A wolf will not eat a deer, but will teach you how to gnaw meat.

Прайм сбился со счёта, сколько он провёл в этой бетонной коробке. Тысячи миллиардов километров от Земли, беззвёздная пустота за стенами. Комната была почти без освещения, но забита до потолка датчиками, индикаторами и экранами. Свет от них отбрасывал на его лицо мерцающие сине-зелёные блики. Он пристально следил за очередной аномалией на графике, не моргая. — Попался. — радостно протянул он, потирая красные, усталые глаза. Выглядел он как истинный отшельник псих: Бледно голубые, растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, Он забыл, когда в последний раз ел или спал по 8 часов. Питался внутривенными растворами и спал урывками, сидя в кресле. Он провёл почти всю свою жизнь в добровольной, эгоистичной изоляции. Приняв тот факт, что он самое умное существо во вселенной, и ему никто не нужен. Семья лишь мешала его гению, а другие Рики, как оказалось, не разделили его позицию. Они предпочли семью, глупые приключения, эмоции. Ебучие идиоты. В своём безумии он видел себя богом. Единственным, кто додумался до технологического совершенства. А в последнее время он изучал связь. Связь Риков и Морти. Ещё до того как Цитадель позорно развалилась, он собрал данные, Морти были буквально псами. Рождёнными для прощения и идеальным оружием в правильных руках. Инструментами. И Прайму нужен был свой инструмент. Оригинальный. Его. Тот Рик, Санчез C-137, свалил куда-то далеко поджав трусливо хвост боясь что портит мальчишку и остальных членов этой убогой семейки, Но эти игры сильнее забавляли Прайма. Прятки со взрослыми — это скучно. Интереснее играть с молодняком. — Самое время познакомиться с… дедушкой — Он запинался на этом слове, и его лицо на мгновение исказила гримаса отвращения. Он не хотел быть ему дедом. Не хотел быть милым родственником. После стольких лет изоляции, экспериментов и убийств он наверное вообще забыл, как выглядит обычный, неиспорченный землянин. Быстрыми движениями он переключил экраны. Прослушка, расставленная по всему дому Смитов и в колледже, показала активность. Сегодня вечеринка. Прайм ухмыльнулся. Просто так украсть парня было скучно и просто. Он хотел большего. Хотел следить. Изучать. Хотел посводить парня с ума, прежде чем забрать. Это была лучшая часть. Он нажал на портальную пушку, отстроенную на тихий, незаметный вход. Токсично-зелёный разлом открылся прямо у дома его бывшей одноклассницы, Прайм шагнул в него поправляя воротник своей поношенной куртки. — Солнце било в глаза, но Морти не открывал их. Он вновь проснулся в той же кровати, и вновь без малейшего желания вставать с неё. Это повторялось уже год. Ровно год с того дня, как… Он с силой зажмурился, пытаясь прогнать мысль. Под глазами были плотные синяки, а сами глазницы горели и чесались, будто покрытые красным раздражённым слоем. Словно всю прошлую ночь он не спал, а ревел в подушку, и лишь на час выпал в забытье. Тело было ватным, тяжёлым. В голове только проскользнула мысль "не идти в колледж, уже который раз" как вдруг дверь в его комнату с треском распахнулась. Ворвалась Саммер. — МОРТИ! — вскрикнула она громко, заставляя парня сжаться всем телом и раскрыть глаза от удивления. Она стояла на пороге, скрестив руки, её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост. Взгляд был осуждающий и усталый. — Морти, что с твоим лицом? — продолжила она, не сбавляя громкости. — Ты опять всю ночь ревел как баба?! Вставай давай, хватит себя жалеть. Уже год прошел, а ты все как ходячий труп. Ничего не делаешь, только ноешь и смотришь в потолок! — Лицо Морти Смита ничуть не изменилось от её слов. Оно оставалось каменным, пустым. Он просто смотрел на сестру тусклыми глазами. — Саммер, отстань, — голос его был хриплым от недавнего пробуждения и, возможно, от слёз. — Я не ныл. Просто… всю ночь я тусил с крутыми ребятами и бухал. Как нормальный сложный подросток сечёшь йоу? — Саммер громко, преувеличенно закатила глаза, издав звук, полный раздражения. — О да, конечно, "тусил" Я тебя вчера в восемь вечера видела, как ты завалился спать. Не позорься. — Она резко подошла к кровати и, без лишних церемоний, схватила его за руку. — Подъём, я сказала! Сегодня у Джессики будет туса в честь её дня рождения, и ты помоешься, оденешься, и как реально нормальный трудный подросток пойдёшь на неё. Усёк? — Она скрестила руки на груди и встала перед ним, глядя сверху вниз на его валящуюся фигуру. Всё её тело говорило: "Пиздюк, у тебя нет выбора." Морти тяжело, будто с огромным усилием, вздохнул. Воздух вышел со свистом. Он медленно, будто каждое движение причиняло боль, поднялся с кровати и нацепил первую попавшуюся под руку тёмно-серую толстовку. — Окей, — буркнул он, не глядя на сестру. — Но только если после этого ты не будешь трогать меня с этими… попытками поднять мне настроение. Договорились? — Саммер фыркнула, но кивнула. — Ладно. Главное выйди из дома. Хоть на полчаса. И приведи себя в порядок, а то пахнешь, как бомж — Она вышла, хлопнув дверью. Морти остался стоять посреди комнаты, глядя в пустоту. Затем его взгляд упал на скейт, прислонённый к стене. На мгновение в его глазах что-то мелькнуло может, слабый отблеск старой жизни. Он взял скейт и вышел из комнаты. Спустя несколько часов, после долгого, почти механического душа, Морти стоял у большого двухэтажного дома. Оттуда доносилась громкая музыка, смех, плеск воды из джакузи. Он чувствовал себя посторонним, Чужим. Зайдя внутрь, он осмотрелся. Было много народу, столы ломились от выпивки и закусок. Он разглядывал всё это, пытаясь найти укромный угол, и не заметил, как к нему подошла сама именинница. — Морти! — Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла Джессика. Она очень изменилась со времени окончания школы. Волосы стали длиннее и светлее, сама она вытянулась, почти сравнявшись с ним ростом. Но глаза сияли всё той же добротой, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще. — Морти! Здравствуй, как ты? — радостно воскликнула она, улыбаясь во весь рот. — Мы давно не виделись! — Морти почувствовал, как его щёки слегка нагреваются. Он выглядел растерянным и, вероятно, помятым. — Привет, Джессика! — выдавил он, пытаясь сделать голос радостным. — С праздником тебя! Мы и вправду… давно не виделись. Дела… дела отлично! Всё супер! — Его ответ прозвучал скованно и неестественно. Он протянул ей небольшой свёрток подарок, который ему помогла выбрать Саммер. Джессика взяла его и развернула. Внутри был мягкий розовый свитер с высоким воротником. — Ого! — её глаза загорелись искренней радостью. — Спасибо большое! Он безумно красивый и такой мягкий! Я обязательно буду носить его! — Неловкость немного растаяла. Они заговорили. Сначала о пустяках, потом о колледже, о старых знакомых, о том, как изменилась жизнь. Джессика рассказывала с энтузиазмом, Морти в основном кивал, изредка вставляя фразы. И вот, в паузе между темами, Джессика слегка наклонилась к нему. — Слушай, Морти… мы так давно не общались. Может, встретимся в ближайшие дни? Просто поболтаем, как раньше. Сходим куда-нибудь.. На свидание к примеру — Щёки Морти порозовели ещё сильнее. Он почувствовал, как в груди что-то ёкнуло старый, почти забытый импульс. — А… да, — проговорил он, сглатывая. — Конечно. Это… было бы здорово. Я… я только не знаю, когда точно свободен…— — Ничего! — перебила она с улыбкой. — Давай обменяемся номерами заново? У меня телефон менялся. — Они обменялись контактами. Джессику позвали подруги, и она, извинившись, упорхнула в толпу, помахав ему на прощание. Морти остался стоять один. В голове крутилась мысль "Может, и вправду… стоит двигаться дальше? Нельзя же всю жизнь убиваться". На секунду ему стало ощутимо легче. Лёгкое, почти неуловимое чувство надежды. Оно было таким хрупким. Чтобы перевести дух и справиться с нахлынувшими чувствами, Морти схватил со стола не тронутую никем бутылку дешёвого вина и вышел через заднюю дверь во двор. Ночь была прохладной. Он прислонился к стене дома, достал сигарету и закурил, глядя на тёмный силуэт леса, начинавшегося прямо за забором. И тут его нутро сжалось. Необъяснимое, животное чувство. Из чащи доносились шорохи. Не просто ветер. Что-то конкретное. Шаги? Шуршание по листве? "Зверёк" попытался убедить себя Морти. "Оленёнок, енот… чего париться" Но внутренний голос, тот самый, что год твердил ему о паранойе, на этот раз звучал иначе: "Проверь" Бутылку он не выпускал из рук. Перелез через невысокий забор и сделал несколько шагов вглубь леса. Стало тихо. Слишком тихо. — Здесь есть кто-нибудь? — позвал он тихо, почти шёпотом. Голос прозвучал глупо и беспомощно. Ответ пришёл мгновенно, но не словесный. Фонарь у крыльца соседнего дома, метров в десяти от него, вдруг замигал яростно, истерично. И затем, с резким, стеклянным хлопком, лампочка разбилась, погрузив всё в ещё большую темноту. Морти передёрнуло. По коже пробежали мурашки, заставляя его дрогнуть. Он сглотнул комок в горле. И тогда он услышал. Шёпот. Бархатный, низкий, до боли знакомый. Он прозвучал прямо у его правого уха, так близко, что Морти почувствовал мнимое дуновение. — Не узнал? — Морти вскрикнул коротко и резко прикрыв рот ладонью. Он замер, оглядываясь. Никого. Тишина. "Галлюцинация. С похмелья. От этих таблеток, что выписывали", лихорадочно думал он. Взгляд упал на бутылку в его руке — Дерьмо просроченное, — прыснул недовольно шатен. — Некогда больше и капли алкашки в рот не возьму. — Он швырнул бутылку в сторону, где она разбилась о камень. Потряс головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. Но любопытство тёмное, тягучее уже завладело им. Ноги сами понесли его дальше, в самую тёмную, густую часть леса. Он шёл, слегка пошатываясь, бормоча под нос обрывки французского из давно забытых уроков — Alezan Fan de la partie bonjour-хуйжуур Les patria… — Он не видел, как из тени ствола метрах в пяти впереди материализовалась высокая, худая фигура. Прайм стоял, наблюдая, как его внук идёт навстречу. Улыбка тронула его губы. Пора. Прайм снова сделался невидимым и, двигаясь бесшумно, обогнал Морти. Ему захотелось оставить памятный знак. Первое впечатление должно быть незабываемым. С помощью ускорения локального времени, которое почти не тратило его энергии, он за несколько секунд поймал, убил и насадил на острые сучья молодых деревьев несколько мелких лесных обитателей: двух белок, лесного голубя, пару бурундуков. Трупики, ещё тёплые, сложились в грубые, но читаемые буквы. М-О-Р-Т-И. Затем он отменил невидимость и просто отошёл в тень, ожидая. Морти шёл, и деревья вокруг становились всё гуще, темнее. Мысль «вернуться» проскочила и угасла. И тут его взгляд упал на… это. Он остановился. Ноги стали ватными и подкосились. Глаза забегали, он протёр их кулаками, но картина не менялась. Напротив него, на фоне почти чёрной листвы, светились в лунном свете бледные тельца. Они были пронзены, из них сочилась кровь. И они складывались в его имя. — Что за… — начал он, и голос сорвался. И тогда сзади, справа, раздался тот самый голос. Чёткий, без шёпота. Весьма реальный. — И тебе Bonjour, petit-fils. — Морти обернулся рывком. В нескольких шагах от него стоял… Рик. Но не его Рик. Этот был другим. Молодым. С седыми, но густыми волосами, в потрёпанной куртке. И в его ярко-голубых, ледяных глазах светилась усмешка. Он вытирал о штаны ладонь, испачканную в чём-то тёмном. В крови. Морти инстинктивно шагнул назад, его рука полезла в карман. Он вытащил маленький складной нож, трясущимися пальцами открыл его и направил лезвие в сторону фигуры. — Я… я узнаю этот голос! — выдохнул он. — Рик? Да ты что, совсем сошёл с ума?! — Но даже пока он говорил это, в его голове складывался пазл. Голос. Холодный расчёт. Жестокость, которой не было у его Рика. И глаза. Эти пустые, светящиеся глаза. Осознание ударило, как ток. Рот Морти беззвучно открылся. Это был не его Рик. Это был Прайм. Рик Прайм. Тот, которого убили, он сам черт возьми видел его труп! Ужас, чистый и неразбавленный, влился в его жилы. Он не думал. Он побежал. Рванул назад, к дому, спотыкаясь о корни, падая, срывая колени в кровь о камни и ветки. Он перекатился через забор, едва не сбив с ног Джессику, которая как раз вышла на крыльцо в поисках его. — Морти! — она вздрогнула, увидев его. — Где ты был?.. И… — её взгляд упала на его руки, на разодранные колени. — Почему твои колени в крови? Что случилось? — Морти не ответил. Он смотрел сквозь неё, дыхание сбитое, лицо белое как мел. Он оттолкнулся от косяка и прошёл мимо, внутрь дома, оставив её в недоумении и тревоге.