1. река которой нет или же бассейн без дна.
20 января 2026 г., 21:59
Примечания:
на самом деле, я в первые пробую выкладывать то что пишу, по этому не обращайте внимания на повествование именно в таком весьма непонятном ключе. если понравится я продолжу эту идею с этой аушкой, тк сюжет в принципе мне нравится как и идея которую я планирую писать дальше.
Автобус, воняющий бензином и отчаянием, вывернул с разбитой асфальтовой дороги на гравийку. Аманэ прижался лбом к липкому от пыли стеклу, наблюдая, как сосны смыкаются в зелёный, непроглядный тоннель. Его коленка нервно подрагивала в такт стуку двигателя, который звучал как последние удары загнанного сердца.
«Три недели… Двадцать один день этой хуйни. За что?» — вопрос не был озвучен в слух, он лишь бесконечно крутился в голове, навевая на обрывки произошедшего ранее.
СТОЙ. НЕ ИДИ СЮДА.
А потом растворился.
Ю выронил сигарету, его била мелкая дрожь. Он посмотрел на настоящего Мику, тот повернулся к нему, лицо в лунном свете было мертвенно-бледным.
— Он мне тоже показал, — тихо сказал Мика. — Себя. Только… там у меня лицо было… разбитое.
***
А дело было вот в чем, произошло это за разбитое лицо сына местного олигарха? Нет. За то, что он не извинился. За то, что посмотрел тому ублюдку в глаза и молча вытер кровь с губ. За неправильную, выстроенную им психологию. Вот и всё, теперь «лечение» — лагерь «перекрёсток», бывшая пионерка, ныне реабилитационно-досуговый центр для «трудных» и не очень подростков. Чистилище на берегу несуществующей реки.***
Рядом, у окна, сидел Микаэла. Он не смотрел на лес как все дети вокруг, смотрел в сложенные на коленях руки, длинные, тонкие пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Его тишина была другой — не агрессивной, как у Юичиро, а плотной, уходящей внутрь себя. Сюда же он попал, вернее нго отправили за «асоциальное поведение» и «хроническую подавленность». Проще говоря, за то, что он не хотел жить по их правилам, и его тихий ужас перед миром был заметнее, чем громкий бунт Юи.***
Автобус резко затормозил, выбросив облако рыжей пыли. Водитель, мужик с лицом, высеченным из гранита, хрипло бросил: — Приехали. Вылезайте, цветы жизни. Три недели рая. Было не по себе, то ли от его монотонного голоса, то ли от ржавых, с прогнившими буквами ворот, которые кто-то пытался подправить чёрной краской, но только сделал хуже. За ними — аллея, уходящая вглубь территории, и здание администрации — как было криво написано на карте, которую тут же вручила встретившая их женщина с лицом вечно уставшего администратора. — Карта лагеря, — сказала она без особых эмоций. — Не теряйте. Здесь легко заблудиться.. Юичиро взял свой рваный рюкзак, без особого интузиазма плюнув под ноги. Мика беззвучно последовал за ним.***
Воздух был странный. Не лесной, не речной. Мёртвый. Как в гербарии… по крайней мере, это первое что отметил для себя микаэла. Их поселили в одном из детских корпусов, комната на двоих, облупленные стены, пахнущие сыростью и старой краской. Койки с плохими пружинами.***
Юи швырнул рюкзак на кровать, а после рухнул рядом с ним. — Твою мать, — выдохнув с разочарованием, тихо добавил он — Концлагерь…. Мика же молча разложил свои вещи: несколько книг, тетради, аккуратно сложенную одежду, движения были точными, автоматическими, хотя он сам того не понимал, к чему такая…идеальность? — Ты видел карту? — вдруг спросил Аманэ, разглядывая обшарпанный листок. — Здесь сплошной бред. «Место для поселения костра». Кто так пишет? «Поселения» и «Активныйка» — Возможно, — тихо сказал блондин. Его голос был низким, чуть хрипловатым. — Возможно, это и не они вовсе писали.***
Вечером была «линейка знакомств» у столовой. Воспитатели — «вожатые» — пытались изобразить энтузиазм. Дети, человек тридцать, смотрели на них пустыми глазами. Все здесь были с изъяном: кто-то дерзкий, кто-то сломленный, кто-то просто потерянный.***
После ужина Ючиро потянул своего соратника по комнате «на разведку». — Пойдём посмотрим на эту их реку. На карте она прямо за корпусами. Не услышав возражений со стороны друг друга они медленно покинули здание столовой, а после и вовсе вышли за пределы основной территории. Сосны то и дело резко обрывались, открывая «берег». И то, что виднелось, заставляло замереть. На удивление река была. Широкая, спокойная. Но она не двигалась. Это была не вода, а её идеальная, холодная копия. Поверхность не отражала закатное небо — лишь блёклое, молочное подобие света. Ни ряби, ни звука. Полная тишина. — Что за хуйня? — ели разборчиво прошептал Ю. Заметив такую реакцию Мика невольно подошёл ближе, присел на корточки, медленно опуская руку в воду. — Холодная…. почти ледяная. - чуть напряженно пробормотал юноша, все таки за столько времени вода могла бы и прогреться, но она была словно… мёртвая? Вдруг он вздрогнул и резко отдернул руку, как от ожога. — Ты чего? — нахмурившись подал голос Аманэ. — Голоса, — сказал Мика, смотря на свою едва мокрую ладонь. — Они далекие… Радио… детский смех… и… поезд….? я слишком громко это слышал…. — мальчик очень тревожно бормотал, сам того не понимая, показалось это ему на фоне его замкнутости, или это и в правду было. Они смотрели на неподвижную воду, будто бы надеялись что кто то от туда выйдет и расскажет им что вообще происходит. Над ней уже сгущались сумерки, но в её глубине не было ни звёзд, ни тьмы, была только пустота, густая и склизкая. — Пойдём отсюда, — резко выпалил Юи, в его голосе впервые зазвучала не просто злость, а мелкая тревога, что на самом то деле не особо радовало, не слишком свойственно это было для него, в отличие от Микаэля.***
Уже по дороге назад они прошли мимо «места для костра» или как там было написано на карте, в любом случае, картина выглядела куда проще чем неписаное на бумаге, аккуратно очерченный круг из камней с кучей идеально сложенных поленьев внутри, таких круга было три, они были все почти одинакового размера. Юи движимый внезапным порывом, достал зажигалку и щёлкнул ею у самого сухого сучка, зачем он это сделал? он лишь хотел проверить байку, как это было с рекой. Но в этот раз, увы, огонька не возникло. Даже намёка, вместо этого по дереву пополз иней, тонкий, хрустальный, с мерзким тихим скрипом из-за чего они отпрянули словно их что-то оттолкнуло с огромной силой, но вокруг был лишь лес, чертов лагерь и они смотрящие друг на друга с перепуганными глазами не до конца понимающими что вообще здесь творится.***
В ту же ночь Юи проснулся от холода. Луна светила в окно, вычерчивая на полу бледные квадраты, от чего он подошёл к окну и увидел, на месте для костра пылало пламя, но не жёлтое, не оранжевое… медное, едва тусклое, как отблеск старой монеты. И оно не совсем светило, скорее поглощало свет вокруг себя. В его призрачном сиянии на стене столовой танцевали чёрные, бесформенные тени, слишком длинные и изломанные, чтобы быть человеческими, Он смотрел, не в силах оторваться, в горле стоял приличный ком, потом почувствовал запах — не дыма, а сосновой хвои, жаркого летнего дня и чего-то металлического, почти электрического…***
Утром, завтракая безвкусной овсянкой, он засунул руку в карман толстовки, невольно нащупав там сухую, рассыпающуюся в пыль хвою. Он встретился взглядом с Микой через стол. Тот молча кивнул. В его глазах читалось то же самое: тихий, нарастающий ужас. Это было только начало. Лагерь «Перекрёсток» только начал свою работу, это было еще не худшее что могло произойти. Дни тянулись, странные и вязкие. Солнце светило, но не грело. Занятия в «Активностях» и кружках «Чтения» были пародией на нормальность. В спортзале мяч отскакивал от стен с глухим, неживым звуком. Книги в кружке чтения сами раскрывались на страницах, где описывался лагерь: «…аромат сосен смешивается со свежестью реки…» — но реки-то не было, они прекрасно это осознавали, от чего становилось жутко. Юичиро и Мика держались вместе. Их союз был немым договором о взаимном выживании. Ю, с его грубой силой и вспышками ярости, был щитом. Мика, с его болезненной наблюдательностью и тишиной, — радаром, улавливающим аномалии.***
Однажды, спасаясь от обязательного «весёлого старта», они забрели к бассейну. Он, как и было указано, был полон. Вода — кристально чистая, мертвенная. — Плавать запрещено без присмотра, — монотонно сказал Мика, читая табличку перед своим лицом. — А похуй, — буркнул Ю. Ему было душно, жарко, а эта вечная внутренняя дрожь требовала действия. Он быстро скинул футболку и шорты, оставшись в боксёрах, и нырнул. Вода обожгла холодом. Не освежающим, а пронизывающим до костей. Он всплыл, отфыркиваясь. — Это просто замечательно, хоть что то хорошее здесь есть. Мика же не раздевался. Он сел на край, опустил ноги в воду и замер. Его глаза медленно расширились, гладя куда то за спину товарища. — посмотри на дно... Тот нырнул снова, открыв глаза под водой, сначала видел только голубую плитку. Потом контуры стали проступать. Сначала смутно, потом чётче. Это была.. карта? но не лагеря. Схема станции. «Новорожский». Стрелки, указатели, тоннели. И на самом дне, прямо под ним, будто на огромной глубине, слабо мерцал свет — жёлтый, почты больничный свет ламп. Юноша вынырнул, задыхаясь. — Там… станция метро..или что-то типа того. — глотая воздух бормотал Аманэ. — Не метро, — почти беззвучно прошептал Мика, глядя не на него, а на воду перед своими ногами. — Смотри. Ю подплыл, в неподвижной поверхности воды отражалось не лицо Мики, а другое. Подросток, лет шестнадцати, в старой форме с пионерским галстуком. Лицо бледное, глаза огромные, полные немого ужаса. Он смотрел прямо на него из глубины. Тот тут же отшатнулся, вода хлынула ему в рот. Он закашлялся, немедленно вылезая. — Что за херня?! Ты видел? Микаэла кивнул, медленно вытирая ноги полотенцем. Его руки дрожали. — мм… он пытался что-то сказать. Просто открывал рот. И за ним… что-то двигалось…?***
С тех пор они стали приходить к бассейну чаще. Это было окно. Окно в 1986 год. Они не говорили об этом вслух, но оба чувствовали — что-то случилось тогда. Что-то, что разорвало реальность и оставило здесь эту рану, которая гноится и не дает спокойно дышать. Их собственные границы начали размываться. Ю ловил себя на мыслях, которые не были его. Воспоминания о костре, которого он никогда не разжигал. Запах озона и горящей изоляции. Мике стали сниться сны: бесконечные коридоры станции, гул приближающегося поезда, и чей-то голос, зовущий по имени — но не его именем.***
Однажды ночью, разбуженный этим внутренним гулом, Юичиро вышел покурить за корпус, все равно его вряд-ли кто-то поймает в такое время, да и воспитателям было такое ощущение все равно. Пройдя чуть подальше от здания, увидел Шиндо, стоящего посередине дорожки к спортплощадке. Тот смотрел куда-то в темноту и не издавал не звука. — Чего встал? — сипло, почти сонно спросил Юи, подходя поближе. Мика не ответил, лишь просто указал пальцем. Там, в тени сосен, стояла фигура, прозрачная, мерцающая. Это был он сам, Ю. Но в другой одежде — в тех же дешёвых трениках, но истлевших, обветшалых. И этот другой не улыбался. Он медленно, с неестественной плавностью, поднял руку ладонью вперёд. Чёткий, недвусмысленный жест:***
Они молча вернулись в комнату. Больше не пытались шутить или злиться. Страх стал их общим языком, клеем, который связывал их крепче любой дружбы. Ю лежал в темноте и слушал, как Мика тихо дышит на соседней койке. И чувствовал необъяснимое, ядовитое желание протянуть руку через проход. Не для утешения. Чтобы убедиться, что он здесь. Что он настоящий. Что его тоже не стёрло, не заменило призраком из прошлого. Но он не сделал этого. Он только сжал кулаки, пока ногти не впились в ладони. Боль была якорем. Единственным напоминанием, что он ещё здесь и не растворился в происходящем как кубик сахара в воде.
Примечания:
буду рада почитать комментарии к работе и реакцию на сам формат всего.
