Музыка, которая не для тебя

Будильник зазвонил в 6:10. Ичиго открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, считая трещины, которые знал наизусть. Третья слева напоминала молнию, четвёртая - кривую линию кардиограммы. Отец говорил, что это потому, что дом старый. Ичиго считал, что просто потолок устал. - Ичиго! - раздалось снизу. - Если ты опять опоздаешь, я сам поеду в школу и расскажу, какой ты был милый в детстве! - Я уже встал! - буркнул он, даже не поднимая голоса. Он сел, потянулся, хрустнул шеей. Тело ныло - вчера была вечерняя смена в спортзале, потом помощь в клинике, потом домашка до полуночи. Ничего необычного. Форма элитной старшей школы висела на спинке стула аккуратно, почти издевательски. Белая рубашка, чёрный, прям смольный, пиджак с эмблемой школы, идеально выглаженные, такие же темные, брюки. Всё это выглядело чужим в комнате с постерами старых музыкальных групп, стопками тетрадей и наушниками, пережившими не одно падение. Он оделся быстро. Привычка - экономить минуты. На кухне уже пахло рисом и жареным яйцом. - Доброе утро, старший брат, - зевнула Юзу, стоя за кухонным гарнитуром и делая завтрак. - Ты опять не завязал галстук нормально, - заметила Карин, даже не поднимая глаз от кружки. - Он и не должен быть «нормально», - вмешался Иссин, слишком бодрый для человека, который лёг спать в четыре утра. - В этом и есть дух молодости! Ичиго молча завязал галстук заново. Теперь более правильно, по мнению самого старшеклассника. Иссин Куросаки был врачом. Когда-то очень хорошим врачом, в очень хорошей клинике. Теперь - владельцем небольшой частной, зажатой между аптекой и цветочным магазином. Он смеялся громко, работал много и почти никогда не говорил о прошлом. Ичиго это устраивало. - Ты сегодня после школы работаешь? - спросил отец, наливая себе кофе. - Да. Потом сразу на вторую работу. - Не надорвись, герой, - хмыкнула Карин, но в голосе проскользнуло беспокойство. Ичиго не ответил. Он просто доел завтрак, накинул сумку на плечо и вышел, уже на ходу надевая наушники. Музыка была громкой. Грязной. Резкой. Такой, от которой учителя морщились, а охранники в школе делали вид, что не слышат. Ичиго любил её за честность и чёткие эмоции. Элитная школа выглядела так, как и должна была выглядеть за те деньги, которые с неё брали: стекло, металл, ухоженные деревья, охрана на входе. Ученики - в идеально сидящей форме, с дорогими часами, телефонами, фамилиями, которые что-то значили. Ичиго знал это особенно хорошо. Он прошёл через турникет, кивнул охранник, тот уже его знал и направился к классу. В коридорах говорили тихо. Смех был сдержанным. Даже сплетни здесь звучали аккуратно. - Куросаки, - окликнули его. То была Рукия. Она махнула ему рукой, выбиваясь из общего фона так же, как и он. Не потому что была плохо одета, а наоборот, элитная белая униформа, красива настолько, что всё на ней было слишком правильным. Просто в ней не было той отточенной элитной уверенности, которую здесь впитывали с детства. - Опять с работы? - спросила она, подстраиваясь под его шаг. - Вчера вечером, до позна, - пожал плечами Ичиго. - Сегодня после школы. - Ты ненормальный. - Знаю. Они остановились у кабинета. Рукия поправила сумку. - Кстати, - сказала она тише. - Говорят, к нам кого-то переводят. - Кого? - Не знаю. Но вроде что-то… шумное, потому что об этом теребило слишком много девчонок. Ичиго усмехнулся. - В этой школе? Сомневаюсь. Звонок прервал разговор. Они разошлись по местам. Уроки тянулись размеренно. Не смотря на слова Рукии о новичке, было довольно тихо. Экономика, литература, математика. Учителя смотрели на Ичиго с тем самым взглядом: он умный, но не отсюда. Он привык. На перемене он проверил телефон - сообщение от менеджера спортзала с подтверждением смены, потом короткое от отца: Сегодня два пациента, помощь нужна. Он убрал телефон и посмотрел в окно. За стеклом - аккуратный школьный двор, идеальные дорожки, ни одной трещины. Ичиго вдруг подумал, что его жизнь сейчас похожа именно на это стекло: с виду гладкая, прозрачная, дорогая. Но стоит ударить чуть сильнее - и она разлетится. Он не знал, что удар уже близко. Коридоры элитной школы были слишком чистыми для его шагов. Каблуки Улькиорры звучали глухо и ровно, будто метроном, отсчитывающий время. Шаги Гриммджо - наоборот, тяжёлые, раздражённые, с явным пренебрежением к тишине, которую здесь так ценили. - Ты пропустил три урока, - произнёс Улькиорра, не глядя на него. Гриммджо фыркнул, закинув руки за голову. - Сразу бы сказал, что рекорд побил. - Это не шутка, - ровно ответил тот. - Айзен-сама приложил усилия, чтобы твоё имя не появилось в отчётах об отчислении. Снова. - Пусть не напрягается, - огрызнулся Гриммджо. - Я и без него отлично справлялся. Улькиорра наконец повернул голову. Его взгляд был пустым, почти стеклянным. - Именно в этом и проблема. Ты «отлично справляешься» с тем, чтобы вылетать из каждого учебного заведения, куда тебя переводят. Возникает логичный вопрос: зачем тогда все эти ресурсы? Гриммджо остановился посреди коридора. - Ты сюда морали читать пришёл или следить, чтобы я никого не придушил до обеда? Несколько учеников, проходя мимо, ускорили шаг. Фамилии на их бейджах были знакомыми, дорогими. Они делали вид, что не смотрят, но смотрели все. - Я здесь, - продолжил Улькиорра, - чтобы напомнить: это то место, где тебе не позволенно подобное поведение. Эта школа не прощает скандалов. - Тогда им не повезло, - ухмыльнулся Гриммджо, обнажив клыковатую улыбку. - Я и есть ходячий скандал. - Ты есть инвестиция, - холодно поправил Улькиорра. - И Айзен-сама не любит, когда инвестиции ведут себя как мусор. Гриммджо щёлкнул языком и снова пошёл вперёд. - Передай ему тогда, что мусор иногда кусается. Они остановились у двери класса. Улькиорра выпрямился, поправил манжету пиджака. - Ты войдёшь, сядешь на свободное место и не устроишь драку. - А если мне не понравится кто-то из них? - Терпи. - Ненавижу это слово. Улькиорра открыл дверь и класс мгновенно затих. Учитель прервался на полуслове. Несколько учеников обернулись, кто-то приподнял бровь, кто-то тут же отвёл взгляд. В элитных школах любили порядок. Всё, что его нарушало, вызывало дискомфорт. - Прошу прощения за опоздание, - сухо сказал Улькиорра. - Это переведённый ученик. Гриммджо шагнул вперёд, оглядывая класс с явным вызовом. Взгляд цеплялся за дорогие часы, идеальные причёски, холодные лица. - Джагерджак. Гриммджо, - бросил он. - не рад быть тут. По классу пробежал едва заметный шёпот. Имя было известно. Ичиго почувствовал, как у него внутри что-то резко сжалось. Не может быть. Он уставился на парня у двери, забыв моргнуть. Те же резкие черты, та же хищная осанка, тот самый взгляд, который он видел на размытых видео с концертов и в интервью, где Гриммджо посылал журналистов к чёрту. Это… он? - Куросаки, - прошептала со спины Орихиме, наклоняясь к нему. - Ты… ты побледнел. - Это же… - Ичиго сглотнул. - Это Синий король. - О, - протянула Рукия, сидя перед парнем, прищурившись. - Тот самый? - Тот самый, - кивнул Ренджи рядом с кривой усмешкой. - Теперь понятно, почему директор выглядел так, будто его сейчас удар хватит. Учитель прочистил горло. - Мистер Джагерджак, - сказал он с натянутой вежливостью. - Садитесь. Свободное место… вон там. Палец указал как раз на парту рядом с Ичиго. Рукия тихо фыркнула. - Ну всё, Куросаки, - прошептала она. - Мечты сбываются. - Только не упади в обморок, - добавил Ренджи. - Поздравляю Ичиго, - тихо шепнула Иноуэ. Гриммджо прошёл между рядами, не глядя по сторонам, но ощущение было такое, будто его видят все. Когда он остановился у парты Ичиго, их взгляды встретились на долю секунды. В глазах Гриммджо было раздражение. Скука. И какая-то противная настороженность. Ичиго резко отвёл взгляд, сердце колотилось так, будто он снова стоял у сцены под рев гитар. Элита молчала. Школа сжималась, будто проверяя нового ученика на прочность. Урок тянулся вязко и душно. Гриммджо откровенно страдал фигнёй. Он сидел боком, закинув ногу на ногу, рисовал что-то на полях тетради - агрессивные, рваные линии, больше похожие на шрамы, чем на рисунки. Иногда он хмыкал, иногда демонстративно зевал. Учитель бросал на него предупреждающие взгляды, но ни разу не сделал замечание - фамилия, стоящая за новым учеником, чувствовалась даже без слов. Ичиго пытался слушать. Честно. Но мысли возвращались к одному и тому же: к парню рядом, к его голосу, к тому, как он вошёл в класс, будто враждебная территория была ему привычна. Ичиго ненавидел это чувство.. Когда ты в знакомом мире, но он вдруг перестаёт быть безопасным. Через какое-то время он незаметно вставил наушник. Музыка была тихой. Ровно настолько, чтобы заглушить гул в голове, но не привлечь внимания. Тот самый трек. Один из старых. Не самый популярный. Не для сцены, а для тех, кто слушает внимательно. Трек был старый. Грязный. Его трек. Ичиго знал слова наизусть. Губы сами двинулись. Тихо. Почти без звука. - …cut the chain, don’t kneel, don’t-. - Ты сейчас серьёзно? - раздалось сбоку. Ичиго вздрогнул. Гриммджо наклонился к нему так близко, что между их плечами почти не осталось воздуха. - Ты поёшь, - сказал он тихо, с оскалистой насмешкой. - В классе. Моё дерьмо. - Я не… - Ичиго замялся. - Я знаю, да.. И что это... - Да неужели? - Гриммджо оскалился. - Тогда объясни, почему ты тянешь строчку, будто боишься, что тебя услышат. Он протянул руку и дёрнул провод наушника, вытащив его из уха Ичиго. - Эй— - Если слушаешь - слушай нормально, - бросил Гриммджо. - А если поёшь, то пой так, чтобы не было стыдно. Несколько учеников обернулись. Ичиго почувствовал, как внутри всё сжалось. - Я просто пытаюсь не сойти с ума, - сквозь зубы сказал он. - Здесь. Гриммджо замер. Пару секунд он просто смотрел. Потом усмехнулся - резко, хищно. - Вот это уже интереснее. Он откинулся назад, но взгляд не отвёл. - Ты, значит, знаешь тексты, - продолжил он. - Слушаешь не для понтов. И всё равно сидишь тут, зажавшись, как примерный мальчик. - А ты, значит, специально нарываешься, - ответил Ичиго, сам удивившись, что не отступил. - Потому что иначе тебя не замечают. Гриммджо уже открыл рот, но его перебил резкий, раздражённый голос с кафедры: - Джагерджак. Куросаки. Класс мгновенно притих. - Если вы оба так увлечены беседой, - продолжил учитель холодно, - то, возможно, забыли, где находитесь. Это класс, а не улица. Здесь принято учиться. Ичиго выпрямился автоматически. - Извините, - сказал он тихо. Гриммджо медленно повернул голову к нему. - Курросаки… - протянул он, ярко прорычав, словно пробуя фамилию на вкус. И в следующую секунду рассмеялся. Тихо, хрипло, зло. - Смотри-ка. Кусаешься, Курросаки. Он снова наклонился ближе, также рыча фамилию соседа по парте, намеренно игнорируя учителя. - Запомни, - прошептал он. - Если ты слушаешь мою музыку, ты уже не «примерный». Ты просто ещё не сломался. - Джагерджак! - голос учителя сорвался. - Последнее предупреждение! Гриммджо выпрямился медленно, с ленивой, издевательской грацией. Потом широко, нарочито вежливо улыбнулся. - Ой, простите, - протянул он на весь класс. - Увлёкся. Больше не буду, олух-сан. Несколько учеников резко опустили глаза. Кто-то сжал губы в попытке сдержать смешок. Кто-то задержал дыхание, от такой наглости. Учитель побледнел. - Я… - он замялся, стиснув указку в руке. - Прошу… соблюдать дисциплину. Гриммджо кивнул. Слишком послушно. - Как скажете. Он сел, закинул руку на спинку стула и бросил Ичиго вполголоса: - Видишь? Даже извиняться тут скучно. Ичиго понял две вещи одновременно: в этой школе правила работают не для всех. и Гриммджо это знает лучше остальных. Перед самым звонком он бросил Ичиго, не глядя: - На обеде подойди. - Зачем? - Проверю, не врёшь ли ты. Звонок разрезал воздух. Элита зашевелилась. Школа снова стала гладкой и тихой. А Ичиго понял: Гриммджо не просто заметил его. Он вцепился. Как пантера в свою добычу. Ичиго закинул тетрадь в сумку и встал. Он чувствовал на себе взгляд - тяжёлый, цепкий, никуда не исчезающий. Гриммджо. Тот не торопился. Он сидел, развалившись, наблюдая за тем, как класс постепенно расслаивается: белая форма двигалась к выходу первой - уверенно, группами, чёрная - чуть позже, более сдержанно, будто не желая мешаться. Контраст был слишком очевидным, чтобы его игнорировать. - Красиво, - пробормотал Гриммджо себе под нос. - Даже цветами отсортировали. Рукия остановилась рядом с Ичиго. - Пойдём есть? - спросила она, будто ничего не происходило. - Сейчас, - ответил он. - Я… Он не договорил. - Эй. Голос Гриммджо был ленивым, но приказным. Он уже стоял, перекинув сумку через плечо. - Кур-росаки. Не теряйся. Я сказал - подойдёшь. Ичиго кивнул. Медленно. Ренджи нахмурился. - Ты уверен, что это хорошая идея? - Нет, - честно ответил Ичиго. Рукия пожала плечами. - Тогда всё нормально. Мы все равно рядом. Она хлопнула его по спине и направилась к выходу, не оглядываясь. Коридоры на большой перемене менялись. Становилось шумнее. Белая форма заполняла пространство увереннее - смех, разговоры, дорогие запахи парфюма. Чёрная держалась чуть в стороне, ближе к стенам, автоматам с напитками, лестницам. Гриммджо шёл по центру. Его белая форма была надета так, будто он издевался над самим понятием аккуратности: расстёгнутый ворот, закатанные рукава, вместо рубашки яркая футболка. Но именно это притягивало взгляды. - Джагерджак. Его окликнули. Трое парней в идеально выглаженной белой форме перегородили дорогу. Все с одинаково холодными лицами, одинаковыми дорогими часами, одинаково прямыми спинами. "Квинси" - богатая элита школы, которую просто так прозвали. - Ты новенький, - сказал один из них. - Я Юграмм Хашвальт. Фамилия прозвучала весомо. - Рад за тебя, - ответил Гриммджо, не протягивая руки. Второй усмехнулся. - Говорят, тебя переводят из школы в школу, как проблемный актив. - Говорят, вы носите белое, чтобы не пачкаться, - парировал Гриммджо. - Работает? Юграмм прищурился. - Это форма отличия. Мы учимся здесь по праву. - А я, значит, по ошибке? - Гриммджо наклонил голову. - Забавно. Айзену скажи, пусть посмеётся. Имя повисло в воздухе. Сынишки богатеньких родителей напряглись. Один из них сжал кулаки. - Тебе стоит быть осторожнее, - холодно сказал женственный Жизель. - Это школа, а не сцена. - А вам - привыкать, - ответил Гриммджо. - Я здесь надолго. Надеюсь, вы не против шума. Он обошёл их, даже не замедлив шаг. Ичиго перевёл дыхание. Он с друзьями все это время был подаль и видел всё. - Ты в порядке? - спросила Рукия, внезапно оказавшись рядом с ним. - Ты видела это? - тихо спросил он. - Видела, - кивнула она. - И знаешь что? - Что? - Мне всё равно, кто из них богаче. Она посмотрела на Ичиго и улыбнулась - просто, по-настоящему. - Главное, кто рядом. Ренджи хмыкнул, приобняв низкую девушку за плечи, из-за чего та уперлась парню лбом в бок. - Белая форма, чёрная форма… жрать всё равно всем хочется. Ичиго невольно улыбнулся. В этот момент он почувствовал, как кто-то дёрнул его за рукав. - Эй, - сказал Гриммджо, уже стоя слишком близко. - Ты идёшь или собираешься всю перемену философствовать? Ичиго встретился с ним взглядом. - Куда? Гриммджо оскалился. - Узнаешь. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл по коридору, не сомневаясь, что его догонят. Ичиго секунду постоял, потом пошёл следом. Всё равно ему небыло смысла уже куда-то убегать. Большая перемена только начиналась. А элитная школа медленно показывала зубы. Большая перемена шумела даже на крыше. Ветер играл с волосами, доносились крики с нижних этажей, звонки и смех, а где-то вдалеке — звук падающего мяча. Шум города смешивался с шумом школы, создавая странное чувство, будто всё это — отдельная, дикая реальность. Ичиго шёл рядом с Гриммджо, который шагал уверенно, почти царственно, не обращая внимания на шум. Белая форма Гриммджо выделялась и ярко контрастировала с тёмной униформой Ичиго, подчёркивая, кто здесь «элита», ученик-платник, а кто «бедняк», стипендиант, и это усиливало ощущение, что он владеет пространством, даже если формально оно - всего лишь крыша школы. - Ха-ха-ха… - Гриммджо засмеялся, заметив Ичиго. - Бедняк слушает мою музыку и тихо подпевает… а? Забавно, как такие, как ты, реднеки, угарают по моему творчеству. Ичиго моргнул, улыбка сорвалась: - Ну да, а что, тебя это смущает, засранец? Гриммджо наклонился к нему ближе, глаза блестели, а голос стал режущим, хищным: - Смущает? Нет, милый Куросаки, меня больше забавляет, как ты тут горбатишься в три пота, чтобы оплатить эту школу, и при этом ещё фанатеешь по МОЕЙ музыке. - Ты реально считаешь это смешным? - не выдержал Ичиго. - Смешным? О, нет, это ебаня великолепная мерзость. - Гриммджо шагнул ближе, воздух между ними сжался. - Посмотри на себя: униформа тёмная, волосы как будто с утра не трогал, глаза… полные этого жалкого «я пытаюсь быть крутым, но меня жрут заботы». Смешно до тошноты. Ичиго сжал кулаки, но взгляд держал ровно: - Ну и что, пошёл ты, Гриммджо. Гриммджо рассмеялся, хрипло, издевательски: - Ахаха… именно это мне и нравится. Смотри на себя: платник, работаешь как лошадь, униформа бомжа… а ты всё равно дерзишь. Как жалко и одновременно забавно. - Я не жалкий, - сказал Ичиго, - и не собираюсь быть твоей жертвой. - О, беднячок… - Гриммджо продолжал, словно катаясь на волне собственного удовольствия - Твой мир такой убогий, что даже твоя попытка держаться за что-то «крутое» выглядит жалко. - Слушай, ты реально говнюк, - выдохнул Ичиго. Гриммджо прищурился, наклонился, почти шепотом: - Ха-ха, да… и это самое забавное. Ты реально думаешь, что у тебя есть шанс меня впечатлить? Я могу продолжать поливать тебя помоями, а ты будешь лишь кивать и улыбаться. - Попробуй, - спокойно сказал Ичиго. - Я не твоя жертва. На крыше повисло молчание. Друзья Ичиго, Рукия, Ренджи и Иноуэ, слегка напряглись, пытаясь вмешаться, но Гриммджо лишь хмыкнул: - А, хотите вставить свои «мудрые» слова? Сидите. Это мой раунд. Парень стоит, значит, игра идёт только между нами. Ичиго глубоко вдохнул. Внутри всё горело, но он не отвернулся: - Ладно… тогда по полной. Гриммджо усмехнулся. - Вот это я понимаю, Кур-росаки… шибко смелый беднячок. Ветер сдул волосы, но никто не шелохнулся. На крыше повисло чувство, что сейчас начнётся что-то нехорошее. Тогда Ичиго с блеском в глазах замахнулся на столь выбесившего его крашеного идиота. Удар вышел резким, неровным - не из тех, что тренируют годами, а из тех, что рождаются из злости и унижения. Кулак попал Гриммджоу в плечо, почти скользя, но этого оказалось достаточно. - Ты чё, охуел?! - рыкнул Гриммджоу, отшатнувшись на полшага. Ичиго даже не успел подумать. Всё, что копилось - бессонные ночи, подработки, униформа, насмешки, и вот это мерзкое, ленивое «беднячок» - вырвалось наружу. Он ударил снова. На этот раз - в челюсть. Гриммджоу хмыкнул. Не от боли - от азарта. - А-а, вот так, значит? - он сплюнул в сторону и тут же ответил, резко, без предупреждения. Ичиго отлетел к ограждению крыши, дыхание сбилось. В голове звенело - не только от удара, но и от осознания. "Я… бью его. Того самого. Чей голос слышал каждый день." - Ичиго! - крикнула Иноуэ. - Да вы совсем ебанулись?! - рявкнул Ренджи, бросаясь вперёд. Рукия схватила Ичиго за руку, пытаясь оттащить: - Хватит! Ты не обязан это терпеть, но— - Пусти! - выдохнул он, вырываясь. Гриммджоу уже был рядом. Он бил жёстко, без лишних движений, будто дрался не впервые. Ичиго принимал удары на корпус, на руки, иногда промахивался, иногда попадал, но все равно так же отвечал на этот натиск. Костяшки горели, во рту чувствовался вкус крови - своей или чужой, он уже не понимал. И в этом был самый мерзкий момент. Ему нравилось. Не боль - ощущение, что он больше не молчит. Что он не просто «бедняк в чёрной форме», а человек, который может дать отпор. - Ну что, фанат, - усмехнулся Гриммджоу, вытирая кровь с губ большим пальцем. - Вот ты какой. Разочаровался? Эти слова ударили сильнее кулака. - Заткнись… - прошипел Ичиго и снова пошёл вперёд. "Я не должен был тебя идеализировать. Ты не герой. Ты просто… человек. И тот ещё мудак." Ренджи всё-таки влез между ними, получив локтем в бок. - ХВАТИТ! - заорал он. - Вы сейчас всех подставите! Иноуэ схватила Ичиго за плечи, дрожащими руками: - Пожалуйста… остановись… Ичиго тяжело дышал. Руки дрожали. Он смотрел на Гриммджоу - растрёпанного, с синяком, но всё ещё ухмыляющегося. - Чё, всё? - усмехнулся тот. - Или ещё хочешь доказать, что ты не просто ебаный фанат? Ичиго сжал кулаки… и медленно опустил их. Не потому что испугался. А потому что понял: если ударит ещё раз - назад дороги не будет. - Пошёл ты, - хрипло сказал он. - Я не твой фанат. И никогда им больше не буду. Гриммджоу прищурился. А потом рассмеялся. - Врёшь, Куросаки. Самое смешное что ты всё равно продолжишь слушать. Звонок разорвал воздух. Большая перемена закончилась. А у Ичиго внутри - что-то окончательно треснуло.