Чемпионат мира по зельям

— Думаю, финальное испытание чемпионата будет особенно сложным… — вздохнула Гермиона. — Нам нужно хорошенько подготовиться к нему и учесть все прошлые ошибки. — Ты права, — кивнул Гарри. — Нужно меньше стараться, а то опять изобрету какое-нибудь мега-зелье, и будет мне куча лишнего внимания. А оно мне надо? Они сидели в гостиной Гриффиндора на одном диване. Гарри не решался обнимать Гермиону при всех, но сидел достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её плеча. — Но и об учёбе забывать нельзя! Вон у тебя средний бал по Защите от тёмных искусств как сильно упал… — Да я стараюсь, как могу! Но Грюм постоянно поглядывает на меня и хихикает, как злодей… А ещё постоянно бормочет что-то вроде: «Ничего-ничего, на кладбище встретимся!» Что это вообще значит?! — Наверное, он советует относиться к жизни философски, признавая скоротечность нашего бытия, которое, так или иначе, закончится на кладбище, — предположила Гермиона. — Ну… ничего лучше в голову не приходит. Не может же это быть неким тайным злодейским посланием… В гостиную зашёл Рон. Он всё время запинался за чересчур длинную чёрную мантию, но переодеваться во что-либо другое наотрез отказывался. Вообще-то, он даже подал прошение о переводе его с Гриффиндора на Слизерин. Но когда слизеринцы узнали о том, кто собирается к ним перевестись, то тут же собрали петицию со всеми подписями, чтобы и близко его не было на их благородном факультете. Гарри лишь покачал головой, глядя на своего, уже кажется, бывшего друга. Рон с ними не разговаривал. И это было лучшее его решение за все годы знакомства с Гарри и Гермионой. Они наконец-то могли отдохнуть от его бесконечных жалоб на всё подряд. Теперь он ныл Снейпу, который ныл ему в ответ. — Мне кажется, или у Рона, и правда, нос становится крючковатым? — нахмурившись, спросил Гарри. — Похоже на то, — пожала плечами Гермиона. — Я в какой-то момент перестала за ним следить… — Ну, если уж он сам за собой не следит, то и мы, вроде как, не должны, — кивнул Гарри. — Слушай, у меня всё-таки какое-то плохое предчувствие. Как будто бы что-то не так. — В смысле? — Ну, смотри… С одной стороны, меня ждёт последнее испытание, после которого я, по идее, должен быть свободен. И всё, вроде как, должно наладиться. Так? — Так, — кивнула Гермиона. — Но сама подумай, когда такое вообще было? На первом курсе мы сражались с чокнутым двумордным Квирреллом. На втором со змеёй-переростком, на третьем я, точнее, моя душа, едва не стал обедом дементоров. Тебе не кажется, что здесь есть некая закономерность? — Ну, вообще-то кажется, — кивнула Гермиона. — Просто я не хотела тебя пугать. Гарри был одновременно благодарен ей и расстроен. — Что ж, — сказал он, — значит, нужно подготовиться ко всему, чему только можно... Конечно, можно было бы понадеяться на Дамблдора. Он ведь величайший волшебник, самый лучший директор Хогвартса за всю его историю и всё такое... Они посмотрели друг на друга, а потом одновременно расхохотались. Да так, что все гриффиндорцы с любопытством на них уставились. — Ой, не могу, Гарри, это твоя лучшая шутка за сегодня! — Гермиона утёрла, выступившие на глазах слёзы. — Слушай, надо надеяться только на себя. А значит, придётся ещё больше тренироваться. — Но, надеюсь, это не помешает нам погулять сегодня вечером? — Не помешает. — Щёки Гермионы едва заметно порозовели. — Вот и славно! Мне ведь, ко всему прочему, нужны ещё и положительные эмоции…