Роковое решение

Изабелла уже третий день замечала, что с дочерью происходит что-то неладное. Нельзя сказать, что Габи отдалилась, но перемены были слишком очевидны, чтобы их не заметить. Девочка, всегда тяготеющая к лёгким, приталенным нарядам, вдруг стала выбирать просторные вещи, будто пытаясь спрятаться в них. Хотелось верить, что всё это — следствие ссоры с молодым человеком, обычная подростковая депрессия, но внутренний голос твердил: здесь что‑то гораздо серьёзнее. Сидя за завтраком, Изабелла вновь отметила: дочь не ест, а лениво ковыряет вилкой омлет на тарелке. Женщина вздохнула, сжала руку мужа, привлекая его внимание и прерывая разговор с сыном о последнем футбольном матче. Взглядом Изабелла указала на дочь — без слов, но с явной просьбой вмешаться. Её собственные попытки понять происходящее ни к чему не привели, оставалось лишь надеяться, что Генрих сумеет получить ответы. Тот, уловив её сигнал, на секунду задержал взгляд на жене, затем перевел глаза на Габи. Что‑то в поведении дочери и правда выбивалось из привычного ритма их семьи. Подождав, он негромко и ровно произнес: — Габи, что не так с завтраком? Почему ты только перебираешь еду по тарелке? Девушка вздрогнула, будто не сразу осознала, что обращаются к ней. — Я… — начала она, и, быстро опомнившись, добавила: — А чем закончился матч? — попыталась увести разговор в сторону. Изабелла заметила этот манёвр и недовольно покачала головой. Она знала: у дочери могут быть тайны, но раз уж решила их хранить — стоило хотя бы лучше владеть собой. Генрих смотрел прямо, не отрываясь: — Габриэла, не уходи от вопроса. Мне важно услышать ответ. — Я просто… отравилась. Мне нехорошо, — тихо произнесла девушка. — Правда? — в его голосе звучало недоверие. Он изучал лицо дочери, будто пытаясь уловить ложь не только в словах, но и в дыхании. — Конечно, — выговаривая слова, Габи старалась звучать уверенно, но голос всё равно дрогнул. Франц усмехнулся в чашку кофе, не скрывая иронии. Он знал настоящую причину сестринского «плохого самочувствия» и с любопытством наблюдал, как отец шаг за шагом приближается к разгадке. Генрих, не отводя взгляда, произнёс: — Знаешь, Габи, мне кажется, в воздухе пахнет не лекарствами, а неприятностями. — Пап, я не вру, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и искренне. Он посмотрел на дочь ещё несколько секунд, но вместо того, чтобы продолжить допрос, взял телефон в руки — короткий жест, означавший, что он принял решение действовать иначе. Франц лишь хмыкнул на такое поведение сестры. Ее стратегия была провальна и ему было интересно, как будет дальше разворачиваться эта линия событий. Он уже некоторое время знал о причине её “отравления” от Сальваторе. — Так ты говорил про матч, Франц? — произнес он, будто продолжая прерванный разговор с сыном. — Ну, — подхватил тот, легко перехватывая направление беседы, — защита у них просто провалилась. Могли вытащить игру, если бы рискнули… Смотрит на девушку с подозрением и понимает, что нет смысла так пытать и надо все узнать иначе, берет телефон в руки и пишет Тейлору. - Мне кажется, что они выбрали не правильную линию защиты в конце матча. - продолжил свою мысль Франц, привлекая внимание снова к себе. - Там и оборона в конце слабоватая и как будто совсем не убедительная. Франц, а как лучше было им сдаться без боя или так как они - замечает поведение и нервоз дочери. - Это по твоему был бой? - усмехнулся, отпивая кофе. - Они так увлеченно бегали за нападающим, что забыли о мяче. - Как я сейчас с твоей сестрой - смотрит на семью - В целом твоя попытка была даже более удачной, чем их вчерашняя защита. - хмыкнул, наблюдая за сестрой и ее нервозностью. - Звучит так будто тренер у команды был сам не готов к такому повороту - слушает сын и смотрит на дочь, буквально считывая вранье и страх - Я думаю, что он выстроили неправильную стратегию, которая привела к провалу игры. - произнес, понимая что фокус отца находится на сестре. - А может речь тренера была не убедительной, что еще больше запутало игроков? - смотрит то на сына то на дочь. - Нет, здесь то все было понятно. Просто они побоялись рисковать. - Но думаю им нужно сменить тактику и тогда риск может быть оправдан. С каждым словом атмосфера за столом становилась тяжелее. Для Габи же это мнимое возвращение к спокойствию было как спасение: хотя бы на несколько минут разговор перестал вращаться вокруг нее. Наблюдает за дочерью и ее поведением нутром чувствуя, что она молчит, врет и скрывает какую то большую проблему, которую ей не решить. - Знаете что семья? А не поехать ли нам в Швейцарию в какой нибудь крутой медицинский СПА проверим анализы подышим воздухом и сходим на массажики. Думаю это и нам всем будет полезно, вкусно и интересно, так еще время вместе проведём. Дорогая, как тебе план? - смотрит на жену, надеясь, что она поняла к чему это все. - Я давно тебе предлагала съездить в Карловы Вары. - посмотрела на мужа, но умолчала о том, что предпочла бы этот отдых без детей. - Так звучит интересно конечно. И главное проведем время вместе тоже здорово. - Я тоже “за”. Если вам это интересно. - произнес Франц Теодор. - Очень хочу ходить на массаж… - Значит общим голосованием мы все отправляемся отдыхать. Так дети идите собирайтесь.- сказал чтоб переговорить без лишних ушей с женой. Габриэлла первой покинула столовую поджав губы. В ее планы абсолютно не входила поездка на оздоровительный курорт. Но сказать родителям она не решилась. Напряжение сковывало ее все больше и больше. Франц же наоборот, был весьма доволен этим предложением и решением. Это давало ему две возможности сразу. Наказать сестру за ее связь с Сальваторе и полечить спину, которая пострадала после его последнего рейда. Когда дети разошлись, за столом повисла тишина. Генрих задержал взгляд на чашке, машинально вращая ложку, будто собирался с мыслями. Изабелла сидела напротив, наблюдая за ним и чувствуя, как напряжение, скопившееся за утро, медленно прорывается наружу. - Не пойми меня неправильно… - начала она. - Но в моих планах на отдых мы были вдвоем, без детей. - Эта возможность узнать что с Габи и плюс ко всему они не будут все время с нами. - Я не сомневаюсь, что Франц найдёт чем себя развлечь… с его талантами и внешними данными. - усмехнулась, зная о славе сына и его похождениях. - Мы должны узнать правду. — Знаешь, — сказала слегка подумав она, — я всё чаще думаю, что с Габи происходит нечто большее, чем просто ссора с парнем. Генрих поднял на нее глаза. — Что ты имеешь в виду? — У неё все признаки… — Изабелла запнулась, опуская взгляд. — Генри, я боюсь, что она беременна. Он долго молчал, будто не расслышал. Потом откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу и произнес, глухо: — Скажи прямо. Насколько ты уверена? — Процентов на семьдесят. — Голос её дрогнул, но тон оставался твёрдым. — И, что хуже, она, похоже, хочет оставить ребёнка. В глазах Генриха мелькнуло что‑то опасное — не просто злость, а тяжёлое, почти физическое разочарование. — Нет, этого не будет, — сказал он спокойно, но так, что спорить не хотелось. — Я не хочу быть дедом. — Как и я — бабушкой, — вздохнула Изабелла. — Но посмотри на неё. Она будто уже решила всё сама. — С чего ты взяла? — резко обернулся он. — Я вижу это. По тому, как она держится, как выбирает одежду. По взгляду. И ещё… — Белла чуть сжала губы. — Я уверена, что отец ребёнка — Сальваторе. Генрих сжал кулаки. — Даже не сомневаюсь. Из всех её знакомых он единственный, кого я действительно не одобрял. И, очевидно, не зря. — Ты же не думал, — усмехнулась Изабелла с горечью, — что на их “учебных путешествиях” они действительно изучали историю? Он не ответил. Глухое молчание повисло между ними. Потом он коротко, как приговор, произнес: — Если это правда — я хочу доказательств. Я хочу знать наверняка, прежде чем принимать меры. — Меры, Генри? — осторожно переспросила она. — Что ты собираешься делать? — Всё, что потребуется, — отрезал он. — Но я не позволю, чтобы она разрушила нашу жизнь. Изабелла покачала головой. Её злили и его решительность, и собственное бессилие. — Я предупреждала тебя. Когда ты разрешал ей слишком много, когда потакал любой прихоти. Она почувствовала, что может управлять тобой. Теперь пожинаем последствия. — Хватит, — резко сказал он, поднимаясь из-за стола. — Не время для упреков. — А когда, Генри? Когда из твоей “любимой девочки” вырастет мать-одиночка? — ее голос задрожал, но в нём звучала не истерика, а усталость. — Ты слишком долго играл в терпимого отца. А теперь, боюсь, поздно что-то исправлять. Он обернулся к ней, устало, без злобы. — Может быть. Но я всё равно должен услышать это от неё самой. Если подтвердится — я сделаю то, что должен. — И что же ты «должен»? — горько усмехнулась Белла. — Генри, правда тебе не понравится. — Я уже не ищу удовольствия. Я ищу выход, — сказал он, отходя к окну. — Если она действительно ждет ребёнка от этого мальчишки, я должен понять, где мы ошиблись. — Мы оба ошиблись, — тихо ответила Изабелла. — Но, боюсь, теперь расплачиваться придётся ей. Он долго стоял молча. Потом произнёс уже почти шёпотом: — Я не позволю, чтобы этот ребенок родился. Не от него. Не в этой семье. Я его сам, лично, стерилизую. Изабелла закрыла глаза и кивнула, не находя слов. Она понимала: разговор окончен, но буря только начинается. Генрих вошел в гостиную уже не тем человеком, каким уходил утром. В нём чувствовалось что‑то новое — собранное, холодное, опасное. Изабелла сидела рядом, не вмешиваясь. Она знала: если пытаться его удержать сейчас, можно лишь усугубить. Габриэлла стояла у окна, бледная, с застывшим взглядом. Когда отец произнёс её имя, она не обернулась. Но сказала то,что думала и так четко и честно знала,что будет до последнего это отстаивать. - Это мой ребёнок и мне решать, что делать и как. - произнесла Габриэлла, смотря на отца. - Пока ты мой ребенок - Я буду за тебя решать что тебе делать и как тебе это делать. Вместо учёбы ты меня радуешь такими успехами. Это не то, что я хочу. Ты врешь мне и ты потеряла право открывать рот. Я сказал никаких детей в твоём возрасте. Это мое слово. Если ты будешь мне продолжать что-то доказывать. Тогда вон дверь и до свидания. - рычит с металлом в голосе смотря на дочь и сдерживая свои эмоции и чувства, злость недовольство, разочарование и полное непонимание и нежелание видеть это. - Ты никогда не выставишь меня из дома, потому что любишь меня. - она решила избрать другую тактику. - Я же твоя любимая девочка, пап. - смотрит на отца, не узнавая его.. - С чего это ты взяла? Ты когда поступила ровно так как поступила. Ты перестала быть той любимой девочкой, которую я знаю. Сейчас передо мной совершенно непонятный, лживый и жестокий человек, который врет, молчит и считает что она излишне взрослая. Что же пусть идет куда хочет и к кому хочет. - смотрит на дочь, сдерживая злость и обиду. - Папочка, но ты же так не думаешь… - взяла отца за руку. - Убери руки от меня…я думаю ровно так как сказал. Ты поступила для меня недопустимо. Я избаловал тебя как самую любимую девочку… доченьку… а ты вместо истории и языка преподнесла такую новость. Мне это не надо. Я не планировал, что стану дедом. Иди туда куда хочешь, если оставишь ребенка. - убрал от себя руки, идя в свой кабинет сдерживая все свои чувства внутри. - Пап, это же неправильно и бесчеловечно убивать невиновного. А если бы на моем месте была мама? Ты бы тоже заставил ее в моем возрасте делать аборт от тебя? - спросила, смотря на отца. - Я знаю вашу историю. Она была всего на год старше меня, когда вы начали отношения. - Прими этот грех на свой счет. Я все свои грехи прекрасно знаю и говорю, что я плачу за них по счетам. Там я тоже приму кару за все. Твоя мама всегда умела думать головой прежде, чем делать и идти с кем то в постель. Да ты знаешь, но ты знаешь что у нас такого не было. Да и что то новоиспеченного папаши я не наблюдаю. Значит ему это не надо и ты ошиблась в выборе. Это твое право и твоя ошибка, научись с этим жить, думать головой и помни, что все что я делал тебе из-за излишней любви. Ты пытаешься залезть с ней мне на голову, но я тебя скидываю. Да я тебя люблю, но ты сейчас все это убила во мне оставив горечь, желчь и боль, чувство что меня предали. А это я не прощаю. Никогда никогда. - сказал и ушел в кабинет громко хлопнув дверью. Дверь захлопнулась. Эхо этого звука, будто удар, прокатилось по дому. Изабелла осталась с дочерью — бледной, с опущенными плечами. — Мам… — Габи шагнула к ней, но та отступила. — Не начинай, — прошептала Изабелла. — С ним спорить было глупо, но бросать вызов — глупее вдвойне. Он не простит. — А ты? — спросила Габи. — Ты простишь? Белла посмотрела прямо в глаза дочери. Долго. Не ответив на ее вопрос, Изабелла молча наблюдала и думала о происходящим, чувствуя, как холод ужаса и боли медленно охватывает все ее существо. Она никогда прежде не видела мужа таким — ослеплённым гневом, словно бурей. Когда он, не сдержавшись, захлопнул за собой дверь, в доме повисла звенящая тишина. Белла поняла: выбора для Габи больше нет. Если девочка хочет остаться частью этой семьи, ей придётся сделать то, что велит отец,сделать аборт. Шаги её казались призрачными эхом в коридоре — тихими, но твёрдыми. Войдя в кабинет мужа, она бесшумно закрыла дверь, запирая с собой боль, страх и тревогу. Генрих сидел в кресле, тяжело дыша. Он был сломлен — не яростью, а тем, что всегда лежит под ней: обидой, разочарованием, чувством вины. Его мысли путались, сердце металось где-то между любовью к дочери и горечью от предательства. Это молчание, эта сцена с манипуляциями он не мог понять и поверить, что это его дочь и что она так сделала, даже отчасти винит себя, что может он плохо воспитывал и избаловал и слишком любил. Изабелла приблизилась медленно, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие. Молча опустилась на колени, прижалась к его груди, давая ему почувствовать — она рядом, она его любит. Он лишь слабо сжал её плечи, будто боялся, что если отпустит, потеряет и ее. Белла скользнула губами по его шее, прижалась щекой к плечу, чувствуя, как внутри него всё ещё бушует шторм. Говорить о дочери сейчас было бы опасно — одно неверное слово, и он снова сорвется. — Малыш… — тихо прошептал он, глухо, будто из-под тяжести собственного сердца. — Люблю тебя. Но не сейчас. Просто побудь рядом. Он взял её за руку, крепко, почти судорожно, прижал к себе, спрятав лицо у её плеча. — Я рядом, — ответила она едва слышно. — Мне нужно было убедиться, что ты немного успокоился, — прошептала и снова легко поцеловала его макушку зная, как опасен он может быть, когда чувства берут верх. — Я всё решил, — сказал он глухо, будто вынося приговор себе. — Пусть выбирает. Оставит — пусть уходит. Решит прервать — я приму. Но я больше не могу доверять. Габриэлла… моя главная ошибка. Изабелла аккуратно подняла голову, её пальцы ласково коснулись его щеки. — В тебе говорит боль, Генри. Не ошибка она. Ты любишь её. Просто сейчас тебе больно. Она немного отстранилась, чтобы поймать его взгляд, и едва заметно улыбнулась: — Вспомни нас в её возрасте… Мы ведь тоже думали, что всё понимаем. Он усмехнулся грустно: — Мы думали головой… а она — только сердцем. И всё равно соврала. Я верил в нее, Бэла, а теперь чувствую, что сам виноват. Может, недолюбил… или слишком любил. — Это не твоя вина, — тихо сказала она. — Ни один отец не может быть идеален. — А всё равно будем виноваты, — вздохнул он. — Как бы ни старались. Но Сальваторе… я этого мальчишку больше не хочу видеть. Пусть исчезнет из её жизни навсегда. — Генри. — Она поймала его взгляд. — Подожди. Сейчас нельзя ничего решать. Ты устанешь от ярости, и тогда всё увидишь иначе. Я тебя никуда не отпущу, пока не успокоишься. Он опустил голову, взял её ладонь и, долго молча глядя на неё, сказал уже мягче: — Спасибо тебе. Без тебя я бы, наверное, сгорел. Я жду от нее единственного — осознанного шага. Но если она оставит это дитя… никакой поддержки, ни слова. Так будет правильно. Белла печально улыбнулась: — Ты всегда держишься. А насчёт того, что я назвала тебя дедушкой… прости. Я просто вижу, каким ты будешь. Тёплым и настоящим. Он впервые за вечер улыбнулся по-настоящему. — Может быть. Но не сейчас. И прости, что был груб, — он коснулся губами её руки. — Мы оба были резки, — ответила она, прижимаясь к нему. — И оба ранены. Он обнял её крепче, прижав к себе, и тихо прошептал: — Главное — не потерять нас. Изабелла уткнулась носом в его шею, обнимая, чувствуя, как их дыхания начинают звучать в унисон. За тонкой дверью всё ещё существовал мир, полный боли и тишины, но здесь, в объятиях друг друга, они на мгновение нашли спасение. Габриэлла сидела на ступеньках и не могла поверить в то, что только что произошло. Отец фактически отказался от нее. Не поддержал ее и не принял ее решение, как это всегда было. Вместо этого он ясно дал понять, что она ему не дочь. Спускается вниз по лестнице, наблюдая картинку сестры сидящей и слышал то, что говорил отец, так как он был прав, но тут вся ситуация была неправа именно Габриэлла и поэтому он решил посмотреть на нее и как она будет реагировать. Все так же молча сидит на ступеньках, чувствуя себя опустошенной. Она ожидала такого поведения и реакции от мамы, но не от папы. В этот момент девушка заметила брата. - Пришёл сказать, что ты был прав? - Пришёл сказать, что у тебя нет ума и секс просвета. И тем более молчать когда отец почуял неладное и стал с тобой по доброму разговаривать, а ты молчал, то ты получила того, чего добивалась. Отец разочарован и это понятно, сколько раз из за тебя они с мамой чуть не доходили до развода, когда он тебе все разрешал и потакал. - Не вини меня в их скандалах. Папа просто единственный, кто меня любил в этом доме. Мама всегда все запрещала, зато тебе, ее любимому сыночку, можно абсолютно все. У тебя нет никаких запретов от мамы. -Да ну разве, а ты хоть раз интересовался этим. Ах нет ты потому что занята была вечно собой и когда тебе дали понять, что мир не крутится вокруг тебя. Ты стала бедной и несчастной, никто ее любит и все ее обижают. Принцессе не разрешают завести живую куклу. - Ребёнок это не кукла и я не была занята только собой. Я просто хотела быть непрозрачной для обоих родителей. Тебе это не дано понять. - Я не прозрачный и для обоих родителей важный и нужный, как и ты моя дорогая сестра. И нет ты была всегда только я и я. Ты мало что знаешь про семью и ко всем ты высокомерна и эгоистична. Поэтому ты не понимаешь, что происходит и что будет если ты оставишь своей киндер сюрприз. Я больше чем на 100 процентов уверен Сальваторе такое счастье не надо. - Сальваторе знает о нем и был очень рад, когда узнал. И вы все привыкните к этой мысли. - она положила руку на живот в защитном жесте. - Конечно ты не прозрачный. Мамин любимчик. Она всегда видит только тебя. А она знает, сколько девушек у тебя было? Может быть ты уже давно отец? - Свои проблемы я решал и решаю сам, да но значит раз он рад, но родители не примут тебя с таким подарком. Значит будем прощаться,сестрица - сказал проводя по волосам понимая,что все это глупость и это детский поступок - Что значит прощаться? -Ты думаешь отец не серьёзно сказал про порог и прощаться. - Он раздражен, потом он остынет и все вернется на свое место. - Я думаю что теперь ничего не будет как раньше. - Зря ты так думаешь. Ему просто нужно время остыть. - Габи ты как святая наивность. Отец такое не прощает и точно не разрешит. Потому что ты дите и я не уверен, что ты готова стать матерью. - Франц, не тебе судить о моей готовности стать матерью. Я буду лучшей матерью, чем наша. Я буду любить его независимо от того, кто он. Для меня дети будут равными. - тихо сказала последнее. - Так и мы равны перед мамой и ты сама себе чего то придумала, но твои действия детские и глупые. И да я точно говорю если ты родишь ребенка то тебе среди нас места не будет. Прости но такова жизнь. - Она всю жизнь мне все запрещает. Тебе все всегда было можно. Если ты так говоришь, то это только мамино влияние. Чем я не могу похвастаться. -Не правда просто ты пыталась сесть на шею, где с отцом ты имела большой успех, чем с мамой и поэтому сейчас тебе все кажется несправедливо, хотя тебя любят все и даже больше, чем ты это представляешь и поэтому у тебя нет чувства равенства и того, что ты в этой семье буквально любима всеми. - Раз я люблю тебя меньше всех и мне не привыкать быть злодейкой в твоей судьбе, тогда тащи свою задницу в машину, Габриэлла. - строгим и холодным тоном произнесла Изабелла. Она уже некоторое время слушала диалог сына и дочери. - С чего это я должна слушать тебя. Ты хочешь мне навредить или выставить из моего же дома и нервничать в моем положении - сказала продолжая сидеть - Если уж на то пошло, то это дом твоего отца. Не твой. Из твоего тут пока только ребёнок, который ещё может не пройти естественного отбора. Я сказала тебе встать. - смотрит взглядом, не предвещающим ничего хорошего. -Ты виновата, что папа поступил так со мной - встала и со ступеней и медленно спускается - С чего ты решила что он не пройдёт.. - Конечно я. И что дальше? - смотрит на дочь, давая ей те эмоции, которые она хочет. - Что ты можешь мне сделать? Ты маленькая, безмозглая девочка и именно поэтому этот ребенок может не пройти естественный отбор. - смотрит ей в глаза. - Давай я тебе подробно объясню варианты твоего будущего. У тебя их не так много. Первый - ты соглашаешься ехать на аборт и ты остаешься в семье. Возможно, со временем, отец простит тебя. Однако, не думаю, что ты сможешь и дальше вить из него верёвки. Второй - ты оставляешь этого бастарда. Но тогда я сейчас отхожу тебя в семью Сальваторе и ты больше никогда не переступаешь порог любого дома, где находится любой член этой семьи. Решай. -Это бесчувственно и не человечно. Это живое существо, которое и ты и папа хочет чтоб я убила. Вы понимаете, что это жестко. - Хорошо, значит ты выбираешь семью Сальваторе. Тейлор тебя отвезет. - указала на Тейлора, который появился в дверях. - Все твои вещи я пришлю с грузовой машиной. Франц, можешь попрощаться с сестрой. С этого момента она не является частью нашей семьи. -Мам, что ты говоришь какие выборы, что за бред.-стоит и не верит, что все происходит с ней. - Габриэлла, ты решила что взрослая. Достаточно взрослая, чтобы завести ребенка. Это значит, что ты достаточно взрослая для того, чтобы его содержать, заботиться о нем и принять на себя ответственность. Раз ты не соглашаешься на аборт. Тейлор отвезет тебя к твоей новой семье. Но запомни. Если они тебя не примут - в этот дом, как и в любой другой, ты вернуться уже не сможешь. Мы в твоей жизни больше роли не играем. Поторопись, потому что у нас вылет через 3 часа на курорт и мы бы хотели закрыть вопрос с тобой и твоим окончательным решением. - говорит абсолютно серьезно, давая понять, что шутки закончились. - Тей, заводи машину она сейчас придёт к тебе. Стоит в шоке и не понимает за что так с ней. - Не стой как столб. Я тебе уже сказала, что ты уходишь из нашей семьи со своим ребёнком. Двигайся давай. -Мама ты что - Габриэлла, мы уже разобрались с тобой, твоей ситуацией и твоими хочу. Хочешь оставить ребенка идёшь к семье этого ребенка. Это значит, что ты теперь находишься под полной протекцией Сальваторе и его семьи. Мы к тебе больше отношения не имеем. Нет, разумеется, если он изнасиловал тебя, тогда это другой вопрос. Но тут, на сколько я могу понять, было взаимное согласие. Мне уже начинает надоедать наш диалог об одном и том же. Не заставляй меня начинать действовать по другому. Тебе это не понравится. С отцом ты как-то активнее разговаривала и даже двигалась, почему же сейчас ты молчишь? Стоит не верит, что это говорит мама и такие ужасные вещи и слова. - Мама ты что совсем меня не любишь. - У тебя проблемы со слухом или ты опять хочешь пойти по второму кругу в этом разговоре? Ты оставляешь ребенка и переезжаешь к Сальваторе. - Я хочу поговорить с папой. - А он не хочет с тобой разговаривать. - произнесла слишком резко, давая понять, что этот трюк у нее не выйдет. -Нет здесь папа главный а не вы и я буду говорить с ним. - Ты с ним уже говорила. Его мнение ты слышала. -Он меня не понял. - Ты сейчас резко окажешься не беременной? - Я буду говорить только с папой. - Значит ты вообще не будешь говорить. - взяла дочь за локоть и повела к выходу, начиная злиться уже по настоящему. Упирается и старается оставаться на месте. - Не заставляй делать тебе больно. Или ты уже не так хочешь, чтобы твой ребёнок прошёл естественный отбор? - дернула дочь сильнее, чем следовало бы, давая ей понять расстановку сил. - Или ты хочешь окончательно опозориться? Давай я и это могу тебе устроить. Твой отец тебе уже ясно дал понять свою позицию относительно тебя. Больше он не собирается с тобой разговаривать. Но если ты так хочешь, то Франц может за ним сходить, правда я не уверена, что ему понравится то, что он тут увидит. Подумай сама. Дочь, которая его разочаровала, сейчас стоит и откровенно хамит его жене. Думаю, что в этот раз выбор будет не в твою пользу. Но если ты хочешь испытать этот спектр эмоций. То давай позовём его. - Ты никогда меня не била.любила. - Да. Никогда тебя не любила. Ты с самого начала была маленьким вампиром. - сказала, помня беременность Габи как самый худший период своей жизни. - Сложно любить ребёнка, когда он питается тобой и твоей энергией. Ты с самого своего становления ребенком такая. Беременность тобой была самым худшим периодом моей жизни. У меня не было сил, энергии. У меня были одни сплошные ограничения и надзор. Никакого наслаждения. - честно сказала. - А еще, ты очень любила лечь так, чтобы пережать мне легкие или желудок. Изначально проблемный ребенок. Но так горячо любимый его папочкой. Откровенно говоря если бы не твой отец, я сомневаюсь, что выдержала бы всю беременность тобой. У меня были обмороки, изнурительная тошнота и сплошное отсутствие сил. Я не могла сходить в туалет одна. Надеюсь, что ты поймёшь это в свою беременность, а потом твой ребенок будет вести себя также как и ты. -Да зато наверное с Францем все было идеально как ты хотела, маменька.- повернулась к Францу и сказала- Позови пожалуйста папу.. - Поверь мне, если бы с Францем у меня был такой негативный опыт как с тобой. Тебя бы сейчас в природе не существовало. Ты боишься потерять комфортный для тебя уровень жизни. Но при этом ты не думала о последствиях, когда раздвигала ноги перед Сальваторе. -Ты говоришь так будто ты меня вообще не хотела. - Не могу отрицать очевидное. - развела руками. - Отец не придет к тебе. Убежала, скрываясь от и матери. Закатила глаза от поведения дочери. - Делайте что хотите, но она должна свалить от сюда. - произнесла, обращаясь к охране, и пошла в спальню. Молчат и смотрят прямо. Зашла в спальню и тяжело выдохнула, прислонившись к двери и закрыв глаза. Вышел из кабинета и направился к Тейлору, чтоб отдать дело и потом отправиться к дочери и выставить ее вон.. Прислуга во всем доме разошлась по разным местам, стараясь не попадаться на глаза хозяевам. Зашел в помещение и увидел Тейлор, подошел и сказал. -Тейлор дело срочное и неотложное. Нужно срочно сделать и забыть все это. - И что ты хочешь, чтобы я сделал? - смотрит на босса, все еще переваривая то, что увидел 10 минут назад и поражаясь поведению Габриэллы. -Пусть твои ребята отправятся и покажут Сальваторе, кто он и почему все же не стоит ему делать. Колетт отправь к его родителям. Пусть снимет доказательства, что и им внук не нужен. И обязательно пусть ко мне придет Энцо я хочу сам выпроводить эту неблагодарную - После того, как она обошлась с Изабеллой я не уверен, что у тебя есть хоть какой-то шанс ее выгнать. - тихо произнес. - У меня здесь все есть и я никого слушать не буду тем более избалованную девчонку. - Ну хорошо. Энцо ждёт тебя у двери. - Как сделаешь. Жду отчет. - Хорошо. - начал работать, давая задания людям. Вышел из кабинета и посмотрев в телефон, нашел где дочь, вздыхая, чувствуя отвращение от ее поведения и отношении к Изабель - Энцо, возьми с собой перчатки. Не хочу, чтоб ты марал руки - провел по рукам Коротко кивнул, и достал перчатки из заднего кармана. Идет по сигналу догадываясь где она. Молча идет следом, не решаясь как то потревожить Босса или сделать что-то не так. Ощущая, что атмосфера во всем доме в целом изменилась. Подошел к двери, зная где она и испытывая разочарование от мечты в виде дочери до злобы смешанной с ненавистью и злостью за отношение к его любимой женщине. -Энцо, когда зайдем сразу выводи через черный ход и надень перчатки сразу.- сказал открывая дверь. Мужчина вновь коротко кивнул, надевая свои кожаные перчатки. Он был готов, хоть и не до конца понимал план. Открыл дверь зная где дочка и для начала решил все же словами договориться. - Габриэла, ты сделала все, чтоб тебя в этом доме никто не хотел знать. И эта моя последняя добрая воля так сказать по человечески. Встала и пошла вон и забудь все пути и дороги. Все твои карты и остальные активы я заморозил. Иди туда, где нагуляла этого бастарда. А мне ты больше не дочь. - Это она тебя настроила против меня? - злобно сказала о маме. - Лучше бы вы тогда избавились от меня также, как сейчас предлагаете мне избавиться от моего ребёнка. - она положила ладонь на живот в защитном жесте. - Это мой дом и я не уйду отсюда. -Нет это мой дом и ты не смеешь оскорблять женщину которая дала тебе жизнь. Изабель самая лучшая женщина и ты даже рта раскрыть не имела права на нее. Ты здесь никто и твои ребёнок никому не нужен и если у тебя есть выбор. У меня ответ. Ты никто. Энцо уноси это из моего дома и увези куда хочешь от этого дома как можно дальше. Она главный позор моей семьи. Ты унизила меня , но Изабель я такого не забываю и устр так, что ты пожалеешь о всех своих словах, а сейчас выполняйте мои приказы. Альфонсо разве костер.- сказал и вышел из комнаты с отвращением и злобой на лице чувствуя полную боль разочарование злобу и даже ненависть. - Папа что это значит? - испуганно произнесла, отходя от Энцо. - Что тебе здесь больше никто не рад и видеть тебя никто не желает. Ты обидела мою любимую и самую лучшую женщину. Тебе поэтому сейчас пути два. Но ты выбрала путь поэтому. Энцо тебя проводит насильно. Больше я тебя знать не желаю. Кроме Франца у меня теперь детей нет. - сказал зло смотря в глаза Габриэле и показывая все отвращение и презрение к ней. - Папочка, это все не правда. - тихо произнесла, не веря его словам. - Ты же никогда таким не был. Это мама? Точно это она настроила тебя против меня. -Мама лучшая женщина и мама, а ты ее не достойна. Меня не надо учить. Энцо уводи ее. Молча взял Габриэллу на руки и понес к машине, держа ее крепко не смотря на ее попытки ударить его или вырваться. Стоит и смотрит в окно и сжимая руку в кулак вздохнув. Спускается вниз по лестнице и проверяет телефон Выносит Габриэллу, сажая в машину. Провожает взглядом машину и пишет Энцо “Вези туда, где она его нагуляла “ Ответил: “Хорошо”. Сел в столовой за стол и думает. Изабелла сидела на полу в спальне. У нее не было сил что-то делать, как-то двигаться. Она пыталась прийти в себя после всех этих событий... после диалога с дочерью ощущения были совсем погаными. Она чувствовала себя ужасно, просто отвратительно. Сидит и думает о том, что делает и куда делась его женщина. Сидит на полу, пытаясь прийти в себя и переварить всю ситуацию в целом. Встал и идет в их спальню. Продолжает сидеть на полу, смотря в одну точку. Зашел в спальню, увидев жену сел рядом, садая на колени Не отреагировала, продолжая молчать из-за того что погружена в свои мысли. Обнимает и прижимает к себе, целуя в макушку. Закрыла глаза, чувствуя как они начинают слезиться от всех эмоций. Прижимает к себе давая ощутить безопасность и спокойствие, полную волю на чувства. - Я отвратительная мать. - тихо произнесла. - Она довела меня настолько, что я честно выложила ей все, что чувствовала к ней все это время… я действовала эмоционально… - Это нормально и правильно.. Ты молодец, что дала ей понять то, что ты чувствуешь…Твои эмоции пусть она знает. Но ее больше никогда не будет в этом. - обнимает и гладит по спине. - Ты простишь ее рано или поздно и она вернётся в этот дом и твою жизнь. - Нет, теперь назад ей в этом дом пути нет. Она сделала больно тебе, бейб. - Да, но я уверена, что ты ее простишь рано или поздно. Она твоя любимая девочка. - честно сказала, смотря на мужа. -Нет теперь все окончательно и бесповоротно. Разговор закончен -говорит смотря в глаза жене. - Генри… - тяжело вздохнула, понимая, что рано или поздно это изменится. - Бейб я не меняю решений и я не буду ничего менять и решении не изменю.. - Генри, дорогой, ты на эмоциях. - провела ладонью по щеке мужа. - Ты просто не сможешь вечно на нее злиться. И потом. Что если она в итоге сделает аборт? -Будем думать что будет когда будет. Но пока нет и нет. Все я, больше не хочу ее знать. Смотрит в глаза мужа, пытаясь понять его настрой. Обнимает жену, смотря в глаза. - Это все слишком для меня… - Я тебя понимаю, я все больше никаких американских горок в нашей жизни. Я ее отправил и ее дон Жуана проучил. - Что ты с ним сделал? - поинтересовалась, обнимая за шею. - Дал на откуп фантазии Тейлора. - Он может быть мягким. - Тейлор поехал не один. - Ну ну… -Не переживай я все решу поехали втроем отдыхать, как мы и хотели, бейб - целует за ухом. - Не будет ли этот отдых сейчас неуместным? - Не будет все будет хорошо. Это к лучшему и будет возможность пережить это. Забыть - Забыть… - усмехнулась, думая можно ли это забыть вообще. - Хотя бы попытаться и подлечить нервы. - Нервы подлечить точно не мешало бы… - Поэтому план надёжный. - Ну хорошо. Давай попытаемся отдохнуть. - Мудрое решение, бейб - Естественно, его же придумал ты. - покачала головой. Усмехнулся и смотрит на жену, беря на руки жену и неся в гардеробную. - Генри… - обняла одной рукой за шею. - что ты делаешь? - Собираемся в поездку бейб. - А с сыном ты вначале поговорить не хочешь? - поинтересовалась. - Может быть у Франца образовались более интересные дела, чем торчать на отдыхе с родителями? -Франц уже готовый к труду и обороне, но я так понимаю это просто повод. Он просто хочет потусить, но не платить. -сказал сажая жену на тахту. - Ты очень плохо думаешь о нашем сыне. Очень плохо. -Разве бейб - Да, однозначно. - Наш сын хитрый и явно лучше нас знает как извлекать выгоду - Не этому ли его учил ты? - Учил… - Тогда он преуспел в своём обучении. Разве не этого ты бы хотел? -Поэтому думаю мы все отдохнем чудесно. - И как же ты хочешь чудесно отдохнуть на медицинском курорте? Слабо представляю тебя, идущим на утренние процедуры. - смотрит на мужа, с легким интересом. Генрих хитро улыбнулся, поймав этот насмешливый блеск в глазах жены. — А вот и зря, милая, — сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. — Представь: раннее утро, свежий воздух, я — с чашкой кофе, ты — в халате, волосы треплет ветер… и ни одного звонка, ни одной ссоры, ни Габи, ни Франца. Только мы. Изабелла фыркнула, едва удерживая улыбку. — Хочешь сказать, ты готов заниматься всем чем занимаются на таких курортах? — Ради тебя — да, — спокойно ответил он, заглядывая ей прямо в глаза. Она замолчала, прислушавшись к его голосу. В нём не было привычной иронии, только усталость и какое-то мягкое, почти домашнее тепло. — Знаешь, — тихо сказала она после паузы, — если всё это правда, тогда я согласна. На курорт, на процедуры, пусть даже на диету из овощных пюре. Лишь бы вместе. Генри усмехнулся, потянулся к ней и поцеловал в лоб. — Тогда собирай чемоданы, mi amore. На этот раз — без возражений. — Только при одном условии, — мягко ответила она. — Каком? — Ты пойдешь со мной на первую утреннюю гимнастику. Он притворно закатил глаза, затем рассмеялся и притянул её к себе. — Ладно, сдаюсь. Но предупреждаю — если я упаду на первой же растяжке, виновата будешь только ты. — Тогда я тебя поймаю, — шепнула она. Он улыбнулся, впервые за долгое время по-настоящему спокойно. За дверью еще оставались недосказанность, тревоги, семейные шрамы. Но сейчас, в этой комнате, среди рассыпанных чемоданов и легкого смеха, они оба чувствовали — впереди наконец-то будет передышка. Пусть хоть на короткое время, но вместе.