A wolf will not eat a deer, but will teach you how to gnaw meat.

Как только прайм изменился в лице, Смит слегка дрогнул, отступая назад. Его взгляд метался между колбой с жидкостью и безэмоциональным лицом Прайма, что заставляло тело покрываться мурашками. Он действительно был жутким. — К конечно... Прости за такой вопрос, и спасибо, что вытащил меня оттуда, — произнес Морти, думая, что Прайм просто не хотел об этом говорить. Он понимал, что тот скорее всего просто больше не хочет быть один, и решил не поднимать эту тему. Когда колба лопнула прямо в ладонях, парень на мгновение зажмурился от страха и сглотнул неприятный ком в горле. У этого человека были явные проблемы. На просьбу мужчины мальчик молча кивнул. — Полгода спустя. Жить с этим человеком было сложно и до сих пор немного не привычно, Прайм сильно отличался от Рика словно фильм про Дэдпула и американского психопата родили ребёнка, Прайм то притворялся мертвым пугая парня до чертиков то проводил кровожадные операции заставляя шатена наблюдать за этим или же вовсе быть тем над кем операция проходит, но на удивление для обоих они вполне ужились вместе и даже начали стоить друг друга. — Do you ever wanna catch me? По комнате раздавалась громкая музыка из небольших колонок, а параллельно с ней Морти пританцовывал, собирая что-то и напевая. Он стоял у своего стола, заваленного множеством изобретений бомб, оружия и прочего, что, очевидно, было сделано от скуки. Стены комнаты были покрыты различными рисунками и надписями, а на потолке свисали совместные фотографии, прикрепленные к нитке, Кровать была стилизована под цирковой шатёр с кучей плюшевых игрушек, на полу было разбрасованы вещи, ткани, нитки, где то по углам валялись банки из под энергетиков и пустых оберток от чипсов Лицо шатена освещалось ярким светом от паяльника, искры летели в разные стороны. Закончив работу, он взглянул на новую бомбу. — Как бы тебя назвать? Хмм... Будешь Зубастиком! — радостно воскликнул мальчик, рассматривая длинные нарисованные на ней клыки. Радостное выражение лица внезапно сменилось недовольным. — Аргх! Ладно, это бесполезно, мне всё равно скучно. Какого хрена этот старый пердун не выпускает меня отсюда? Я ведь могу быть полезным! Могу добыть много чего или грохнуть какого-нибудь пришельца, чтобы принести его органы для будущих экспериментов! — гневно ругался он, глядя на бомбу, пока приклеенный глаз на ней не отвалился. — Ладно ладно ты прав, думаю пора поговорить с ним по этому поводу. Думаю, сегодня я точно добьюсь того, чтобы выйти куда-нибудь, хотя бы вместе с ним! — Прайм довольно быстро привык к пацану, хоть иногда между ними и возникали некоторые моменты. Мужчина запретил ему покидать их дом, хотя это было больше похоже на бункер, навешав ему вранья о том, что снаружи слишком опасно и его буквально съедят заживо. Прайм истерически боялся, что тот сбежит и ему придётся его искать по всей галактике, или его реально съедят или переломают. Морти подрос за эти полгода и хорошо набрался опыта, ибо буквально жил среди оружия и взрывчатки. Мужчина как раз сидел в своей закрытой комнате и изучал схемы, как вживить парню три вида ножей и пушек, не убив при этом всю нервную систему и органы, как услышал, как дверь буквально слетела с петель. Сколько он ни ставил защиту и замки, парень все равно их ломал. — Приветик, Морти, — с холодной улыбкой говорит Прайм и быстро запихивает чертежи и чью-то оторванную руку в шкаф под столиком. Морти ворвался в комнату Прайма с громким звуком. Он вносил огромную доску на колесиках, полностью расписанную, с указкой в руке и очками на носу. — КХМ-КХМ! Сегодня я, Морти Прайм, докажу вам, сэр... Что я вполне могу защититься от опасного, как вы говорили, мира и что я могу быть до ужаса полезен! — заявил театрально он, бегая вокруг доски, словно ужаленный, перечисляя свои плюсы и качества. Он говорил, что сможет уверенно помогать Прайму и гулять при этом, имея навыки защиты, пока у мальчика не началась одышка. все внимание учёного было сосредоточено на парне, который бегал как ужаленный у доски. Он не мог сдержать улыбки при виде этой детской наивности. — Морти, Морти. Ты же помнишь, мы говорили об этом? Я не люблю повторяться, это скучно. — Прайм резко встаёт, берёт указку и тычет прямо в нос парню. — Ты быстро учишься, я не спорю. А если ты увидишь монстра-козявку из измерения 567F? От одной его слюны твои органы сварятся, а если космическая мафия? Они запихнут тебя в рабство, и это только лучший исход, — быстро тараторит мужчина и, подходя к парню всё ближе, отодвигает его подальше от своего стола. Прайм берёт маркер и быстро рисует монстров на листочке и труп парня рядом, и тычет в него — Я потом хрен тебя сошью обратно. Давай лучше я научу тебя стрелять из новой пушки или мы улучшим нашу кофе-машинку, чтобы та стала киборгом, а? — перечисляет Прайм, будто хочет занять мелкого ребёнка игрой. Он понимает тягу парня к свободе и путешествиям это так напоминало его самого в юности, когда хотелось сломать все стены и сбежать. Но ему было страшно и непривычно его выпускать. — Я знаю, знаю... Я слышал это много раз. Клянусь, я смогу защитить себя! — Всё больше грусть покрывала лицо мальчишки, как будто с каждым словом уходила его уверенность. Он понимал, что Прайм заботится о нём и о его безопасности, и был безмерно благодарен за это, но тоска по бескрайним просторам космоса терзала его душу. Казалось, что именно там, среди миллиарда звёзд, была вся свобода мира. После каждого предложения Прайма, Морти хмурился и сжимал кулаки так сильно, что его костяшки побелели. И вдруг, как маленький ребёнок, он громко топнул ногой по полу. — Я хочу в космос! Хочу исследовать планеты! Хочу пострелять в злых пришельцев! — выкрикнул он с обидой и злобой из-под лба, глядя на синеволосого собеседника. Но затем, словно осознав весь ураган своих эмоций, он выдохнул и прижался лбом к груди Прайма. Мальчик грустно поджал нижнюю губу, прикусывая её от волнения. — Я действительно хочу это сделать... Показать всем, что я чего-то стою, понимаешь? Я ценю тебя и то, что ты защищаешь меня, но неужели я должен сидеть в этих стенах вечно? Я могу пойти с тобой, и тогда ты увидишь, что ни один сопливый монстр не устоит передо мной! — С каждым словом в его голосе звучала всё большая радость и мечтательность. Он смотрел на Прайма с улыбкой, прижимаясь к нему ещё сильнее, надеясь, что тот услышит его страсть и желание быть большим, чем он есть на самом деле. Прайм в очередной раз решался выслушать Морти в надежде, что тот проговорится и отпустит эту ситуацию. Иногда хотелось стереть ему память или усыпить, когда тот начинал этот разговор. — Ты умный пацан и сам всё прекрасно понимаешь, видишь? — Он резко и грубо погладил парня по голове, что больше походило на то, что он его потряс. — Я хочу лучшего и знаю, как лучше, Морти. Ты же веришь мне? Космос, который ты видел с Риком это немного другое. Тут за пределами кривой всё хуже. — Мужчина резко взял парня за руку и показал ему сцену на экране, пришелец находившийся в его закрытой комнате, дышал воздухом из космоса и буквально взрывался, пачкая розовой кровью все стены. — Видишь? Помнишь, я тебе рассказывал о Риках, которые собирают Морти как покемонов и отправляют их на бои? Эти Рики будут охотиться за тобой, а они больше похожи на извращенцев, — почти монотонно сказал мужчина, глядя на парня с долей тоски в глазах. Тут он не врал такие Рики реально существовали. Только для Прайма они не несли никакой угрозы, и он мог убить их за несколько секунд. Но парню лучше было не знать об этом. Когда Морти взял того за руку и посмотрел щенячьими глазами, Рику захотелось вывернуть ему руки и самому застрелиться. Он быстро убрал свои ладони и зачесал пряди волос назад. — Ты много чего стоишь, Морти. Ты же мой родной внук и, считай, единственный достойный Морти. Поэтому эта тема пока закрыта, — со скукой сказал Прайм и сунул парню мешок с мусором. — Будь лапочкой и вынеси мусор, лады? — Морти выслушал всё это как в первый раз, но с каждым разом Прайм словно специально показывал всё более страшные сцены и ужасы этой галактики. Томно вздохнув и покорно кивнув, шатен взял пакет с мусором и понёс его к мусоропроводу. От пакета исходил мерзостный запах, который смешивался с грустными мыслями о том, что Морти останется здесь навсегда. Решив незатейливо взглянуть внутрь, он передёрнулся зрачки сузились, пакет был сразу же закрыт и закинут в мусорку. По телу прошел неприятный холодок — он давно уже узрел всё, что творит Прайм, но привыкнуть было сложно. Спустя пару минут Морти медленно возвращался в кабинет, ладонью устало потирая плечо. Зайдя, парень нежно положил голову тому на колени, рассматривая лицо Прайма, и его грустный взгляд медленно сменился расслабленной улыбкой. Прайм продумал этот ход, пока парень выносил мусор, он быстро всё убрал и зачистил. Сначала привычка Морти вламываться к нему без предупреждения напрягала, но мужчина делал подобное чаще и куда хуже. Прайм не знал понятия о личном пространстве и всегда дёргал Морти в любое время и в любом месте. Сначала он будто душил его своим вниманием, а потом внезапно закрывался. Когда шатен вернулся обратно, учёный уже сидел на стуле и тихонько крутился на нём. — Думал, как улучшить нашу новую бомбу и сделать так, чтобы блёстки не попадали нам в глаза. Было реально не особо интересно.— на ходу придумал Прайм и несколько секунд смотрел парню в глаза почти не моргая. — А ты чем занимался? Тоже ковырялся в бомбе? А и да.. Идея с доской, была не плохой. — Он попытался сменить тему, накручивая косичку парня сначала себе на палец, а потом на руку. В тот же миг ему надоело, как они сидят, и то, что Морти лежит у него на коленях. Он резко встал, почти игнорируя тот факт что Морти свалился на пол. — Ох, да... Ничем не могу похвастаться, но я создал новую бомбу! Я назвал её Зубастик — она может вцепляться в одежду, а потом взрываться! — радостно и нежно рассказывал шатен, не в силах оторвать взгляда от Прайма. Каждое лёгкое прикосновение к его волосам ощущалось как приторный, навязчивый сон. Он даже не замечал, как стал полностью зависим от этого мужчины — ему хотелось держать его в объятиях вечно, впитывать его присутствие кожей. Но вдруг по нему словно пролился резкий ледяной душ, когда синеволосый, оттолкнув парня, встал со своего места. Комплимент о его идее заставил лицо Морти окутаться розовой засветкой, а губы расплыться в глупой, безвольной улыбке. Мальчишка медленно поднялся и, ускользнув к себе в комнату, решил пока не надоедать своим видом Прайму. Закрывая за собой дверь и убедившись, что никто не последует за ним, он будто сорвался с цепи. Он подбежал к шкафу не шагами, а какими-то рывками, схватил оттуда украденную куртку ту самую, пахнущую электронными сигаретами и едва уловимым, присохшим металлом чужой крови и вжался в неё лицом. Он не просто прижимал её — он обвивал её руками, ногами, вдавливал ткань в грудь так, что рвы казались натянутыми. Его дыхание стало неровным, сдавленным, будто он не вдыхал запах, а пробовал его на вкус, втягивая глубже, глубже, пока в лёгких не начинало жечь. Пальцы скользили по ткани, нащупывая швы, пятна, следы носки каждый изъян был священным, потому что он принадлежал ему. Он закутался в куртку, как в кокон, лёжа в позе эмбриона под одеялом, и его тело мелко дрожало не от холода, а от переизбытка чего-то липкого и восторженного внутри. Глаза были закрыты, но под веками проносились образы: длинные пальцы, вплетающиеся в его волосы, шершавые губы у уголка рта, шёпот о том, какой он особенный, единственный, нужный. Он прижимал рукав к губам и тихо смеялся почти беззвучно, только плечи вздрагивали. — Ох... конечно, я выйду за тебя, хи-хи... что? Ты хочешь вырезать все мои органы и попробовать каждый на вкус? Ну конечно, я не протиив! — прошептал он в ткань, голос был сдавленным и восторженно-болезненным. Он представил, как эти руки разбирают его по частям, изучают, хранят и от этой мысли по спине пробежала волна жара, смешанного с дрожью. Пока он мог вдохнуть этот запах, пока мог прижать её к себе так сильно, что кости ныли, Прайм был здесь. Был его. Прайм медленно проводил парня взглядом и дождался, пока дверь полностью закроется. Комната погрузилась в темноту, и мужчина нажал кнопку, чтобы труп пришельца исчез, и комната стала чистой. В глаза бросился шкаф, полный чертежей, и Рик улыбнулся ещё шире. Конечно, Прайм заметил пропажу куртки и сам догадался, что Морти с ней делает. Его это возбуждало.. одна мысль о том, насколько тот от него зависим и верит. Что это его Морти, родной, с его ДНК. Сначала он боялся, что Морти будет его игнорировать или бояться, но парень очень быстро принял правила игры и прижился. — Какой же Рик дурак, что не видел этого в тебе.. — тихо сказал мужчина и, улыбаясь как победитель, взял в руки бомбу, сделанную Морти, стал рассматривать её с разных сторон. Прайм наблюдал за ним с ранних лет, когда Морти был совсем ребёнком. Вселялся в чёрных котов, птиц и бродячих собак. Скидывал ему книжки по физике или оставлял кровавые рисунки на стенах. А школьных хулиганов наказывал особыми способами. Он замечал ярость, ум и хитрость парня в их приключениях с Риком. Как Санчез подавлял в нём эту ярость, боясь, что Морти станет умнее или станет как он… как Прайм. Он видел все взгляды на Морти — с отвращением и страхом. Рик знал, кто его настоящий дед, и что парень не так безобиден. Это бесило Прайма, и он вспоминал, как тот Рик смотрел на него самого — со страхом и отвращением. Как отверг его, так же отвергал и Морти. Как делала это его семья. Видимо, все праймовские были прокляты. И может, за все годы одиночества Прайму это начало нравиться. Морти не был ему чужим, он знал его с детства. Чертежи все были перечёркнуты, и всё было в кровавых пятнах. Он так хотел сделать из Морти совершенство. Совсем другого, лучшего и умного, как он сам. Он больше не хотел быть один и мечтал создать нечто лучшее. Прайм подавил желание вскрыть парня прямо сейчас, без анестезии, вживить ему в тело ножи или пушки. Смотреть в его преданные глаза и видеть лишь доверие то, чего ему так не хватало. Он бы облизывал собственные руки с кровью Морти это было бы высшее наслаждение. Но было ещё рано, и он не мог разрушить то, что происходило между ними сейчас. Воздух в комнате был спертым и неподвижным, но его полностью вытеснял он. Этот запах.. Запах чего то кровного, металлического, любимого. Он был не просто в ноздрях он въедался в слизистую, пульсировал в висках, заменяя собой кислород. Морти, задыхаясь, вжался лицом в грубую ткань куртки, его пальцы, белые от напряжения, впивались в материал, оставляя на ней мокрые от пота и слюны полосы. С каждым прерывистым вдохом его тело мелко дрожало, будто в лихорадке. Ткань, уже теплая и влажная, сползла вниз, к его животу, а затем и ниже, оказавшись в районе паха давящим, волнующим грузом. На его лице не осталось и следа былой стеснительности. Мягкие черты заострились, губы, растянутые в оскале, обнажили сцепленные зубы. В уголках рта блестела слюна. Полгода этой игры, полутонов, взглядов из темноты и он не просто знал, что за ним наблюдают. Он питался этим знанием. Каждый нерв в его теле звенел, зная, что его экстаз видят, фиксируют, оценивают. И эта мысль, словно раскаленная игла, пронзала его насквозь, доводя до предела. Тихий, булькающий смешок сорвался с его губ, превратившись в стон. В поисках хоть какой-то точки боли, он судорожно закусил большой палец. Сначала до побеления кожи, потом до хруста. Острая, чистая боль вспыхнула, и алая струйка, густая и теплая, обильно полилась по его руке, капая на простыню. Боль смешалась с наслаждением, создавая какой-то третий, опьяняющий и совершенно новый коктейль чувств. Он никогда не был так жив. Треск. Звук был приглушенным, но отвратительно звучным внутри его собственного рта. Палец неестественно подался. И эта окончательная, сокрушительная потеря контроля стала последней каплей. Волна накрыла его с такой силой, что тело выгнулось, а из горла вырвался приглушенный ладонью вопль, моментально перешедший в истерический, захлебывающийся смех. Слезы выступили на глазах. На простыне между его ног расползлось большое темное пятно. Дыхание было прерывистым, хриплым. Взгляд, еще секунду назад мутный от удовольствия, упал на искалеченный палец. Почти с любопытством, а затем с внезапной животной яростью он вгрызся в рану, чувствуя, как зубы сдирают кожу, рвут плоть. Еще больше крови, яркой и липкой, залило его руку и простыню, создавая рядом с первым пятном второе, зловещее и багровое. Внезапная вибрация под кроватью прозвучала как выстрел. Что-то щелкнуло в его сознании. Лик блаженства и безумия спал, как маска. Черты застыли, затем исказились в гримасе абсолютной ненависти ко всему на свете что посмело прервать его акт блаженства. Он с рычанием швырнул окровавленную куртку, свалился с кровати на пол и, не обращая внимания на боль, сунул руку под кровать В руках он держал слегка потрёпанный телефон, Экран вспыхнул, освещая его перекошенное, окровавленное лицо неестественным синим светом. Всего одна строка, написанная крупными буквами СИСТЕМНАЯ ОХРАНА КОМНАТЫ Б3 ОТКЛЮЧЕНА. Ненависть на его лице растаяла, уступив место чему-то куда более страшному и бездонному, хищному удовлетворению. Уголки губ поползли вверх, обнажая зубы, запачканные собственной кровью. Это была ухмылка хищника, услышавшего щеколду на клетке. — Скоро сново увидимся, Рик.. — прошептал он в тишину комнаты