Обложка для сингла

Альфедов выпустил песню. «Грех»... Впервые такая простая в плане текста. Там не было глубинных смыслов, он просто писал про то, что чувствовал. Про то, что хотел. «Остановись, мудила, это чужая баба. У этого есть название, и это название - грех. Это уже не мило, и даже не забавно, беги, напиши песню - она будет иметь успех!» – Такие простые, но такие значимые для Алфа строчки. Тогда секби сокрушился. Альфедов крайне редко писал песни про свои переживания - обычно он писал по правилу: «Что вижу, о том и пишу». Так была написана песня «Американцы»¹, «Я червяк» ². Да и много других песен. Люди искали в них большую смысловую нагрузку, но ее попросту не было. За фанатами было забавно наблюдать. Алф даже видел парочку Артов, где он изображен в виде червяка. Это смешило его. Даже Джаст скидывал ему парочку таких артов, и сам нарисовал. Криво-косо, но было так тепло на душе. Алф тогда заблокировал его в шутку, а потом он с аккаунта секби умолял о прощении. Было весело. Очень весело. Прошел месяц с релиза. Песня форсилась, фанаты строили догадки о том, какой же все таки смысл. Многие говорили о мерзком смысле, что Альфедова крайне обижало. Ему даже пришлось писать в своём тгк опровержение, хотя истины он так и не рассказал. Фанатам не к чему это знать. Две недели. Прошло еще две недели с выпуска трека, как на почту алфа пришло письмо. Удивительно, не могли что ли в сотсетях написать? Не могли. Это было приглашение на интервью. От какого то популярного блогера. Альфедов так испугался, что решил сначала посоветоваться с Секби. Позвонил ему, все объяснил. Парень же за друга очень обрадовался - наконец то его замечают. Он велел немедленно соглашаться, и они обсудили, что Секби, как негласный менеджер Алфа, сам бы мог поговорить с менеджером того блогера. На том они и порешали. Альфедову оставалось только созвониться с блогером, обсудив то, какие темы лучше не поднимать. —Здравствуйте, это Альфедов. Я... Я хотел бы обсудить с вами то, какие темы... Ну... Нам не стоило бы обсуждать. Это посоветовал мне мой менеджер. — Алф заметно переживал. Он кусал губы весь разговор, хоть беседа и проходила довольно невинно и мило. Молодой человек все понял, и они попрощались. Алф чувствовал себя счастливым. Этим счастьем хотелось делиться. Хотелось, что бы все люди на свете были так же счастливы, как и алф сейчас. И он позвонил друзьям. Договорился о встрече. В этот раз были они вчетвером. Джаст тоже пришел. Парни особого внимания на него не обращали, но Алф переодически интересовался его комфортом. В момент, когда речь зашла о творчестве Алфа, художник вклинился в разговор. Он мог часами говорить о песнях друга. От глупых и невинных, до таких, что хотелось плакать. Секби, кажется, чувствовал себя некомфортно. Он так выглядел. Его напряжённость едва можно было различить, ведь ее особо и не было, но друзья посчитали, что он крайне огорчен данным разговором и своим парнем. А Джаст нет. Он продолжал говорить, будто завораженный, Алф стыдливо отвел глаза. Ему было приятно. Его бледные щеки покрылись румянцем, и выглядил он впервые настолько живым. Секби слабо улыбнулся такому его поведению, пододвинулся поближе и положил свою голову ему на плечо. Чувствовал секби себя странно. Джаст, его парень, его возлюбленный, восхвалял другого парня, а самому Секби это нравилось. Альфедов улыбался, выглядел как человек. Сейчас, кажется, парень должен был обидеться на Джаста, устроить ему скандал по возвращению домой, но он не чувствовал больше ничего к Джасту. В этот момент он понял, что разлюбил. Разлюбил Джаста. Сейчас тот момент, когда пора передать эстафету Алфу. Джаст больше не его возлюбленный. За этот вечер секби многое понял. Заметил много вещей, которых не замечал. Например, то, с каким элегантным пренебрежением его будующий бывший парень отвечает. То, насколько он может зацикливаться на одном, при этом особо других не слушая. То, насколько он ревнив. Как только голова Секби легла на чужое плечо, он тут же выпрямился, и тон его стал более холодным. Секби не понял, кого и к кому он приревновал - его к Алфу, или Алфа к нему. Казалось, второе. Но ему было уже все равно. Он посмотрит еще какое то время, и принепримено с ним расстанется. Потом. Не сегодня. Сегодня он будет думать. Неделя подготовки к интервью прошла суматошно, друзья Алфа очень поддерживали. Кажется, он даже забыл, что когда то боялся. Что у него есть расстройство. Его поддерживали - по ночам оставались, помогая с приготовлениями. Пару ночей они просто так устраивали ночевки, даже джаст приходил. Он с Секби спали в одной кровати, Саша и Алф - в другой. Если бы они были абсолютно честны, то рассказали бы, что отнюдь не спали. По крайней. Мере не в том смысле. Но в этот раз это было от абсолютного счастья. Утром, кстати, Джаст их запалил. Сложно было не запалить их, ведь проспали они дольше парней, и были абсолютно голые. Интервью. Оно проходили в прямом эфире, и собрало аж 12К онлайна. Все проходило относительно спокойно. Расспросы о детстве, о творчестве. И для того, и для того была уже придумана полуправда. Детство прошло без отца в большом доме, мама была обычной женщиной и особо детей воспитывать не умела. Умерла рано, чем вогнала Алфа в депрессию. Точнее, ее смерть стала переломным моментом. —А что с песнями? — Спрашивал интервьюер. — Ты, вроде бы, особо не распространяется, как их пишешь. —Я... Они как то сами. Я пишу о том, что чувствую. Это относительно только моих песен. Фиты получаются специально. Мои песни - нет... Само как то. —И песня «Грех» тоже? Это тоже твои чувства? — Удар под дых. Алф говорил, что юы эту тему обходили стороной. Что и грех, и его дружба с джастом - нет. Этого нет. Это ничто. Джаста не существует сегодня. И песен про него. Алф замешкался. Слишком долго. Слишком растерянно. —Ауу? Альфедов, ты тут? — Мужчина пару раз щелкнул пальцами прямо перед его носом, и Алф неловко закашлялся. — Да, да... Я просто задумался, как бы объяснить. Это... Это тоже мои чувства. Мне нравится один человек. Мой возлюбленный... —Возлюбленный? Ты гей? — Алф вздрогнул. Чат взорвался. —Не совсем. До этого мне никто не нравился, это, можно сказать, моя первая любовь... Я не отношу предпочтения какому то из полов. Просто он хороший человек. И, да, это парень. Мужчина, если быть точным. — Альфедов сконфужкно улыбнулся. Секби и Санчез, наблюдающие за эфиром были в полном ахере. Санчез взорвался возмущением по поводу вопроса ведущего, а секби по поводу ответа Альфедова. Возлюбленный! Проебался на такой мелочи. Секби стукнул себя по лбу. —А не джаст ли это случаем? Вас часто шиперят в сети, уверен, ты видел всякие Эдиты и рисунки посвещенные вам. —Видел, конечно... И да, мы с джастом и вправду много общаемся в последнее время, он заботливый и внимательный, и... — Алф замялся. Не слишком ли он восхваляет того, кто в публике имеет статус «Друг»? — И он симпатичный. Но мы друзья. Я не буду вдаваться в подробности, но у Джаста есть любимый человек, и это, очевидно, не я. — Альфедов поставить точку в разговоре суровыим взглядом, которого прежде никто не видел. Он гласил: «Замолчи, ты и так не сдержал обещание, придурок». Мужчина все понял, и ребята продолжили разговор, пока нарезчики уже шли монтировать это дело, а эдиторы делать эдиты. Все поняли, что это Джаст. Слава Богу сам художник на стриме присутствовать не смог. Алф потом выкрутиться как нибудь. Обязательно.³ Эфир кончился, и Альфедов вернулся домой. Он позвал санчеза, они обсудили все. Секби не хотелось звать. После того, что он сказал, в глаза смотреть ему было стыдно. А Джасту - тем более. Секби пришел сам. Без приглашения. Им нужно это обсудить. В любом случае нужно. Как бы больно или тяжело не было. —Алф... — Секби смотрел на друга с жалостью. Он так страдает. Ему даже пожаловаться некому, кроме Саши. Секби обнял его. За нежными объятиями последовали тихие всхлипы. — Я не буду ругаться. Не плачь, прекрати. Я собираюсь расстаться с Джастом. Он изменился. Он тоже больше меня не любит. Просто я это понял, а он пока нет. Он любит тебя. Когда он тебя видит, сразу виляет хвостиком, будто щенок.— Секби отстранился, согнул колени, что бы быть на одном уровне с алфом. — Я отдаю его тебе. Позаботься о нем как следует. Ты лучше меня, и ему нужен кто то лучше. Я буду искренне счастлив, если это будешь ты. — Алф расплакался еще сильнее. Он впился в чужую шею, снова затянув друга в объятия. Пришел Санчез. Ребята почувствовали тепло. Это Санечка присоединился. Он тоже всхлипывал. Его так тронула эта картина: они обнимаются, Алф плачет. Вот он и принял участие. —Какие же вы у меня, все таки, сентиментальные, мальчики. — едва слышно прошептал Секби.