не спрашивайте (и я не расскажу)

1. Не Мешайте Любопытство с Текилой

  Оттавские Кентавры, говоря языком теории, прекрасно понимают, что Роз и Холлзи трахаются. Они знают это, потому что:       Они женаты (ага).        Хейс совершил ошибку, спросив их, как долго они были вместе — Просто трахались? С дебютного сезона. Встречались? Думаю… пять лет.       Отдел кадров Кентавров заставил их официально раскрыть свои интимные отношения команде. Худшее в мире деловое собрание. Несмотря на это, весь состав — больше 20 здоровенных, внушительных мужчин — избегает этой темы, как дети, на цыпочках крадущиеся мимо паука.  У Роза и Холландера есть своя приватность. Команда не нуждается в терапии. Такая договорённость устраивает всех — до тех пор, пока не перестаёт. Кентавры разбивают Сан-Хосе на их же льду в один случайный четверг. Хейс совершает потрясающий сейв в начале матча, отбивая бросок в верхний угол. Холландер забивает и выводит Кентавров вперёд; Хаас наносит решающий удар в третьем периоде после передачи от Розанова. Игроки трусцой бегут в раздевалку, опьянённые запахом пота и победой. Внутри Холландер ликует, размахивая руками. — Сегодня ужин за мой счёт, — кричит он. Парни ликуют. Они на выезде, без жён, которые ждут дома, и без срочных дел. Впервые на ужин собирается весь состав, жаждущий компании — и возможности основательно добавить нулей к счёту Холландера. Янг хлопает Холландера по спине. — Ты же не против, если мы пару стопок тоже на твой счёт поставим? Холлзи бросает на него сухой взгляд, но качает головой. — Мы угощаем, — говорит Роз, пробираясь к стойке. — Наслаждайтесь, бедные, маленькие новички. Холландер насмешливо фыркает. — Ага. Конечно. Бедные, маленькие новички. Бьюсь об заклад, они зарабатывают миллион… — Бедные, маленькие новички! — восклицает Роз, заглушая мужа. — Так грустно быть на их месте, — Он наклоняется и делает жест за спиной Шейна. Заказывает раунд на всю компанию. Так что, да. Вечер был отличный. Пока Уайетт Хейс, в своей бесконечной ебанутой мудрости, не напился.

*

Трой отлично проводит вечер. Харрис тоже здесь, с безудержным размахом пьет, смеясь и улыбаясь. Команда толпится вокруг одного огромного стола. Трой в шоке от того, что эта чертова штука не рухнула под тяжестью ужина Кентавров. Впечатляющее качество. Харрис сидит справа от него, Уайетт — слева. Роз и Холлзи сидят по другую сторону от Хейса и с каждой минутой — и с каждой новой рюмкой — становятся всё более тактильными. — Так, — говорит Хейс, обращаясь скорее к пространству, чем к кому-то конкретному. Он пристально смотрит на своё пиво, будто если он взглянет на Троя, задавая вопрос, то струсит. — Как вы поняли, что типа… совместимы? С парнями. Трой уставился на Хейса, словно у того выросла вторая голова. — Ты… — голос подводит его. — Ты пытаешься спросить, как мы определяем, типа… кто сверху? Хейс величественно кивает. Все за столом замолкают. Затем, словно дамбу прорвало, двадцать пристыженных лиц повернулись к Трою. Пристыженных и… любопытных?  — Вы… Вы все хотите узнать? — Неужели Трой попал в параллельную вселенную? Может, у него галлюцинации. Его здорово врезали во втором пери… — Просто это слегка сбивает с толку, — пожимает плечами Уайетт, ободрённый поддержкой товарищей. — Типа, допустим, мне нравится одна девчонка. Это не так, я люблю свою жену. Но, типа, гипотетически. Я знаю, что мы, вероятнее всего, сойдемся в предпочтениях. А у вас, ребята, есть ещё целая дополнительная проблема! Розанов хохочет. И, ох, блять. Трой забыл, что Роз тоже был в комнате. Любая надежда на то, что этот разговор пройдёт нормально и с достоинством, мгновенно испаряется. Харрис поглаживает его по плечу. — Лучше это, чем гомофобия. Лучше ли?  Трой не был так уверен. — Вполне справедливый вопрос, — ухмыляется Розанов, откидываясь на спинку стула. — Тебе так не кажется, Шейн? Шейн Холландер пылает ебучим красным цветом. Он пристально смотрит на мужа. — Тогда тебе следует ответить на него, Илья. — Не позволяй ему делать это, — прерывает Трой в панике. — Это будет худший из возможных… — Ты просто понимаешь, — говорит Роз. — Посмотрите на Холландера. Явно же маленький, властный боттом, да? И портал в ад открылся. — Холлзи снизу… — Я был уверен, что это Роз… — Хотя Шейн явно главный в этой семье… — Честно, ни за что бы не догадался… — Хватит! — кричит Шейн. Дайкстра поворачивается к Будраму. — Видишь, похоже на то, что сделал бы топ, но что я вообще понимаю? — Вот почему мы не геи, — соглашается Будрам. — Мы бы постоянно… Его фраза обрывается, когда он замечает, как Холландер смотрит на него ненавистью через весь стол. Дайкстра поднимает руки в знак мира, кивая их неофициальному со-капитану. — Прости, Холлзи. Ты, эм… Говори ты. Холлзи потирает переносицу. Справа от него ухмыляется Розанов. — Да, Холландер. Говори ты. Бывший игрок Метрос переводит взгляд на своего мужа. — Ты, — бормочет он, — ходишь по пиздец какому тонкому льду. — А что, разве термин был неправильным? Трой ощущает, как на него волнами накатывается сочувствие. Он не может себе представить, каково быть замужем за Ильей Розановым. Шейн глубоко выдыхает. — Послушайте. Да, неважно. Илья не понимает концепции приватности, но он не ошибается. Он поворачивается к Уайетту. — Это всё запутано. Ты, типа… улавливаешь это. Многие предпочитают обе позиции. Универсалы или как там, — Шейн делает делает жест в сторону мужа. — Возьмем этого придурка. Никогда не сталкивался с вызовом, который он бы не снес на своем пути. Полная заноза в заднице. Дерзкий. Всё в нем кричит, что он сверху. Комната снова взрывается. — Но как ты понял… — Ты когда-нибудь ошибался или… — Что, если тебе нравится парень, но вы не… Трой поворачивается к Харрису. Его парень смеётся, согнувшись пополам. — Чувак, кто бы подумал, что у них будет столько вопросов? — Ох, я должен был догадаться, — выпрямляется Харрис, отхлёбывая пива. — У натуралов всегда бесконечно много вопросов по поводу гей-секса. — Ты догадывался? — спрашивает Трой. Ему немного неловко от этого вопроса, но Холлзи и Роз явно флиртуют, а не ссорятся. Так что, возможно, говорить об этом — не такое уж страшное вторжение в их личную жизнь. Харрис выгибает бровь. — Что Холландер снизу? Трой кивает.  Харрис выглядит шокированным. — А ты что ли нет?

2. Ваша Простата это Дар Божий

  Необычайно теплый, осенний вечер. Ещё более необычно то, что у команды появилась пара выходных. Воспользовавшись моментом, Харрис едет в магазин, покупает двадцать стейков и дюжину упаковок гамбургеров и приглашает ребят на барбекю. Большая часть команды приходит. Отсутствие Дайкстры заметно, учитывая, что он обычно не пропускает командные мероприятия. Харрис отмахивается от этого и наслаждается вечеринкой. Розанов расплывается в ухмылке при виде собак и заключает в объятия сразу троих. Холландер идёт следом за ним, неся несколько контейнеров с овощами-гриль. Харрис быстро делает фото, напоминая себе выложить его позже. Они выпили несколько кружек пива — и несколько коктейлей, потому что Харрис полон решимости познакомить Кентавров со всеми прелестями фруктовых коктейлей. Он улыбается, когда Трой подходит к нему. Обвивает его руками. — Ты можешь поверить, что у нас такое получается? Принимать твою команду у себя в гостях? Трой оглядывает задний двор и выдыхает. — Каждый раз, когда это происходит, кажется невероятным. Думаю, я никогда не перестану быть благодарным этим ребятам. Дайкстра появляется, когда вечеринка уже идёт на спад. Он машет рукой, хватает три холодных бургера. — Оставь нам немного, — кричит Янг, сидя на ступеньках. Дайкстра отмахивается от него. — Это был долгий день, дружище. Не будьте слишком строгими. Холландер, истинный канадец, отодвигает для него стул. — В чём дело? Ты обычно так не налетаешь на бесплатную еду. Защитник корчит лицо. — Проверка простаты. У моего папы был рак, так что я проверяюсь каждые несколько лет. Харрис хочет поаплодировать его честности. Парни, кажется, обрабатывают это предложение, начиная кивать и похлопывать Дайкстру по спине. Но они также выглядят… напуганными?  Янг и ЛаПуант отодвигают остатки еды. Шуинар ставит пиво. Будрам морщится. — Господи. Со стороны может показаться, что вы боитесь слова “простата”, — слова вырываются прежде, чем Харрис успевает себя остановить. С каких пор это команда трусливых, гетеросексуальных парней? Шуинар пожимает плечами. — Просто болезненно, да? Холландер выглядит сбитым с толку, стоя на траве. — Почему, — спрашивает он, выглядя так, будто предпочел бы умереть, чем узнать ответ на свой вопрос. — это должно быть болезненным? Шуинар вздыхает. — Прости, мужик. Я знаю, что ты фанат этого или что-то типа того. Но, Боже, разве это не причиняет боли? Холландер моргает. — Пардон? Баррет издает смешок. Харрис пихает его. — Веди себя хорошо, — шипит он. — Они учатся. Похлопав Шуинара по руке, Розанов смеётся. — Вообще не причиняет. Теперь растерянным выглядит не только Холландер. У Янга, Шуинара и Хольмберга почти одинаковые, недоуменные выражения лиц. Янг скрещивает руки на груди. — Но, типа. Девушкам же всегда больно, — по двору разносится несколько волчьих посвистываний. Он поднимает руки в защитном жесте. — По крайней мере, я такое слышал. Розанов издает восхищенный звук. — Янг, ты прогуливал уроки полового воспитания? Харрис наблюдает, как на лице Холландера разворачивается настоящая война. Он чрезвычайно скрытный человек. Харрис это знает. Но тот также питает слабость к новичкам — к Янгу, в частности. Брюнет вздыхает, видимо, проигрывая в этой войне. — Новичок, пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь что такое простата. Янг пожимает плечами. — Да, конечно. Это такая штука в заднице, верно? Холландер стискивает зубы. Розанов хохочет рядом. — Да, именно там она и находится, — с явным напряжением, но терпеливо говорит Холлзи. — Ты знаешь, что это? Не похоже, что Янг знает. На самом деле, не похоже, что вообще кто-то из собравшихся мужчин-натуралов знает, судя по их нежеланию смотреть Холландеру в глаза. В конце концов, Шуинар сглатывает. — Это точка удовольствия у мужчин, да? — Она тебя не укусит, — Розанов делает глоток своего напитка — сладкого коктейля, наполненного газировкой. Харриса умиляет пристрастие русского к модным напиткам. Тот утверждает, что всё из-за водки в коктейлях, но Харрис знает правду. Дело не в национальной гордости, а во вкусе. — Нет нужды вести себя, как напуганный котенок. Баррет смотрит на своих сокомандников. — Серьёзно? Вы никогда не развлекались? Не трогали себя там? Из Шейна вырывается потрясённый, давящийся звук. — Вы многое упускаете, — Он берёт морковную палочку и откусывает. — Ваша простата — это дар Божий. Не в первый раз Троя поражает, как у Холландера мгновенно включается уверенность в себе. У него появляется определённый взгляд — не совсем игривый, не совсем наглый. Озорной, возможно? И тут же он устраивает переполох. — Не могу поверить, что говорю это, но Шейн прав, — Розанов пожимает плечами. — У вас есть жены. Поэкспериментируйте, нет? Хейс поднимает руки. — Не смотри на меня. Я уже экспериментировал. Холландер ударяет его кулаком. — Видишь, вот почему мы называем тебя умным.

*

На следующей тренировке Трой понимает, что находится в окружении ликующих, ухмыляющихся мужчин. Он очень, очень старается не думать о причине. Даже когда к Розанову подкатывается Будрам с ухмылкой. — Должен сказать, — подслушивает Трой. — Здесь теперь много счастливых мужчин, благодаря твоему совету. Розанов пожимает плечами. — Очевидно. Трой — да и остальные Кентавры — по крайней мере, уже знают это слово по-русски. Изучение языка: версия "самодовольный капитан-мудак".

3. Мойте Свою Чертову Задницу

  Шейн Холландер делает вдох. Задерживает дыхание. Медленно выдыхает. Ты стараешься создать безопасное пространство. Вдох. Выдох.  Ты не можешь смеяться над своим новичком. Вдох. Выдох. Он открывает глаза. К его ужасу, Хольмберг по-прежнему смотрит на него широко раскрытыми и серьезными глазами. Слушайте, Ночь Новичков начиналась вполне неплохо. Дети идеализируют Шейна и Илью. Они молоды — самому старшему всего двадцать — и впервые находятся так далеко от дома. Если Шейн и Илья могут облегчить им адаптацию, пригласив выпить, то почему бы и нет? Так что, да. Звучало как хорошая идея. Но это было тогда. А это — сейчас. Сейчас Шейну нужно придумать, как ответить на этот ебаный, идиотский вопрос от Хольмберга. Ясен хер, полагаться на Илью в таких деликатных вопросах нет смысла. Люди же, типа, лижут задницу, да? Моя партнёрша хотела. Ей такое нравится. Но разве она не… пахнет? За столом тишина. Илья имеет наглость толкнуть Шейна, пытаясь вынудить того ответить. Неважно, что он вполне взрослый человек, отлично способный на связную речь. Какая разница. Ты явно не выходишь замуж за Илью Розанова, рассчитывая на его поддержку в щепетильных социальных ситуациях. Шейн прочищает горло. — Не должна. Новичок продолжает смотреть на него широко раскрытыми глазами. — Но, типа… это же твоя задница, — Янг нахмурил брови. — Она обязана вонять. Илью прорывает. Он заливается в грудном громком смехе. Шейн теперь не может сдержать улыбку. — Повторяю, ребенок. Не обязана. — И не должна, — вклинивается Илья. — Ты что, не моешься? Воды на новичков после тренировки не хватает? ЛаПуант пожимает плечами. — Ну, моюсь. А какое это имеет отношение? О мой Бог.  Похоже, нам придется научить этих жалких ублюдков, как надо мыть жопу. Рука Ильи хватает внутреннюю часть бедра Шейна под столом. Сжимает. В их отношениях это универсальный ебаный-в-рот-что-происходит язык.  Шейн не может заставить себя это сказать. К счастью, ты выходишь замуж за Илью Розанова как раз из-за его готовности смести на своём пути любые неловкие вопросы. — Ну вот, ты в душе. Ты же моешь жопу, да? Шейн выдыхает. Вот и всё. Это сказано вслух. У новичков хватает ума выглядеть пристыженными. — Эм, не совсем… — Ты же вытираешь ее… — Странно как-то делать это в общей раздевалке… Шейн бьётся головой о стол. Илья теперь открыто смеётся над их новичками. Шейн недалеко от него уходит. Он не уверен, сколько ещё сможет это выдерживать. Кентавры — чудесная команда. Принимающая. Добрая. Любопытная.  Последнее заставляет Шейна задуматься, не предпочел бы он вернуться в Монреаль и вновь начать скрываться, чем быть здесь, исправляя ошибки канадской системы сексуального образования.  Он заставляет себя улыбнуться. — Тебе нужно мыть всё тело. Включая… хотя нет, особенно эту часть. И тогда, может быть, ты сможешь повеселиться со своей девушкой, не травмируя её. — Можешь даже побриться, — предлагает Илья. Хольмберг кивает. — Круто, ребята, спасибо. Разговор плавно перетекает дальше, возвращаясь к хоккею и девушкам. Телефон Шейна пищит.   Лили надо освежить знания сегодня вечером, да?   Лили если мы хотим называть себя экспертами, нужно много практиковаться.   Шейн швыряет телефон на стол, от удара пошатнув все стоящие бутылки. Что ж. По крайней мере, что-то хорошее из Ночи Новичков всё-таки вышло.

4. Кинк на Согласие это Круто

Шейн переворачивается на спину, тяжело дыша. Илья падает рядом с ним, такой же обессиленный. — Блять, — выдыхает Шейн. — Это было… Илья целует его в шею. — Хорошо, да? Шейн кивает. Он чувствует небольшое головокружение, застряв где-то между сознанием и удовольствием. Его мир сузился до границ кровати. Илья. Простыни. Не больше, не меньше. Илья утягивает Шейна в объятия. — Эксперименты — это весело. Ничего не болит?  Шейн размышляет над этим вопросом. — Не думаю. Слегка побаливает, может быть. Но в хорошем смысле. Илья смеётся. Мягко, без какой-либо насмешки. — Я спрошу ещё раз, когда ты не будешь… как это слово? Сабспейс? Шейн с возмущенным видом садится. — Я не нахожусь… — Это сексуально, всё в порядке… — Но я не… По горло сытый отнекиваниями Шейна, Илья притягивает его обратно на кровать. И ладно. Возможно, Шейн и правда немного слишком остро ощущает каждое прикосновение Ильи. Спустя несколько минут отдыха Илья затаскивает Шейна в ванную, бормоча что-то про расслабление мышц. Шейн послушно соглашается. С какой стати отказываться от возможности поглазеть на своего голого мужа? Пока тёплая вода наполняет ванну, Шейн постепенно приходит в себя. Упрямый. Решительный. Зажатый. Илья притягивает его ближе, заставляя откинуться назад. — Это было идеально, — говорит Илья прежде, чем Шейн успевает спросить. Он расслаблено закрывает глаза. В последнее время они баловались более жёстким сексом. Их спальня завалена верёвками и повязками на глаза. Когда вода начинает остывать, они выкарабкиваются, дрожа от холода и хватаясь за полотенца. — Дерьмо, — говорит Илья. — Прости за спину. Спину? Шейн извивается, пытаясь разглядеть что-нибудь в зеркале. Вот дерьмо. Да. Определено его спина. Кожа покрыта агрессивно-красными царапинами, которые видны лишь кое-где сквозь несколько расцветающих засосов. Он шлепает Илью полотенцем. — У нас тренировка завтра. Люди заметят. Шейн ожидает, что Илья будет выглядеть пристыженным. Вместо этого его глаза темнеют. — Это так ужасно — быть полностью моим? У других парней ведь часто бывают следы после секса, нет? И, хм. Возможно, это не так уж и плохо, когда он так это преподносит.

*

Хейс с нетерпением ждёт тренировки. Команда на подъёме, тренер в отличном расположении духа. Даже Роз и Холлзи, печально известные хоккейные психопаты, в последнее время ведут себя менее драматично. Так что да. Хейс рассчитывает на минимум физической разминки и максимум времени на тренировочные игры. Сочетание мечты. И он прав — что неудивительно, Хейс всегда прав. Это фишка вратаря. Он привык вглядываться в лёд, замечая десятки деталей одновременно. Вместо привычных забегов на выносливость, они заканчивают тренировку забегами на время, что и нелепо, и весело. По иронии, команда настолько набита азартными ублюдками, что они выкладываются сильнее, чем во время обычной физподготовки. Парни отправляются в раздевалку, не прекращая шуметь. Хейс швыряет снаряжение в свой шкафчик, не особо заботясь о порядке. Всё равно через пару дней всё будет вычищено и разложено. Впереди у них долгая череда выездных игр. — Хорошо поработали, — говорит Будрам, похлопывая его по спине. — Те последние сейвы? Нью-Йорк и не успеет понять, что на них обрушится. В душевой шумно — там полно болтовни и подколов. Наверное, странно чувствовать себя комфортно, разговаривая с голыми коллегами, но таков хоккей. Роз и Холландер заходят, расходясь у двери. Кажется, они избегают принимать душ рядом. Ставки открыты: то ли это из вежливости, то ли они просто не могут смотреть друг на друга, не возбуждаясь моментально. Учитывая годы тайного и рискованного секса, Хейс ставит на второе. Шейн кивает Хейсу на проходе и занимает кабинку напротив. Он поворачивается и… святое дерьмо. Слушайте, нет ничего необычного в том, что у некоторых парней иногда появляется несколько засосов. Может, даже больше, чем несколько. Но спина Холландера… что Илья с ним сделал? Холландер прочищает горло. Дерьмо, Хейс что, пялится? Вероятно.  Он поворачивается, берёт мыло и устремляет взгляд на старую, некрасивую плитку. Он не может перестать думать о спине Шейна. У Уайетта в жизни было много секса, окей? Очень много. Его жена невероятно горячая; он от неё без ума. И он не может припомнить ни одного раза, когда они выглядели бы так… болезненно. Само собой, в голову закрадывается мысль. С Шейном же всё в порядке, да? Роз никогда, типа… не причинил бы ему боль? Да. Да. Очевидно. Хейс чувствует себя идиотом за то, что вообще переживает. Но эти царапины… Они так не вяжутся с тихим, воспитанным канадцем, что Хейс не может выкинуть это из головы. Может, Шейн не совсем справляется? Роз на льду — настоящий бульдозер, неудивительно, если он и в постели такой же. Хейз решает при случае поинтересоваться у Шейна, всё ли в порядке. Случай представляется раньше, чем он ожидал. Розу нужно встретиться с тренером, так что Шейн остаётся ждать. Хейс как раз разбирает запись игры. Когда он поднимает голову, в раздевалке остаются только они вдвоём. — Так что, — говорит Хейс, размышляя, пожалеет ли он об этом. — Повеселился немного перед тренировкой? Холландер равнодушно пожимает плечами. — Может быть. Пауза. Он действительно это сделает? В пизду всё это. — Знаешь… Роз может быть непростым в общении, но в душе он мягкий человек. Ты же знаешь. Если что-то зайдет слишком далеко, ты всегда можешь сказать ему. Тишина.  Холландер внимательно смотрит на него. Хейс не может прочитать выражение его лица. И затем… Шейн смеётся? Не просто смеется. В открытую хохочет, пока не складывается пополам, пытаясь не задохнуться. — Ты думаешь… о, Боже, — Холландер делает вдох, выпрямляясь. — Да, мы в порядке, Хейзи. Хотя мило, что ты волнуешься. — Это просто… — Слишком? — подсказывает Шейн. Хейс кивает. Шейн встает, хватая свою сумку. — Ты, э-э… Тебе следует почитать про кинк на согласие. Возможно, будет весело, — он выходит за дверь, по пути, в коридоре, закидывая руку на Роза. И, ох, блять. Может быть, иногда он бывает неправ.

5. Размер это Состояние Души

Дайкстра выглядит отстраненным. Возможно, Илья Розанов и не славится своей эмпатией, но он не бессердечный. Он замечает, что его друг катается неровно — промахивается при силовых приемах, которые он мог бы выполнить во сне. Он старается не обращать на это внимания. К сожалению, Дайкстра становится всё хуже. В течение следующих минут он начинает неуклюже отдавать простые пасы и терять шайбу. Илья известен тем, что одержим хоккеем. Его не-лезь-не-в-своё-дело принцип строго ограничивается личными катастрофами, которые не сказываются на его игровом времени. Так или иначе, Кентавры вырывают победу. Стараясь не быть полным мудаком, Илья похлопывает друга по спине. В конце концов, косяк Дайкстры не повлияет на их шансы в плей-офф. Шейн уставился на Дайкстру в похожем недоумении. Он смотрит на Илью, поднимая бровь. Какого хера? Илья пожимает плечами, затем машет рукой. Понятия не имею. Не парься. Я поговорю с ним. Шейн кивает, после чего направляется к душевым. В раздевалке парни переговариваются, закидывая вещи в свои шкафчики. Дайкстры на его месте нет. Илья поворачивается, оглядываясь. Вот он. В другом конце комнаты Дайкстра прислонился к кулеру с рассеянным видом. — Всё в порядке? — спрашивает Илья, заставляя его вздрогнуть. Дайкстра вздыхает. — Прости за эту игру, Роз. Моя голова была где-то в другом месте. — Сможешь вернуть ее обратно? Завтра будет ещё одна игра. Илья морщится, глядя на выражение лица Дайкстры. Возможно, это было слишком прямолинейно. — Ты нам нужен, — добавляет он, пытаясь сгладить углы. Выражение лица Дайкстры смягчается. — Спасибо, мужик. Это тупо, я просто… Он замолкает. Илья ждёт, пока он продолжит. — Моя жена всё говорит о том, какой у меня маленький член, — выпаливает Дайкстра. Илья моргает.  Не ржать, не ржать, не ржать. У него не получается — он смеется. — Ты так дерьмово играл, потому что… твоя жена говорит, что ты маленький? Все головы повернулись на них. Шейн, только что вернувшийся из душа, замирает на полпути. — Воу, черт, Роз. Тебе обязательно быть таким громким? Хейс вздыхает. — Это жестко, Ди-бро. Остальные игроки кивают, их лица бледны. Очевидно, этот страх знаком всем. — Она так и сказала? — не в силах поверить спрашивает Илья. — Нет, не совсем так. Она постоянно говорит, что он не слишком большой. Какой там термин был? Тупой, ебаный… член бойфренда. Это же унизительно, понимаешь? Илья взвывает. Неважно, что Шейн бросает на него грозный взгляд, умоляя быть помягче. Важно, что Дайкстра выглядит совершенно разбитым. Он не может сдержаться. — Дайкстра, — Илья хватает его за плечо. — Это не что-то плохое. Это комплимент. Большой, мускулистый защитник пристально смотрит на своего капитана. — Правда? Илья машет рукой. — Это то, что обычно говорят девушки. Парни тоже. Означает идеальный размер. Не слишком маленький и не причиняет боли. Золотая середина. Лицо Дайкстры заметно проясняется. Так же, как и у Хейса, Янга и ещё нескольких парней, которые, как известно Илье, не могут похвастаться размером. Блять, ему что, придётся толкнуть речь о принятии комплексов? К счастью, Шейн вмешивается. — Дело не в размере, — говорит он, хватая чистую футболку. — А в том, как ты его используешь. Вот, посмотри на Роза. У него там арахис. Энергия большого члена — это состояние души. Илья думает обидеться, но в итоге отвергает эту идею. Команда моется вместе. Они-то прекрасно знают, что Шейн шутит, чтобы доказать свою правоту. У него всё в порядке с этим, большое спасибо. Не то чтобы это, знаете, имело значение. Как сказал Шейн — важно, как ты используешь свои дары.

6. На Порядок Слишком Много Информации

Команда летает часто. Бесконечные, скучные часы, проведенные за сном, и попытки вместить гигантские, натренированные хоккеем тела в обычные сидения. Так что, да — Трой будет цепляться за любую возможность скоротать время. Даже если это будет идиотская игра. Очевидно, его товарищи по команде с ним солидарны. То, что начинается с него, Харриса и Хейса, мгновенно перерастает в полномасштабную войну. Даже тренер подключается. Правила просты. Все скачивают одно и то же приложение. Оно выдает им рандомное фото из чьей-либо галереи, и им нужно угадать, кто его сделал. Это не должно было быть соревнованием. Но поскольку с ними всеми что-то явно не так, оно им становится. — Там явно Хейзи стоит вдалеке, — кричит Будрам. Тренер мотает головой. — Когда это Хейс был на Гавайях?  Янг жестом указывает на телефон. — Я говорю вам, это Кали, а не Гавайи. Тренер смотрит на Янга обеспокоенным взглядом. — Сынок, на этом знаке написано Гонолулу. Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что Гонолулу находится в Калифорнии. — Э-э, нет. Извините, тренер. Хольмберг насмешливо фыркает. — Он определенно так думает. — Окончательный ответ? — требует Трой. Если их не остановить, они будут препираться вечность. За неимением лучшего предположения, они останавливаются на Хейсе. Вратарь поднимает руки, смеясь. — Раскусили меня. Слетал тайком пару месяцев назад. Взял жену, детей оставил дома. Лучшая неделя в жизни. Будрам стонет. — Чувак, я так завидую. Пришли мне название отеля. Я придержу эту идею для лета. Может, хоть так меня простят. Они все возвращают взгляды к своим телефонам, ожидая, когда появится новое фото. — Это… — Ебучий случай… — Нужно промыть глаза… — Черт, хотя такое нельзя отрицать… Трой буквально поперхнулся слюной, когда увидел загрузившееся на экране фото. Роз и Холлзи уставились на него. Они обнажены, их отражения запечатлены в зеркале, словно специально расположенном для этого. Роз стоит позади Холландера — одна рука обхватывает талию его мужа, а другая делает снимок. Выражение лица Шейна застряло где-то между исступлением и чистым экстазом. Розанов выглядит как само воплощение греха — тёмный взгляд, опасная ухмылка. К счастью, ракурс полностью скрывает член Розанова. Тем не менее, это откровенная порнография. Трой прокашливается. — Ну, — говорит он. — Это, скорее всего, фото Ильи. По другую сторону прохода Холландер пунцово краснеет. Отчетливо видно, что он смущен, но в его выражении лица есть что-то ещё. Это что… он, блять самодоволен? Что ж. Это что-то новое. Трой вновь смотрит на кадр. Справедливости ради, стоит отдать должное Холландеру — это и вправду чертовски горячо. Илья уж точно выглядит довольным собой. — Хорошее фото, да? — Оно твоё? — спрашивает Хейс. — Пожалуйста, Роз. Я тебя умоляю. Скажи да. Позволь нам пролистать дальше. Холландер мотает головой. — На самом деле, это моё. — Холлзи, ну ты, блять, даешь! — смеется Янг. Холландер поворачивается к мужу. — Извини за это. Я, эм… собирался удалить. Просто немного залип. Я даже не подумал… — Всё в порядке, Холландер, — говорит Илья. — Я знаю, что ты не можешь без меня долго.