Связаны одной судьбой

Из витания в облаках Джона вывела острая боль, потемнение в глазах. Юнец не успел осмыслить до конца произошедшее, как рухнул с лошади, погружаясь в грязь с ног до головы. Принц подскочил, ахая и охая, нервно теребя грязные участки одежды, пытаясь оттереть свою любимую одёжку от следов падения. Жеребца же, кажись, подавно не волновало состояние своего хозяина. Он, фыркая, мялся неподалёку от кареглазого, ожидая, пока тот приведёт себя в порядок. Представитель королевских кровей подошёл поближе к подопечному, потянув за уздечку. Он покосился на коня. — Ты как обычно, Оникс. Может, хватит меня с себя сбрасывать при первой удобной возможности? Я уже начинаю задумываться о смене лошади. С тобой одни беды и падения, никаких взлётов.— Дейви вольно шагал в сторону конюшни, что находилась поодаль. Сказать, что он был недоволен собой и своими последними «успехами» в конном спорте — это ничего не сказать. Все старания шли насмарку, и это не могло не трепать нервы и так истеричного мальчишки. Он завёл скакуна на привычное место покоя, стягивая с белобрысого всю амуницию. Ворча, он откинул её на вешалку, не особо церемонясь, зная, что здесь всё равно приберутся чуть позже слуги. Дорога от конюшни до библиотеки тянулась знакомым маршрутом. Узкая тропа между каменными стенами, пахнущими сыростью и сеном, сменялась выложенным плитами коридором дворца. Под подошвами хлюпала влага, после дождя Пропия выглядела достаточно серо. Джон шёл инстинктивно и автоматически, не замечая ни скрипящих дверей, ни редких копошащихся слуг, почтительно опускающих взгляд. Мысли вязли где-то далеко позади, застревая в одном и том же.

Почему он снова не справился?

Харрис настолько устал возиться везде, что не заметил, как оказался в библиотеке, сопя над одной из нудных книжек. Как бы все ни говорили о том, что ему очень повезло иметь доступ к королевской библиотеке — ни-че-го тут интересного не было, не говоря уже о полезном. Нудные, тошнотворные романы, более походящие на клише, и очень, очень много псевдонаучных книжек, которые на деле из себя ничего не представляют. Парень перелистнул страницу, всё ещё размышляя о своей произошедшей неудаче. Это был не единичный случай за этот месяц, что как-то непривычно и странно для Джона. Он привык быть лучшим из лучших в своём деле жизни, но кровоподтёки на ногах, плечах и руках давали о себе знать, припоминая Харрису, что мечтаний одних недостаточно, нужно стараться делать хотя бы что-нибудь. Но он же старался. Надо было просто меньше думать, размышлять, зацикливаться на лишних вещах. Тёплая рука накрыла плечо Джона, улыбка расцвела на его лице, но как только он увидел, что это совсем не тот, кого он ждал сзади, она сразу исчезла, и он ляснул по ладони. — Опять ты. — закатил глаза младший Харрис. Молли выглядела непривычно взволнованной. В её движениях сквозило нетерпение, она нервно переминалась с ноги на ногу. Глаза же, в свою очередь, светились чем-то почти радостным, словно она несла новость или давно решалась заговорить. Служанка сделала шаг ближе, приоткрыла рот, но блондинке не дали и слова вставить. — Я думал, это Лололошка пришёл. Иди отсюда, Молли, очи мои видеть тебя не хотят, я занят, не видишь? — цокнул языком шатен, отмахиваясь от прилипшей, как банный лист, девушки.— Только глаза своим тошнотворным видом мозолишь, я же тебе сказал, не прикасайся ко мне! Это мерзость! — добавил он уходящей служанке, распустившей руки. Джону вовсе не было страшно показаться грубым, не джентльменом, так откровенно отталкивая даму. Она вообще-то сама виновата. Лезет, когда не надо, как будто вступил в конюшне на заложенный сюрприз, и он приклеился к полюбившимся ботинкам. Но зато его слова сработали на ура. Обиженная и надутая работница скрылась далеко-далеко между рядов книжных полок и явно не скоро появится вновь, что, впрочем, не могло не радовать. Вспомнив из-за этой ситуации о своём лучшем, почти единственном друге, Харрис вздохнул. Он не знал, где сейчас бродит голубоглазый, но очень хотел очутиться рядом. Ло был единственным, кто не так сильно бесил, как всё остальное окружение. Парень лениво положил голову на руку, что упёрлась в деревянный стол. Нудно было адски, даже слишком, вот только ничего с этим не поделать. Прогуляться не получится, только если под строгими взорами нескольких человек, а такой тип прогулки был ещё хуже, чем гниение в родном дворце. Пусть он со скуки сойдёт, но покажет отцу, утрёт ему нос, что он тоже человек и не будет поддакивать его гиперопеке. Сколько бы он ни упрямился собственным мыслям, те снова и снова возвращались к отцу. К его постоянному контролю, к словам о том, что Джон может лучше. Нет, не так. Он должен и обязан делать лучше. Отец будто видел в нём не сына, а незаконченный проект, ошибку, которую нужно исправить. Джон знал одно: что бы он ни сделал, этого окажется мало. С характерным звуком захлопнув книгу, принц поднялся с насиженного места, где успел вполне прилично передохнуть, хотя это и близко не окупало сегодняшний труд целиком. Тяжёлые, сонные шаги понесли его в сторону собственных покоев, желая сейчас лишь одного: кровать, одиночество, тишина и больше никого. Правда, сперва следовало переодеться в чистую пижаму, в конце концов, он не дикарь, да и выглядеть прилично хотелось даже тогда, когда тебя никто не видит. В ногах ныла тянущая боль. Потянув на себя массивную деревянную дверь из дорогого материала, парень направился к шкафу, стягивая с себя будто бы не одежду, а настоящий груз. С переодеванием трудностей не возникло, и потому его мечта, зародившаяся ещё с самого утра, наконец была исполнена — он вновь оказался в прохладной постели.