже думала, что все девчачие общение только на этом и строиться, а потому предпочитала играть только с мальчишками, отвергая любую попытку других девочек с ней подружиться. Она так не хотела. Такой дружбы ей и даром не надо. Но мальчишки были заносчивы, даже пытались вести себя снисходительно по отношению к ней, как к единственной девчонке в компании. Не редко насмешничали, считая ее не достаточно смелой, умной и сильной и так далее по списку. Равное отношение буквально отвоевывалось. Драками, спорами. И хоть победы приносили удовлетворение, дружба состоящая из, пусть и честной, но борьбы, также не приносила большой радости. Ссадины болели, но плакать было бы ни в коем случае нельзя. Запирая все эмоции в себе ей порой казалось, что она тонет. В этих чувствах, в этом доме, в этой жизни. Когда же солнце сошло с ума, а по ночам стали ходить гости, перед ней будто бы открылась дверь. Жизнь в мгновении показалась такой простой, страшной, но простой. Всего-то нужно было выжить. Не было ни этих сложных отношений с людьми, которые теперь вдруг перестали прятаться за масками добродушия, и можно было без зазрения совести скалиться и посылать в ответ на очередную гадость. Не было надобности терпеть родителей, что казалось никогда ее не любили. Теперь она, Вайби, самая смелая во дворе, ведь пока все мальчишки со двора трусливо прятались по домам, она собрала сумку и без сожалений ушла из дома. И ей совсем не страшно. В собственной квартире было куда страшнее. Страх поселившийся в людях заставлял забыть о необходимости делать вид. Ненависть стала открытой. Родители только и делали, что скандалили, кричали друг на друга, обвинения сыпались один за другим. Не имея возможности разойтись кто куда как раньше, они постоянно сталкивались. С ними еще и застряла одна из самых мерзких материнских подруг, что казалось лишь подливало масло в огонь. Находиться с ними означало планомерно сходить с ума. Даже с теми Гостями на улице, в самый пик жары было бы лучше находиться. Решение свалить куда подальше несомненно было самым лучшим, что Вайби принимала в жизни. В доме Отшельника она нашла друзей и комфортное пространство. Маленькая Оля, несмотря на разницу в возрасте, стала первой и, пожалуй, самой лучшей ее подругой. Разношерстная компания взрослых достаточно мирно уживалась как друг с другом так и с детьми. Вайби даже не знала, что так бывает. У каждого были свои недостатки, но в этих стенах не было удушающей атмосферы ненависти и затаенных обид. Громких скандалов и битой посуды. Всего того что было присуще “родному” дому. Тут не нужно было ни с кем бороться и список разных пакостей был благополучно забыт. До определенного момента. Вайби сидела на полу и раздраженно листала блокнот. Хмуро молчавшая Оля сидела рядом, привалившись боком к подруге. Поджатые губы последней говорили о крайней степени обиды. Время от времени та шмыгала носом. Понадобилось время чтобы успокоить ее. И это стало очередным кирпичом в стене уверенности Вайби. Недавно в их мирном доме появилась змея. Одна мерзкая склочная гадина. И теперь подростку снова понадобился составленный план по избавлению от этого паразита. Когда-то ей так и не удалось полностью избавиться от присутствия змеюк в их квартире, но сейчас ставки были куда выше. Прошлой ночью в дверь крайне настойчиво стала ломиться девушка. Отшельник впустил ее и та со слезами на глазах повисла на хозяине дома. Начав изливать на того свою несчастную историю. Проснувшаяся от шума Вайби тоже выглянула в прихожую и прекрасно видела мучительное недовольство Отшельника. Но выставлять несчастную было бы совсем уж грубо и ей позволили остаться на пару дней. Новая гостья не понравилась Вайби сразу. Веяло от нее чем-то неприятным, по знакомому неприятным. Те рыдания на пороге дома звучали фальшиво и наигранно. Высказанные, в кругу своих, подозрения не возымели эффекта. Взрослые по собственному снисходительному суждению сочли беспокойство подростка чрезмерным. Нина Васильевна же мягко предложила Вайби просто дать новенькой шанс ей понравиться. Нехотя та согласилась. Однако к вечеру первого же дня пребывания, Милашка — как она сама себя назвала, что явно не соответствовало действительности, — умудрилась отвернуть от себя всех жителей дома, включая его владельца. Данное ей Вайби за глаза прозвище Гадюка негласно стало основным. Вопреки милой наружности особа оказалась на редкость неприятным в общении человеком. “Милашка” явно считала себя лучше всех остальных, не только в стенах этого дома но и за его пределами. Словно бы весь мир был изначально создан, дабы вращаться вокруг нее. Исходя из такого отношения к жизни, она позволяла себе самые нелицеприятные высказывания в сторону остальных жильцов. При этом строила из себя честную благодетельницу, что просто указывает людям на недостатки, ради их же блага. Как же это было знакомо. До зубовного скрежета. За каждое обидное высказывание Вайби хотелось вцепиться змеюке в волосы. Кинуться с кулаками на обидчика, как она привыкла делать во дворе. Останавливала только Нина Васильевна, что продолжала считать, что ответной агрессией ничего не решишь. Может оно и так, но Вайби по глазам пожилой женщины видела, как той тоже уже осточертела Гадюка. Единственный кто избежал участи быть словесно оплеванным был Отшельник, но это нисколько его не радовало. Потому что Гадюка, очевидно власти ради, решила охмурить домовладельца. Совершенно беспардонное поведение в отношении самого себя приносило и без того нелюдимому Отшельнику крайний дискомфорт. “Милашка” же неизменно висла на нем, строила мужчине глазки и, по мнению Вайби, абсолютно отвратительно флиртовала не стесняясь окружающих. Отшельник неизменно ее отшивал, но куда там, Гадюка же была уверена в собственной неотразимости. Маленькая Оля после ужина, держа Вайби за руку и свалив с ней в кабинет, негромко пробормотала: — Дяде Хантеру это не понравится. Вайби была с этим согласна, как пожалуй и все в доме. Что-что, а свое отношение к Отшельнику Охотник особо то и не прятал и подобное посягательство ему бы очень не понравилось. Однако к несчастью Охотник накануне снова свалил на свою вылазку. Было видно, что дядя Гер был этим не шибко доволен, но по неведомой детям причине не спорил. Хотя в этом и были плюсы. Ведь мужчина неизменно что-то да приносил. Игрушки, краски или что-то из еды. Но вот именно сейчас его отсутствие было Вайби очень не на руку. Уже и не нужен был тот обещанный им с Олей набор фломастеров. Сейчас казалось только Охотник и способен указать зарвавшейся змеюке на дверь. Потому что когда это пытался сделать кто-то другой та сразу же начинала громко рыдать и причитать. Даже извиняться, пеняя на свой сложный характер. Уверенность у взрослых быстро пропадала и те просто неловко сминали разговор. Вайби же не сомневалась, что все эти извинения ложь, от начала и до конца. И ее бесило, что все остальные ей верят, ну или делают вид. И поначалу вся надежда подростка была на возвращение Охотника. Уж тот то и глазом не моргнет и прогонит змеюку. Но за совместным ужином Гадюка позволила себе само гнусное высказывание из всех. И это стало последней каплей. Оля по своему обыкновению активно что-то рассказывала, чем перебивала игривое щебетание “Милашки”. Последняя решила пресечь это замечаниями о том, что Олю видимо мама с папой плохо воспитали, мол нельзя перебивать взрослых. При упоминании родителей малышка пораженно замолчала, уже готовая расплакаться. Но Гадюку не остановило даже аккуратное упоминание о гибели этих самых родителей. В итоге завязался спор. Есенин по обыкновению быстро вспылил, Отшельник подхватил. Гадюка оскорбленная подобным даже не сразу вспомнила о своей роли несчастной жертвы, принявшись отстаивать свою позицию. Вайби же, не желая слушать все это и уж тем более позволять слушать Оле, увела подругу в другую комнату. Вскоре к ним присоединилась Нина Васильевна и Джо. Втроем они старательно отвлекали ребенка от личного горя. С кухни же донеслись жалобные рыдания Гадюки. Видимо вспомнила рабочую тактику. Вайби заметила, что и няня и Джон презрительно фыркнули. Но не смотря на этот инцедент Вайби была уверена, гадину не выгонят. Та вновь устроит грандиозную истерику и на этом все закончится. Но подросток больше мириться с этим не собиралась. Случившееся стало последней каплей. В голове непрерывно крутились все матерные оскорбления, которые девочка слышала за свою жизнь. Каждый из них идеально подходил. Ночью девочки сидели под окном в прихожей и под лунным светом листали блокнот. Вайби читала список, подчеркивая наиболее подходящие варианты и отметая те, что реализовать было невозможно. У Гадюки не было ни сумки, ни пальто. Но были туфельки на невысоком каблучке. Розовые. Как только добралась сюда на них. С них Вайби и начала. Прокравшись обратно в кабинет, где Гадюка спала на раскладушке, прогнав с нее Джо, Вайби достала из стола с их творческими принадлежностями клей и черный перманентный маркер. Оля разрисовала туфли, после чего Вайби щедро налила в них клей. Лица серьезные, даже малышка не хихикала. Это не детская шалость, это возмездие. Аккуратно составив обувь обратно, девочки вернулись на свое спальное место. Война была объявлена. А утром протрубил военный гонг. Весь дом разбудил визг. Резкий, мерзкий в своей тональности, пронзительный. Словно бы человека режут заживо. Подскакивая на кровати и протирая глаза Вайби почти ожидала увидеть представшую в воображении картину. Но все было куда прозаичнее. “Милашка” вставая утром не заметила подвоха и сунула ноги в испорченные туфли. Плач и ругань с жалобными причитаниями от почивших туфель стали лучшей музыкой для Вайби. Губы сами собой растянулись в довольной улыбке. А змеюка заметив ее ухмылку почти полезла в драку. Но Есенин удержал ее. Но было видно, как мужчина прячет собственную усмешку. Вайби же не переставая ухмыляться увела Олю на кухню. За готовкой завтрака Нина Васильевна немного пожурила их. Даже лишила конфет на целый день, в качестве наказания. Но это нисколько не расстроило Вайби. Любому миролюбию рано или поздно приходит конец. И Гадюка исчерпала лимит. Пока все завтракали “Милашка” ушла принимать ванну, смывать с себя унижение. Проторчав там час и явно намереваясь просидеть там и второй змеюка была не готова к тому, что ее покой так грубо нарушат. Вайби подкралась к ванной комнате и распахнув дверь швырнула в гадину жирный шмоток земли из цветочного горшка. Хлопнув дверью убегая она слышала в спину ругань. Но снаряд был не простой, а с сюрпризом. В центр него девочка засунула паука. Живого. Это было непросто, восьмилапый сопротивлялся, но оно того стоило. Находку этого подвоха ознаменовал новый дикий визг. Давясь смехом Вайби пряталась с Олей в шкафу, в спальне Отшельника. Тот сам их там спрятал, эта комната была единственной, что закрывалась на ключ. Крики утихли только через час. За который дети продумывали их следующий ход. Записывали в блокнот новые идеи. Дохлые и полузасохшие мухи в кружке кофе? Отлично. Блестки в каше? Само собой. Жирное пятно краски прямо на спине? О, сколько крику будет. Чудом найденный супер клей на подушке? Лучшая из идей. Когда же они решились выйти, то с ужасом обнаружили, что все их рисунки, висящие ранее на холодильнике, были изорваны и их ошметки до сих пор валялись на полу. Закипая от злости Вайби рванула в комнату, где они чаще всего сидели. Как чувствовала, потому что ящик с их принадлежностями был вывернут. Кое-чего кажется даже не хватало. Джо зло пыхтел собирая карандаши по полу, пока Гадюка сидела с журналом на ИХ с Олей диване, закинув ногу на ногу. Только Оля, в обыкновении повиснувшая на руке Вайби, остановила последнюю от того чтобы все же полезть в драку. Скрипя зубами Вайби пошла помогать Джону. “Милашка” бросила на них злорадный взгляд. И вот именно в этот момент их война по настоящему началась. Вайби пообещала себе, что к вечеру она побьет рекорд по гадостям. Весь составленный ранее список пошел в ход. Гадюка визжала каждый раз, обещая все мыслимые и немыслимые кары мелким вредителям. Вайби с Олей неизменно сбегали в убежище. Даже смеяться уже не хотелось. Это не было весельем, это было борьбой. Как бы Нина Васильевна не уговаривала остановиться, Вайби видела себя тараном, что вопреки всему идет напролом. Но казалось, будто ни одно из их действий не приближает их к победе. Гадина в долгу не оставалась. Подкараулила на кухне и вылила на голову Вайби холодный кофе. Сожгла на плите любимую кепку. Порезала ножницами лямку сумки. Она четко понимала откуда растут ноги у всех их выходок. Кто же был главным зачинщиком. Мстила метко, при этом неизменно продолжала играть жертву, плакалась Отшельнику, давила на жалость. Но никто не велся. Дядя Гер сторонился открытых конфликтов. Но не смотря на развернувшийся боевой хаос в стенах его дома, он был неизменным сторонником Вайби. Она это знала. Все так или иначе были с ней, даже если пытались остановить. Она понимала, что ведет себя как малолетняя оторва. Отец уже давно схватился бы за ремень, тот и за меньшие провинности за него брался. Но терпеть становилось просто невозможно. Хмурясь и резкими движениями вычеркивая неудавшиеся идеи Вайби сосредоточенно думала, как им поступить дальше. Оля сидела рядом в обнимку с плюшевым медведем и клевала носом. Уже была ночь, но они все никак не ложились спать. Вайби хотела составить стратегию на следующий день, младшая же продолжала сидеть за компанию. С сожалением вычеркнув и идею с клеем и подушкой Вайби разочарованно вздохнула. Эта выходка должна была стать венцом гениальности. Она обязана была сработать. Гадюка кричала часа два, которые провела в ванной, в попытках смыть клей. Часть слипшихся прядей пришлось обрезать. Но даже так она не ушла. Взглядом пообещала Вайби самую страшную месть и истерикой добилась того чтобы спать в разных комнатах. Ради спокойного сна всех в доме Отшельник уступил спальню, где змеюка и закрылась, дабы избежать ночных нападок. Сам он лег со всеми в кабинете. Новых идей не приходило. Все усилия оказывались бесполезными, как раньше, когда ее выходки отваживали материнских подруг на месяц-другой, но потом они снова возвращались. Помимо этого Вайби начала ощущала себя не решением, а лишь частью проблемы. Да, она пыталась вытравить Гадюку, но из этого ничего не получалось, а попытки создают лишь больше беспорядка. Мирный ранее дом превратился в поле боя. Война оставит тебя на пепелище, даже если ты победишь, ведь в пылу битвы ты бездумно разрушаешь все вокруг, стараясь ударить по врагу как можно сильнее. Вайби даже не помнила, где это слышала, но фраза крутилась в голове. Остановиться сейчас, значило бы признать поражение. Она ненавидела проигрывать. Ситуация казалось безвыходной. Не хотелось больше доставлять остальным в доме еще больших трудностей, ведь именно им приходилось иметь дело с разъяренной Гадюкой и последствиями очередной выходки. Но и сдаваться казалось неприемлемым. Гордость не позволяла. Но что толку от этой гордости, если она собственными руками рушит все вокруг себя? Слезы жгли изнутри, душили, а в голову приходили все более дурные мысли. Может поэтому родители не любили ее. Она всегда считала себя лучше них, но на деле ничем от них не отличалась. А может была и того хуже. Время давно перевалило за полночь, Оля уже заснула. Вайби же все никак не могла заснуть. Тошнило от себя, от мыслей. В голове словно свернулся змеиный клубок. Змеи ворочались, шипели перебивая друг друга, клацали пастями. Богатое воображение живо рисовало эту картину перед глазами. Вайби ощущала себя разбитой, голова уже болела от мыслей. С трудом но ей все же удалось заснуть. Однако под утро ее разбудил негромкий хлопок дверью в прихожей. Выглянув туда Вайби обнаружила вернувшегося Охотника. Мужчина отставив автомат устало стягивал плащ. Жуткие трофеи уже заняли свое место на вешалке. С души словно бы упал камень, который она сама туда полночи невольно водружала. Быстро подойдя Вайби начала как по бумаге докладывать все, что происходило последнии два дня. Вспоминала все, каждую сказанную Гадюкой гадость, каждый поступок. Все попытки ее вытравить. Рассказала обо всем, эмоции били просто через край. Охотник слушал ее молча, не перебивая, не отмахиваясь, давая выговориться. И в этом простом действии было столько понимания, что Вайби сама не поняла как слезы вырвались наружу, вместе с чувствами и мыслями, что терзали ее с самого вечера. Она ненавидела плакать, еще больше она ненавидела плакать при свидетелях. Мерзкое ощущение слабости, накатывало волнами. Но остановиться она уже не могла. Охотник, видимо не ожидавший этого, положил широкую ладонь ей на плечо, неловко приобнял, стараясь утешить. От того как нелепо у него это получалось, Вайби даже улыбнулась. Сквозь поток слез из груди вырвался смешок. На удивление даже полегчало. Постояв с минуту мужчина так же неловко отстранился. Похлопав ее по спине, серьезно сказал: — Разберемся. Это окончательно успокоило Вайби. В голову пришла воодушевляющая мысль: “Действительно, разберемся”. Пока она утирала мокрое от слез лицо, рукавом своей кофты, Охотник вдруг снова заговорил: — Я не знал твоих родителей, но уверен, они дерьмовые люди. Иные бы не позволили появится подобным мыслям у ребенка. Но прелесть в том, что мы не они, мы можешь быть лучше, а их и могила уже не исправит. Удивленная чужими словами Вайби не успела ничего спросить или сказать. Мужчина просто перебил ее, сворачивая разговор: — Ладно, малая, пошли на боковую. После чего увел в кабинет к остальным. Они тихо вошли, Вайби легла на диван, сон после эмоционального сброса накатывал огромной волной. Охотник же, отыскав в мешанине тел на полу Отшельника улегся рядом. Заснули быстро. Утром, еще до завтрака, Охотник устроил собрание, пока предмет обсуждения принимала утренний душ. Вайби сидела в кресле, забравшись в него с ногами и уткнувшись подбородком в колени. Все что могла и хотела она уже рассказала. Даже сверх того. Поэтому справедливо решила, что может отдохнуть. Взрослые, ожидаемо, жаловаться не стали, но этого и не требовалось, все что нужно мужчина уже знал и лишь уточнял. Оля же поделилась обидой, обнимая дядю Хантеру. Тот слушал, поглаживая малышку по волосам. Потом глянул на Отшельника, уточнив за признаки. Действительно, было бы все так просто. Но Вайби точно знала, что дядя Гер проверял Гадюку. Если бы были сомнения она бы здесь не ошивалась. Подумав немного Охотник повторил: “Разберемся”. И собрание было окончено. Первую половину дня Вайби провела в тихом ожидании. Она наблюдала за тем, как Охотник наблюдает за Гадюкой. Последняя же продолжала трындеть обо всем подряд и липнуть к Отшельнику, явно вдохновленная тем, что видимо победила, раз ее никто больше не трогает. Новое лицо в доме ее явно не смущало. Охотник же глядя на это мрачнел все больше. Это замечала не только Вайби и в один момент когда мужчина молча ушел куда-то, за ним рванула не только она но и Гробовщик. Последний, будучи чувствительным к любому напряжению тоже почуял неладное. К ним присоединился мало что понимающий Джо, заметивший их беспокойство. И именно ему и Гробовщику пришлось останавливать Охотника, который подхватив автомат явственно намеревался избавиться от проблемы радикально. Вайби же лишь на миг посетила жестокая мысль, что это был бы действенный метод. Но потом пришло осознание, что она в общем-то человек не кровожадный, и что у этого способа больше минусов. Вспомнились и слова Охотника. Да, она может быть лучше, поэтому тоже поспешила вмешаться. Поймав мужчину за руку она выдала первый пришедший на ум аргумент, что он может напугать Олю, своими действиями. Но подумав напомнила Охотнику его недавние слова: — Мы можем быть лучше. Подействовало. И тут уже неважно что. Охотник остановился. Спустя еще минут пять, можно было даже сказать, что он успокоился. Автомат был отложен на крайний случай. Остаток дня мужчина провел в сосредоточенных раздумьях. А может чего-то выжидал. Вайби же постаралась отвлечься за рисованием. Охотник сдержал обещание и принес фломастеры, их требовалось опробовать. Наконец ей не нужно было в одиночку решать проблему. Пришел ее черед передохнуть. Вечером, после тихого ужина Охотник неожиданно попросил всех, кроме Отшельника и Гадюки уйти в гостинную и проследить чтобы Оля не выходила. Просьба была выполнена весьма оперативно. Спорить желающих не нашлось. В гостиной Вайби и Оля сидели на полу, прижавшись ушами к двери и пытаясь расслышать что происходит на кухне. Но результата это не давало. Взрослые же сидели и негромко переговариваясь старались подслушивать не так явно. Какое-то время было тихо и Вайби надоело ждать. Приподнявшись она приоткрыла дверь, чтобы хоть через щель уловить какие-то звуки. Но в этот момент дверь кухни открылась нараспашку стукнувшись о стенку, отчего все вздрогнули. Гадюка плюясь оскорблениями и проклятиями выскочила в коридор и громко топая рванула ко входной двери. . Вайби быстро подскочила и уже не таясь вышла из гостиной. На пороге кухни, опершись плечом о косяк стоял Охотник, лыбился как кот сожравший сметану со стола. Рядом с ним стоял Отшельник, скрестив руки на груди и с каким-то лихорадочным румянцем на щеках. Хмурился, неловко отводя взгляд в сторону. Охотник же посмеиваясь подмигнул Вайби и вернулся на кухню допивать свой кофе. Победу возвестил громкий хлопок входной двери. Солнце на улице уже вовсю закатывалось, были ранние сумерки, но даже малейший риск, судя по всему, не помешал Гадюке выскочить на улицу. Вайби посмотрела на Отшельника, понадеявшись, что дядя Гер раскроет секрет сего действенного метода. Но тот быстро отвернулся и тоже скрылся на кухне, прикрыв дверь обратно. Видимо там намечался серьезный разговор. Вайби же, подумав, решила просто порадоваться, что Гадюка наконец свалила. Может как-нибудь потом она попытается узнать у Охотника, как ему это удалось. Не факт, что расскажет, у взрослых всегда какие-то свои взрослые секреты. Но она попытается. Вероятно чуть позже она даже извиниться перед остальными за устроенный ею балаган. Она может быть лучше и она будет. Но сейчас она просто как никогда счастлива.