A place for them.// Место для них.

Финн вальяжно расположился за столом, закинув ногу на ногу. Он бегло окидывал взглядом всех присутствующих, без труда узнавая своих друзей. Практически все здесь были знакомы Финну. Его окружали коллеги по съемкам и цеху, знакомые знакомых, просто влиятельные люди, крутящиеся в сфере кинематографа. Он уже успел немного выпить, потому ничуть не удивился, почувствовав лёгкое головокружение и расслабленность, растекшиеся по телу. Голова вдруг стала пустой и лёгкой, однако это избавило от тревожных мыслей , засевших под кожей. Брюнет очень старался плыть по течению, чувствуя, что он должен находиться здесь, в своей компании. Он вдруг повернул голову влево и снова поймал взгляд Ноа, сосредоточенный на каком-то модном инфлюенсере. Его улыбка, теплая, расслабленная, обращённая не к Финну, сияла на губах. Короткий взрыв смеха, не такого, какой обычно посылают собеседнику в течение светской, практически написанной по сценарию беседе, вырывается изо рта шатена. Джейкоб, как расплывчато отпечаталось в памяти Финна имя того парня, тоже смеётся, похлопывая Ноа по спине. Его Ноа. Резкая, неприятная волна ревности окатила Финна с головы до ног, отдаваясь сильными импульсами где-то в груди. Его Ноа? – эта мысль внезапно пронзила голову, словно осколок льда. О. Да, он давно относился к Ноа именно так, как к собственности, к чему-то неотъемлемо принадлежащему только ему. Но вслух, разумеется, никогда этого не произносил. Даже самому себе не хотел признаваться, боялся спугнуть, разрушить хрупкую реальность, которую они так долго и бережно строили, придя к спокойным, идеальным отношениям. Но действительно ли все было так идеально? Финн сделал большой глоток вина, надеясь, что алкоголь притупит остроту пробивающихся наружу чувств. Но становилось только хуже. Он уловил глазами, как Ноа подался корпусом к Джейкобу, что-то шепча ему на ухо. Парень с идеально уложенными рыжими волосами захихикал, пытаясь сдержать свой голос. Отчего-то этот жест показался Финну слишком личным. В груди завязался тугой узел, поднимающийся куда-то в горло, перекрывающий доступ к кислороду. Финн попытался отвлечься, начать разговор с сидящими рядом Гейтеном или Сэди, но слова предательски застревали в горле. Он чувствовал себя жалким, ненужным в этом празднике жизни. И Финн злился. Нет, конечно, не на Ноа, что вы! Это же был Шнапп, милашка-шатен с мягким лицом, притягивающий к себе, душа компании, дарящий дружелюбные улыбки всем и каждому на пути. Как только можно было допустить мысль, что шатен делает это намеренно, чтобы позлить Финна? Актер сглотнул, откинувшись на спинку стула. Его будто внезапно вычеркнули из сценария, оставив стоять в темноте кулис. Он опустил глаза на свой бокал, разглядывая причудливые узоры, образованные игрой света на поверхности вина. В голове роились обрывки фраз, невысказанные признания, терзающие душу сомнения. Может, это он все себе придумал? Может, Ноа просто поддерживает разговор, проявляет вежливость? Но где-то глубоко внутри, в самом сердце, Финн знал правду. Он хотел, чтобы мягкая улыбка, мелодичный смех и шутки были обращены сюда, к нему. Он вдруг захотел оказаться со своим парнем на едине, высказать всё, и долго целовать его, прижимая к себе. Финн поднял взгляд и снова посмотрел на Ноа. В золотистых лучах мягкого света его лицо выглядело притягательно красивым. Черты выделились, а зелёные глаза засияли, одаривая чертового Джейкоба внимательным взглядом. Он по-прежнему смеялся, сияя от счастья. И этот свет, некогда предназначенный только для Финна, теперь доставался кому-то другому. Внутри все сжалось, и, повинуясь внезапному импульсу, Финн ловит теплую ладонь Ноа под столом, переплетая их пальцы. Шатен на мгновение запинается в своем очередном рассказе о каламбуре на недавних съемках, немного краснеет, откашлявшись. Финн нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне чужой ладошки, пока его рука плавно не соскальзывает на бедро шатена. Он сжимает мягкую плоть, пылающую под тканью черных брюк. Ноа вздрагивает, но продолжает рассказывать, словно ничего не произошло. Только голос его звучит чуть выше и быстрее, чем прежде, а румянец на щеках становится ярче. Финн улыбается уголком губ, наслаждаясь волнением и напряжением, которое он вызывает. Игра продолжается. Финн ведет рукой выше по бедру, медленно и настойчиво, пока не оказывается у самого паха. Брюнет чувствует, как Ноа замирает, как напрягаются его челюсть и ноги, но он не отдергивает руку. Он хочет этого, Финн знает. Он всегда этого хотел. Вспыхивают воспоминания: украденные взгляды, случайные касания, неловкие шутки, чтобы скрыть истинные чувства. Сколько лет они провели, играя в эту странную игру, скрывая свою связь от посторонних глаз? Слишком долго. Но сейчас, в дымке алкогольного опьянения, в окружении друзей и коллег, Финн чувствует себя достаточно смелым, достаточно дерзким, чтобы нарушить правила. Он наклоняется ближе к Ноа, шепчет на ухо, незаметно для остальных касаясь губами его кожи: — Позже, - в ответ Ноа кивает, быстро окинув взглядом лицо брюнета. Его парень все ещё был обращён куда-то в сторону модного инфлюенсера, но Финн знал, что скоро взгляд зелёных глаз, низкий тембр и мягкая улыбка шатена снова будут только для него. Только для Финна. Актер снова откидывается на спинку стула, удовлетворенный произведенным эффектом. Он замечает краем глаза, как дрожат пальцы Ноа, сжимающие бокал со спиртным, как суетливо и смущенно он поправляет ворот своей белоснежной рубашки. Маленькая победа греет душу, помогая бороться с сомнением и ревностью. Теперь Финн, может и не во всей силе, но контролирует ситуацию. Он снова тот, кто задает правила странной игры. Вечер продолжается в привычном темпе. Разговоры, смех, вспышки камер. Финн старается поддерживать дружескую беседу с Гейтеном, кивает в ответ на шутки Калеба, но его взгляд то и дело возвращается к Ноа. Тот по-прежнему увлечен беседой с Джейкобом, иногда отвлекаясь на взрыв хохота с Милли, но Финн замечает, как часто шатен бросает на него украдкой взгляды. В этих взглядах мешается смятение, желание, и что-то похожее на раскаяние. Ноа все отлично понимал. Потому что это был его Ноа, эмпатичный, чуткий, чувствительный на эмоции. Финн отводит взгляд и заливает в себя уже пятый по счету бокал вина.

***

Финн скользнул в туалет вслед за своим парнем. Ноги подкашивались от количества выпитого, глаза полуприкрытые, сосредоточенные на широкой спине, попадавшей в поле зрения. Несмотря на это, брюнет знал, что сейчас они здесь вдвоем, наедине. Он знал, что у них мало времени, и стоит поторопиться, если Финн хотел высказать всё своё накопленное недовольство. В туалете пахнет сыростью, сигаретами, но, на удивление, помещение встречает их чистотой и приятным интерьером. Финн молча заталкивает своего Ноа в тесную кабинку туалета, закрывает за собой дверь и, чуть пихнув его в грудь, заставляет плюхнуться на крышку унитаза. Та тихо скрипнула, нарушая гробовую тишину, напряжение, практически осязаемое между ними. Свет лампочки очерчивал привлекательные черты лица Ноа: покрасневшие от алкогольного опьянения щеки, мягкий угол челюсти, немного вспотевший лоб. Финн огладил его лицо руками, задержавшись у подбородка. Это было нечто родное, усыпанное созвездиями-родинками, положение каждой из которых он мог угадать даже с закрытыми глазами. — Ты объяснишь, что было там, в зале? - немного возмущенно тянет шатен, все ещё явно находящийся в замешательстве и недоумении. — Ага. Ты только мой, Ноа. Только мой, – Финн глупо и пьяно улыбается, не соображая, что делает, что говорит. Ревность все ещё медленно прорастала в его груди, превращаясь в нечто большее, что он не был готов стерпеть, сдержать внутри себя. Это были ядовитые стебли, перекрывающие доступ к кислороду. — Ты типа... Там... Флиртовал с этим ублюдком, верно? Флиртовал ведь..., - пыл внутри Финна быстро сдувается, превращаясь в акт беспомощности и растерянности. — Боже, нет! Финн, это абсурд.. боже.. - Ноа шокированно приподнимает брови. Он ведь просто пил (поэтому соображал не совсем быстро), веселился, смеялся с друзьями, и о такой ерунде даже не задумывался, пока не словил первый хищный взгляд Финна за вечер, сосредоточенный на Джейкобе, парне, о котором говорили "родился с золотой ложкой во рту". Это был смешной молодой человек, чуть старше самого Ноа. В этом парне читалась навязчивость, и от этой навязчивости никак невозможно вежливо отстраниться. И все это Финн воспринял как флирт? Глупость. Хотя.... Потемневшие зрачки, сосредоточившие взгляд на собственном лице, искусанные губы и брови, сведённые в эмоции недовольства, выглядели мило в глазах пьяного Ноа. Он никогда не признается, но дразнить своего парня было очень весело. Финн вдруг сокращает дистанцию между их лицами, нежно прижавшись к сладким губам Ноа своими. Поцелуй выходит терпким, наполненным винным привкусом, ревностью, невысказанной неуверенностью Финна. Он хватается за лицо своего парня, проводя пальцами где-то за ухом, от чего шатен вздрогнул, подавшись ближе. Брюнет сдавливает его щеки пальцами, заставляя раскрыть губы. Тепло влажного языка вторгается в не менее горячую полость рта Ноа , на что тот шумно выдыхает, обвивая сильными руками талию своего парня, сжимая его пиджак в пальцах. Ноа отвечает на поцелуй с жадностью и пылом, вкладывая в него всё желание развеять неуверенность Финна. Он скользит руками под пиджак, чувствуя тепло кожи и упругость мышц под тонкой тканью рубашки. Ему нравится, когда Финн ревнует, когда его взгляд становится таким собственническим, словно Ноа - его самое ценное сокровище, которое он никому не отдаст. И он действительно не отдаст. Поцелуй становится более требовательным, губы обжигают, а пальцы Финна крепче сжимают щёки Ноа. Ему нужно чувствовать Ноа сейчас, ощущать его вкус, убедиться, что он здесь, рядом, и принадлежит только ему. Брюнет отстраняется на мгновение, чтобы перевести дыхание, и смотрит в потемневшие пьяные глаза Ноа. — Прости, — быстро и сбивчиво шепчет Финн, прижимаясь лбом ко лбу Ноа. — Я не хотел… Я просто… Боже, он такой ублюдок, Ноа... Ноа.. – голос срывается в хрипотцу, шею парня опаляет жаром стыда и смущения. — Я знаю, — перебивает его Ноа, ласково проводя пальцами по волосам Финна, зарываясь в них, массируя кожу головы. — Я знаю, как ты волнуешься. Но тебе не о чем беспокоиться. Я люблю только тебя. Тем более, – он кокетливо закусил нижнюю губу, вглядываясь в темные омуты-глаза своего парня. — Ты выглядишь очень сексуально, когда ревнуешь меня. Внутри брюнета все предательски натягивается и сжимается, он не может сдержать тихий стон восхищения от этих успокаивающих, но ужасно горячих слов. Ноа снова целует Финна. Горячо, жадно. Его зубы цепляются за нижнюю губу парня, оттягивают, зализывая влажную внутренню сторону. Руки, все ещё запущенные в темные кудри, оттягивают пряди у корней, и это движение в теле Финна отдается волной всепоглощающего удовольствия, жара. Он даже не пытался быть тише, всхлипывая и постанывая от удовольствия. Голова кружится, в нос ударяет запах чужого парфюма, чистого, мужского запаха, который мешается с нежным ароматом чего-то родного и успокаивающего. Чего-то, что Финн мысленно называет "Ноа". Он отпускает его лицо и обнимает в ответ, прижимаясь крепко-крепко. Поцелуи Ноа, беспорядочные прикосновения влажных губ, спускаются ниже, к шее, к ключицам, осыпая нежную кожу жаркой волной дыхания. Финн чувствует, как ноги становятся ватными, колени подрагивают от ядерной смеси опьянения, возбуждения и острого ощущения того, что их могут увидеть. Застать прямо здесь, за чем-то запретным и ужасно развратным. И от этой мысли в голове брюнета что-то щелкает, он чувствует, как возбуждение приливает к паху с новой силой, скручивая его внизу живота в обжигающий узел. Он резко отстраняется, медленно опускаясь на колени. Холодный кафель ощущается сквозь ткань брюк, но Финну плевать. Зрачки Ноа расширяются, взгляд темнеет, становясь животным. От этого взгляда, тяжёлого, опьяняющего, Финн чувствует, как в штанах подергивается твердая эрекция. — Можно? Можно я.. — Делай, Финн. Быстрее, – голос Ноа, низкий бархатистый тембр, срывается на визгливый шепот от нетерпения. Он заново запускает руки в волосы своего парня и оттягивает, вызывая у темноволосого тихий стон. Финн послушно придвигается к шатену, удобно устраиваясь между его ног, проводит рукой по ткани брюк, нащупывая под ней твердый, пульсирующий жар. Он дрожащими руками расстёгивает штаны своего парня, на что в ответ шатен аккуратно привстает, помогая стянуть их вместе с нижним бельем. Затуманенные глаза ловят налитый кровью, твердый, с влагой на головке член. Брюнет впитывает взглядом текстуру, аккуратно проведя костяшкой указательного пальца по длине. Сверху слышится судорожный вздох, Ноа толкается бедрами навстречу лёгкому, воздушному прикосновению и шумно выдыхает. Финн нервно сглатывает, кадык быстро движется вверх-вниз. Он приоткрывает рот, опаляя горячим дыханием чувствительную головку. Губы аккуратно оставляют короткие, нежные поцелуи вдоль напряжённой плоти. Финн ловит себя на мысли, что ему нравится... Чертовски нравится, когда его парень ведёт себя так нетерпеливо, даже немного грубо. Например, как сейчас, когда он накрутил на пальцы черные кудри и потянул их у корней, небрежно тыкая нос Финна в свою напряжённую эрекцию. Парень содрогается телом, ощущая, как от такой власти он практически плавится, медленно сходя с ума. Наконец, он оставляет влажный поцелуй на головке, обводя языком пульсирующую, чувствительную щель. Ноа закрывает глаза, его бедра судорожно дёргаются в попытке ощутить этот приятный, всепоглощающий жар полностью, утонуть в этом безумии без остатка. Финн чувствует, как под губами горит напряжённая плоть, и он обхватывает пульсирующую кожу пухлыми губами, обводя её языком, смакуя каждый сантиметр. Вкус Ноа - соль, пот и что-то сладкое, что-то знакомое. От этого у Финна скручивает низ живота, и он думает, что возбужден даже капельку больше, чем его парень. Сильные руки давят на голову, насильно опуская её на длину. Брюнет практически давится, сжимая глотку вокруг члена Ноа, однако он послушно принимает нетерпение и жажду, встречая их с тихим стоном, вибрирующим вокруг каждой напряжённой венки и складочки кожи. Ноа выдыхает резко, прерывисто, его пальцы прижались к голове Финна, вызывая болезненное ощущение, смешавшееся с грязным удовольствием. — Глубже, — прошипел Ноа. Это было не просьбой, а приказом, который показался брюнету прикосновением раскаленного железа к каждой клеточке тела. — Не играйся, ты же сам ревновал, малыш. Так забирай меня полностью, я твой. Финн подчинился, позволив солоноватому теплу заполнить горло полностью. Слезы выступили на темных ресницах, но он лишь сильне сжал пальцами напряжённые бедра Ноа, сосредоточившись на гуле в ушах и жгучем удовольствии от этой покорности. Собственное возбуждение стало невыносимым тесным узлом, пульсирующим в такт каждому движению со стороны Ноа. Шатен откинул голову назад, обнажив линию горла, по которой бежала жилка. Кадык дёргался, когда он судорожно сглатывал. Мускулы на животе напряглись, как тетива, и Финн отлично уловил это движение, как похвалу своим действиям. Ноа было приятно, и сейчас Ноа был полностью его. — Ты так прекрасно выглядишь на моем члене, — голос шатена был хриплым от наслаждения. — Рот полный, глаза мокрые… молодец, Финн.. молодец, малыш. Финн ответил глухим стоном, вибрация от которого заставила Ноа выгнуться дугой. Пальцы в темных волосах ослабли на миг, почти ласково, прежде чем снова вцепились, направляя ритм. Темп ускорялся, становился неровным, животным. Финн почувствовал, как тело над ним каменеет, как дрожь пробегает по внутренней поверхности бедер, прижатых к его щекам с двух сторон. Воздух наполнился предвкушением, густым и сладким, как мед. Финн знал, что он возьмёт все от своего парня. Каждую каплю, каждый содрогающийся всплеск дикой, неконтролируемой близости. И все потому, что Ноа был его парнем. Только его, Финна. Язык снова скользнул к головке, пока пальцы настойчиво массировали основание члена, прикасаясь к раскаленной желанием коже. Затем он быстро поглотил его полностью, утыкаясь носом в аккуратно подстриженный лобок. Брюнет услышал, как сломанный стон вырвался из груди Ноа, почувствовал, как напряглись и задрожали мышцы живота, прижатого к его лбу. Их мир сузился до этого: запах пота и кожи, хриплое дыхание над собой, влажное тепло, пульсирующее у самых губ. — Финн… — имя сорвалось с языка Ноа, не с интонацией мольбы, а низкого, хриплого предупреждения. Воздух стал густым, почти осязаемый на коже - тонкая пелена похоти, жара, жажды. Финн хотел всего. Каждую каплю. Каждую частицу потери контроля. Каждый взгляд, наполненный нежностью, каждое «случайное» прикосновение его пальцев, каждый крошечный поцелуй, оставленный на щеке с утра, ещё в постели. Хотел ощущать его руки у себя в волосах, хотел его внутри себя. Хотел Ноа. Финн совершил короткое движение, его нос снова уткнулся в темные волосы у основания, вдыхая чистейший аромат Ноа, готового сорваться с цепи. Его язык, влажный и шершавый, нашел ту самую точку, заставив Ноа выгнуться с тихим, сорванным криком. Тело его парня стало абсолютно жестким, каменным, только живот и грудь судорожно вздымались, в попытке втянуть кислород. Финн почувствовал, как внутренняя поверхность бедер, зажавших его голову, затряслась в беспомощной, мелкой дрожи. Финн ждал. Ждал, заключив его в тепло своего рта. Ждал, чувствуя, как нарастает давление, как Ноа борется и проигрывает. Вдруг их развратную идиллию нарушает тихий хлопок двери и в туалете раздаются два мужских голоса, явно пьяных, заплетающихся. Финн ощущает, что на этот раз Ноа замирает полностью, взгляд его широко раскрытых глаз, испуганный и потерянный, опускается вниз, к брюнету Финн не отрывался, его губы плотнее сомкнулись у основания, образуя тугое кольцо, язык упорно работал, выжимая новый, гортанный стон изо рта шатена. Парень почувствовал твердое, обжигающее прикосновение к задней стенке горла. — Слышь, чувак, тут чисто! — громко и развязно рявкнул один из вошедших, его голос гулко отозвался от кафельных стен, наполняя сердце животным, леденящим ужасом, и адреналином, впивающимся в кожу, словно иголки. Ноа дернулся всем телом, пытаясь оттянуть Финна за волосы, но пальцы лишь бессильно вцепились в них, ослабевая. Бедра шатена напряглись, пытаясь сомкнуться, но Финн упрямо оттолкнул их локтями. — Тише ты, стенки-то картонные, — проворчал второй голос, и раздался звук падающей защелки в кабинке где-то левее, может, правее от них. Финн широко распахнул глаза, глядя снизу вверх. Он слышал, и знал, что Ноа тоже слышит приближающиеся шаги, тяжелые, уверенные. Слышал, как учащенно, словно у загнанного в клетку зверя, забилось сердце Ноа у него над головой. Брюнет замедлил движения языка, превратив их в едва уловимые, ленивые вибрации, заставляя Ноа кусать кулак, чтобы не закричать. Его собственное возбуждение, тугое и горячее, болезненно уперлось в ширинку брюк. Шаги замерли прямо за тонкой перегородкой. Послышалось шуршание одежды, пьяное бормотание. Финн провел ладонью по внутренней поверхности бедра Ноа, обжигая, чувствуя, как по чужой коже бегут мурашки, а затем опустил руку ниже, к его напряженному животу, прижимая ладонь, чувствуя каждый вдох, каждый спазм. — Пойдем, уже очередь у бара, — буркнул один из мужчин снаружи. Ноа выдохнул, и это был сдавленный, разбитый звук. Его пальцы в волосах Финна разжались, ладонь упала, влажная от пота, на плечо парня. Финн же, не отрываясь, снова совершил пару коротких, оборванных движений горлом, награждая за молчание, и ощутил, как тело Ноа наливается новой, отчаянной силой, забыв на миг об опасности в двух шагах. Шатен двигается бедрами навстречу чужому рту, толкаясь членом в его раздраженное горло. Он совершает последний рывок, и собственное тело содрогается в череде оргазмических спазмов, которые сопровождаются задыхающимися, рваными всхлипами. Финн послушно принимает теплую, вязкую жидкость, стекающую по разодранному горлу, и отстраняется, закашливаясь. Выглядел брюнет, мягко говоря, не очень: слезы оставляют на его щеках две влажных дорожки, губы, блестящие от слюны и спермы, опухшие, красные. Черные кудри спутались на затылке от хватки Ноа, пиджак и рубашка помялись, оставляя складки на ранее выглаженном костюме. Но, благо, приступ ревности и тревоги внутри Финна отступил, и он мог официально заявить, что был спокоен. Он убедился, что Ноа все ещё любит его, что все ещё посвящает эту темную, жадную сторону одному лишь ему, Финну. Брюнет поднялся с колен, вытер тыльной стороной ладони рот, сплевывая остатки спермы в комок туалетной бумаги, полетевший в мусорную корзину. Ноа все ещё тяжело дышал, неловко оперевшись лбом о его плечо. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум за пределами их кабинки. Места, предназначенного для них. Финн прижал Ноа к себе, чувствуя дрожь его тела. — Тише, — прошептал он скорее для самого себя, целуя его во влажный висок. — Все хорошо. Ноа поднял голову, и Финн увидел в его глазах смесь вины и облегчения. Слабая улыбка тронула опухшие губы. — Я люблю тебя, — прошептал шатен в ответ. Финн прикрыл глаза на мгновение, впитывая эти слова, как глоток воды в пустыне. Он прекрасно осознавал, что они оба рисковали. Им не следовало быть здесь, не следовало так поступать, но Финн не мог сопротивляться ревности, этому грязному, порочному чувству, отравляющему кислород в лёгких. Эта кабинка вдруг стала их общим секретом, их проклятием и их спасением одновременно. От этой мысли Финн даже хихикнул. Он отстранился, поправил пиджак и оставил теплый поцелуй на раскрасневшейся щеке своего парня. Испуг и безумие исчезли с лица Ноа, уступая место мягкой улыбке и усталости в зелёных глазах, когда он вышел из туалета первым. Финн последовал за ним, стараясь не смотреть в удивлённые глаза знакомых. Все явно заподозрили их пропажу. Приступ ревности отступил, но Финн прекрасно знал, что это чувство никогда не покинет его полностью, затаившись до следующего раза. Но он также знал, что готов платить эту цену за любовь Ноа.