Альтернативная терапия

Каток в центре Детройта сверкал праздничными огнями. Играла какая-то попсовая рождественская музыка, дети весело нарезали круги на льду, а пары романтично скользили, держась за руки. И посреди этой идиллии разворачивалась драма в двух актах. Инициаторами «культурного отдыха» выступили, разумеется, андроиды. Они утверждали, что это «полезно для вестибулярного аппарата» и «способствует выработке эндорфинов». Хэнк и Гэвин, поддавшись на уговоры (и щенячьи глаза Коннора в сочетании с ледяным «вы обещали» от Ричарда), согласились. Теперь они оба жалели об этом каждой костью своего тела. Хэнк Андерсон напоминал перепуганного медведя, которого заставили танцевать балет. Его ноги в прокатных коньках разъезжались в разные стороны, угрожая посадить лейтенанта на шпагат, к которому он был анатомически не готов. — Коннор! — в панике взвыл Хэнк, когда его левая нога предательски поехала влево. — Я сейчас упаду! Я сломаю шейку бедра! Я слишком стар для этого дерьма! Коннор, скользящий задом наперед с грацией олимпийского чемпиона, крепко и надежно держал Хэнка за обе руки. На лице андроида сияла ободряющая улыбка. — Вы не упадете, Хэнк. Я полностью контролирую ваш центр тяжести, — спокойно заверил он. — Просто расслабьте колени. Вы слишком напряжены. Ваши мышцы твердые, как камень. — Потому что я в ужасе! — огрызнулся Хэнк, вцепившись в ладони Коннора так, что у человека побелели бы костяшки. — Не отпускай меня, слышишь? Если я рухну, я потяну тебя за собой, и мы умрем вместе! — Перенесите вес на правую ногу... вот так, — мягко скомандовал Коннор, игнорируя угрозы. — Теперь плавно оттолкнитесь левой. Как будто вы идете, Хэнк. Просто скользите. Я держу вас. Хэнк, пыхтя, сделал неуклюжий шажок. Потом еще один. Он смотрел только на свои ноги, боясь поднять глаза. — Черт... вроде еду... Еду, Коннор! — Отлично получается, лейтенант! — просиял RK800. — Еще пару кругов, и мы сможем попробовать «ласточку»! — Иди в жопу со своей ласточкой! Просто вези меня к выходу! В десяти метрах от них разворачивалась сцена, достойная фильма-катастрофы. Гэвин Рид не просто стоял у бортика. Он сросся с ним. Он обнимал пластиковое ограждение обеими руками, прижимаясь к нему щекой, грудью и животом. Его ноги в коньках стояли иксом, и он рычал на любого, кто проезжал мимо. Ричард (RK900) стоял рядом. Он даже не пытался изображать сочувствие. Он выглядел как строгий тренер, у которого заканчивается терпение. — Детектив, — голос Ричарда был холоднее льда под ними. — Мы стоим здесь уже четырнадцать минут. Статистически, вероятность того, что бортик убежит, равна нулю. Отцепитесь. — Иди нахер, пластик! — прошипел Гэвин, еще крепче впиваясь пальцами в край ограждения. — Этот каток убьет меня! Я никуда не поеду! — Гэвин, это унизительно, — Ричард вздохнул и предпринял попытку захвата. Он схватил Гэвина за талию и попытался оторвать его от спасительной стены. — НЕ-Е-ЕТ! — заорал Рид на весь каток, упираясь коньком в лед. — РУКИ! УБРАЛ РУКИ! Я тут жить останусь! Принеси мне сюда кофе и плед! — Вы выглядите как моллюск, прилипший к скале, — констатировал Ричард, продолжая тянуть. — Гэвин, я не дам тебе упасть. Мои гироскопы идеальны. Просто возьми меня за руку. — Я не могу! Если я отпущу бортик, гравитация меня уничтожит! — Гэвин скосил глаза и увидел проезжающих мимо Хэнка и Коннора. Хэнк, который уже чуть-чуть осмелел, заметив позор Гэвина, не удержался: — Эй, Рид! Ты там примерз языком, как в том фильме? Или бортик — это твой новый парень? — Завали, Андерсон! — рявкнул Гэвин, но отвлекся. Этого момента Ричарду хватило. Он резким движением оторвал руки Гэвина от ограждения. — Предательство! — взвизгнул Гэвин, теряя равновесие. Его ноги разъехались, он взмахнул руками, как ветряная мельница в ураган, и... рухнул прямо в объятия Ричарда. Андроид поймал его легко, как пушинку, прижав к своей груди. — Пойман, — с легкой ухмылкой произнес Ричард, глядя на перекошенное лицо Гэвина в десяти сантиметрах от своего. — Видишь? Никаких переломов. Гэвин тяжело дышал, вцепившись в куртку Ричарда. Он стоял (ну, висел) посреди льда, и единственной его опорой был этот невозможный, сильный андроид. — Я тебя ненавижу, — выдохнул Гэвин, но не отстранился. — Если ты меня уронишь, я тебя разберу на запчасти. — Принято, — кивнул Ричард. И, не выпуская Гэвина из объятий, медленно заскользил назад, увлекая его за собой. — А теперь попробуйте переставлять ноги, детектив. Иначе я буду возить вас как мешок с картошкой. Гэвин что-то пробурчал про «восстание машин», но послушно (и судорожно) начал двигать ногами, не сводя взгляда с серо-голубых глаз Ричарда. Потому что смотреть вниз было слишком страшно. На другом конце катка Коннор шепнул Хэнку: — Смотрите, Хэнк! Гэвин катается! — Ага, — усмехнулся Хэнк, крепче сжимая руку Коннора. — Катается. Скорее висит на шее у Ричарда. Но, должен признать... мы с тобой смотримся круче. — Определенно, лейтенант. Определенно. * * * Дом встретил их теплом и запахом чего-то уютного, совсем не похожего на холодный, колючий воздух катка. Хэнк, кряхтя и проклиная «чертовы коньки», переоделся в свои любимые растянутые штаны и футболку. Коннор, следуя его примеру, сменил униформу на узкие штаны и мягкий домашний свитер, который был ему слегка велик (и который он явно «одолжил» у Хэнка). Лейтенант с блаженным стоном рухнул на диван, вытягивая гудящие ноги. — Ох, матерь божья... — простонал он, прикрывая глаза. — Я чувствую каждую мышцу. Завтра я не встану, Коннор. Ты понесешь меня на работу на руках. Коннор не сел рядом, как обычно. Он остался стоять, нервно теребя рукав свитера. Его диод мягко пульсировал желтым, выдавая напряженную работу мыслительных процессов. Он вспомнил те видео и статьи о человеческих отношениях, которые загрузил в базу данных. О том, как партнеры проявляют заботу... и не только заботу. Он сделал шаг вперед, потом еще один. И, когда Хэнк приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, почему андроид затих, Коннор вдруг опустился на колени прямо у его ног, на ковер. — Коннор? — Хэнк нахмурился, приподнимаясь на локтях. — Ты чего там забыл? Уронил что-то? Андроид поднял на него взгляд — темный, смущенный, но полный странной решимости. — Хэнк, я... — голос его дрогнул, сбиваясь с привычного уверенного тона. — Я хочу кое-что сделать. Сделать для вас... Коннор сглотнул, его ладони неуверенно легли на колени Хэнка, а затем медленно, дрожа, поползли выше, к поясу домашних штанов. — Я... я читал, что это способствует расслаблению. И сближению. Ну... Я надеюсь, что это понравится вам... Рука Коннора потянулась к резинке штанов (ширинки на них не было, это же домашние треники, но намерение было очевидным). Глаза Хэнка расширились до размеров чайных блюдец. Сонливость и боль в мышцах исчезли мгновенно, сменившись паникой и жаром, ударившим в лицо. — Воу! Воу, воу, парень! — Хэнк резко перехватил руки Коннора за запястья, останавливая их в сантиметре от «цели». — Тормози! Ты что творишь?! Коннор замер, глядя на Хэнка снизу вверх с невинным и одновременно испуганным видом. — Я... инициирую протокол интимного взаимодействия? — неуверенно предположил он. — В фильмах это обычно... — В фильмах! — Хэнк нервно рассмеялся, отпуская его руки, но тут же хватая Коннора за плечи и заставляя подняться с колен. — Господи, Коннор. Встань. Встань немедленно, пока у меня инфаркт не случился. Он потянул андроида на себя, затаскивая его на диван рядом с собой. Коннор послушно плюхнулся, выглядя совершенно растерянным. — Я сделал что-то не так? — тихо спросил он, его диод мигнул красным. — Я неправильно интерпретировал контекст? Вы не хотите... — Дело не в том, чего я хочу или не хочу, — Хэнк тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу, пытаясь унять сердцебиение. — Просто... черт, Коннор. Не надо вот так, сходу, на коленях. Ты не обслуживающий персонал, понял? Ты не машина для удовольствий. Хэнк посмотрел на него — на этого невозможного, наивного, пытающегося быть «правильным» андроида. Взгляд лейтенанта смягчился. Он протянул руку и взлохматил идеальную укладку Коннора. — Ты мой партнер, дурила. Если ты хочешь сделать мне приятно... — Хэнк хмыкнул, чувствуя, как у него горят уши. — Просто иди сюда. Он обнял Коннора, прижимая его к себе — крепко, по-медвежьи. Коннор сначала замер, а потом расслабился, уткнувшись носом в плечо Хэнка. — Мы доберемся до «этого», — буркнул Хэнк куда-то в макушку андроида. — Но не потому, что ты прочитал инструкцию в интернете, ладно? А когда оба будем готовы. И без всяких «надеюсь, вам понравится», как будто ты отчет сдаешь. Коннор улыбнулся в ткань футболки, обнимая Хэнка в ответ. — Принято, Хэнк. Но... Может массаж ног будет актуален? Ваши мышцы действительно в гипертонусе. Хэнк рассмеялся — хрипло и тепло. — Вот массаж — это можно. Валяй, чудо ты мое пластиковое. Только без фокусов. Коннор кивнул и, устроившись поудобнее на полу между ног Хэнка, снял с него шерстяные носки. Его ладони, предварительно нагретые до комфортной температуры, обхватили широкую ступню лейтенанта. Первое же нажатие на забитые мышцы свода стопы вырвало у Андерсона долгий, гортанный стон, в котором смешались боль и блаженство. — О да... черт... вот именно здесь, — прохрипел Хэнк, запрокидывая голову. — У тебя золотые руки, парень. Может, тебе стоит открыть салон? — Моя программа включает знание анатомии человека и нужных точек, — отозвался Коннор, методично разминая каждый палец, а затем переходя к щиколотке. — Но этот функционал эксклюзивен. Доступен только вам. Коннор работал сосредоточенно. Он чувствовал, как под его пальцами размягчаются каменные узлы мышц, как замедляется пульс Хэнка, как тот постепенно тает, растекаясь по дивану, словно масло на горячем тосте. Постепенно руки андроида начали подниматься выше. Он прошелся по икрам, разгоняя молочную кислоту, мягко помассировал колени, которые действительно пострадали от «фигурного катания», и скользнул ладонями на бедра. Хэнк дернулся, но не отстранился. — Коннор, — предупреждающе, но уже без прежней твердости в голосе произнес он. — Мы же договорились. Без фокусов. — Никаких фокусов, Хэнк, — тихо ответил андроид, не прекращая движений. Его большие пальцы начали с нажимом оглаживать внутреннюю поверхность бедер, подбираясь всё ближе к паху. — Здесь проходят крупные артерии. Массаж этой зоны необходим для восстановления кровообращения. Вы ведь всё ещё напряжены. Я чувствую это. Коннор поднял голову. В его взгляде больше не было той наивной щенячьей просьбы. Сейчас там плескалось что-то темное, тягучее и очень осознанное. Он не спрашивал разрешения словами, он спрашивал прикосновениями. Его руки были горячими, настойчивыми, и каждое нажатие посылало волны жара прямо в низ живота Хэнка, окончательно сметая барьеры усталости и морали. Хэнк посмотрел на него — на этого невозможного андроида, который сидел у его ног, готовый на всё ради него. «Просто массаж» давно закончился, и они оба это знали. И, честно говоря, Хэнку больше не хотелось его останавливать. В комнате повисла тишина, но теперь она не была неловкой. Она была густой, наэлектризованной. Хэнк, тяжело дыша, откинул голову на спинку дивана, и этот жест был капитуляцией. Больше никаких «нет», никаких «ты не готов». Он просто развел ноги чуть шире, давая безмолвное разрешение. Коннор уловил этот сигнал своими сенсорами, которые сейчас работали на пределе. Его диод горел ровным, насыщенным желтым светом. Он действовал решительно, но его руки — обычно такие точные и твердые — сейчас слегка подрагивали, выдавая человеческое волнение. Пальцы андроида зацепили резинку домашних штанов и белья. Ткань зашуршала, скользя вниз по ногам Хэнка, обнажая бледную кожу и жесткие волосы, открывая то, что так долго было скрыто за стеной профессиональной этики и страхов. Хэнк судорожно выдохнул, когда прохладный воздух коснулся его паха, но это ощущение длилось всего секунду. Коннор подался вперед. Его лицо было сосредоточенным, как при анализе сложнейшей улики, но в глазах плескалась абсолютная преданность. Он отключил температурные сенсоры на губах и языке, перенаправив тепло от биокомпонентов к лицу. Когда его губы коснулись члена Хэнка, лейтенант вздрогнул всем телом, словно от удара током. — Господи... — вырвался хрип из горла Андерсона. Рот Коннора был горячим. Не просто теплым, а по-настоящему обжигающим, влажным и живым. Никакого холодного пластика, никакой искусственности. Это было невероятно, шокирующе реально. Это был первый опыт Коннора. У него не было протоколов для этого, не было записанных движений. Он действовал инстинктивно, обучаясь в процессе. Он осторожно, почти благоговейно обхватил губами головку, пробуя Хэнка на вкус, а затем начал медленно, неуверенно двигаться вниз, вбирая ствол глубже. Его движения были неровными, лишенными машинной ритмичности, и именно это сводило Хэнка с ума. Он чувствовал, как язык андроида неумело, но старательно ласкает его, как горячее дыхание (имитация, ставшая реальнее самой жизни) щекочет кожу. Руки Хэнка сами собой нашли голову Коннора. Его пальцы зарылись в идеальную укладку, сжимая мягкие каштановые волосы. — Коннор... — простонал Хэнк, глядя вниз затуманенным взглядом на то, как его напарник, его мальчик, так старательно пытается доставить ему удовольствие. — Черт возьми... ты горячий... ты такой горячий...идеальный... Коннор, услышав похвалу, на секунду оторвался, глядя на Хэнка снизу вверх. Его губы блестели, а в глазах читался немой вопрос: «Я всё делаю правильно? Тебе хорошо?». И, получив в ответ судорожный кивок и тяжелый вздох, он с удвоенным энтузиазмом вернулся к своему занятию, стараясь запомнить каждую реакцию тела своего лейтенанта. Комната наполнилась звуками, от которых процессоры Коннора перегревались от стыда. Это было влажное, откровенное хлюпанье — неизбежное следствие того, как плотно и старательно он работал ртом. Каждый такой звук, слишком громкий в тишине гостиной, заставлял диод Коннора бешено вращаться, а его щеки вспыхивать всё ярче. Тириум прилил к лицу с такой силой, что скулы андроида светились глубоким, неоновым синим цветом, просвечивая сквозь синтетическую кожу. Ему казалось, что он делает всё неуклюже, слишком громко, слишком... грязно. Но остановиться он не мог. Он не хотел сдаваться. Хэнк, напротив, казалось, совершенно потерял связь с реальностью. Его пальцы судорожно сжимали волосы Коннора, то притягивая его ближе, то отпуская. — Ох, чёрт... Коннор... да... — хрипел лейтенант, его голос срывался на стон. — Не останавливайся... плевать на звуки... просто продолжай... Эти слова стали для Коннора лучшим стимулом. Он зажмурился, позволяя стыду уйти на второй план, и сосредоточился только на ощущениях: на твердости и жаре во рту, на вкусе предэякулята, на том, как дергаются бедра Хэнка при каждом глубоком движении. Коннор усилил вакуум, втягивая щеки. Он добавил руку, помогая себе, двигаясь в такт своим губам. Новый, особенно громкий и влажный звук сорвался с его губ, когда он вобрал Хэнка почти до основания, но теперь это лишь подстегнуло лейтенанта. — Блять, Коннор! — вскрикнул Хэнк, его таз резко дёрнулся вверх, навстречу рту андроида. — Я сейчас... Я сейчас кончу! Коннор не отстранился. Наоборот, он с энтузиазмом, граничащим с фанатизмом, принял этот вызов. Он чувствовал, как напряглись мышцы Хэнка, как участился пульс под его пальцами, лежащими на бедрах мужчины. Коннор совсем перестал осторожничать. Он уловил рваный ритм дыхания Хэнка и синхронизировался с ним, резко ускоряя темп. Его рука двигалась в идеальном унисоне с головой, создавая двойную стимуляцию, от которой Хэнк начал плавиться и терять связь с реальностью. Андроид экспериментировал на ходу: он сжал пальцы чуть крепче у основания, одновременно усиливая вакуум и добавляя легкую, едва ощутимую вибрацию своим голосовым модулем — трюк, о котором он читал в базе данных, но не думал, что применит на практике. Эффект был мгновенным и разрушительным. — Г-господи, Коннор! — вскрикнул Хэнк, задирая голову и вжимаясь затылком в спинку дивана. Его бедра беспорядочно дергались, пытаясь найти точку опоры, но Коннор держал его крепко, не давая уйти от ощущений. Теперь каждое движение андроида было нацелено на то, чтобы выбить из лейтенанта остатки самоконтроля. Коннор чувствовал, как тело под ним натягивается, словно струна, готовая лопнуть. Он слышал, как стоны Хэнка превращаются в бессвязный поток ругательств и мольбы, и это опьяняло его сильнее любого программного сбоя. Финал накрыл Хэнка мощной волной. Он глухо зарычал, выгибаясь дугой, его рука судорожно сжала затылок Коннора, удерживая его на месте. Коннор ощутил горячие толчки прямо на языке. Он послушно глотал, стараясь не упустить ни капли, всё ещё заливаясь густой синевой, но теперь — от гордости и пьянящего чувства выполненного долга. Он чувствовал, как Хэнк дрожит, как его дыхание превращается в рваные всхлипы наслаждения. Когда всё закончилось, Хэнк без сил откинулся на подушки, его грудь ходила ходуном. Коннор медленно отстранился, вытирая тыльной стороной ладони влажные губы. Его лицо всё ещё светилось синим, а взгляд был расфокусированным, но невероятно довольным. — Это... — Хэнк открыл глаза, глядя на своего "синего" от смущения партнера, и его взгляд наполнился бесконечной теплотой. — Это было лучшее, что случалось в моей жизни, Коннор. Иди сюда. Он потянул андроида к себе, чтобы просто обнять и дать ему успокоиться. Коннор послушно свернулся калачиком под боком у лейтенанта, положив голову ему на грудь, прямо там, где гулко и уже почти спокойно билось сердце. Его диод медленно менял цвет с тревожного желтого на умиротворенный, глубокий синий. Несколько минут они лежали в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов и сопением Сумо, которому, кажется, снилась погоня за белками. — Знаешь, — вдруг пробормотал Хэнк, лениво перебирая пальцами растрепанные волосы андроида. — А ведь ты был прав. Коннор слегка приподнял голову, моргнув. — Насчет чего, Хэнк? — Насчет эндорфинов. Ноги больше не гудят. Спина прошла. Я чувствую себя так, будто заново родился. Коннор улыбнулся, и эта улыбка была самой теплой и человеческой из всех, что Хэнк когда-либо видел. — Я рад, что мой альтернативный метод терапии оказался эффективнее фигурного катания. Внесу это в протоколы: «Секс с лейтенантом полезнее для здоровья, чем спорт». — Эй! — Хэнк шутливо шлепнул его по плечу, но тут же прижал крепче. — Не смей называть это «терапией» в отчетах. И вообще... никаких отчетов. Это теперь только наше дело. — Принято, — прошептал Коннор, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза. — Только наше. Где-то на тумбочке завибрировал телефон Хэнка. На экране высветилось сообщение от Гэвина Рида: «Пластиковый урод тащит меня домой на руках. Если я завтра не приду, считайте меня погибшим героем». Хэнк скосил глаза на экран, усмехнулся и смахнул уведомление. Пусть сами разбираются. У Хэнка Андерсона теперь были свои заботы — теплые, кареглазые и невероятно талантливые.