Чат шаманов (шизоидов) ✨️✨️✨️

      Юты не было около двух месяцев и было бы грехом сказать, что Инумаки просто соскучился. Потому что он чертовски соскучился. Никакие ласки и дрочка на фото не помогала избавится от давящей пустоты внутри, от желания прикоснуться к Юте, почувствовать, что он рядом, что он будет ласкать его там, где Инумаки больше всего нравится.       Ни кто не знает Инумаки так, как знает Юта. Только Юта может его удовлетворить и сделать по-нстоящему счастливым. Когда Оккоцу уезжал, Инумаки, правда, пытался с этим свыкнуться. Они часто болтали и не только болтали по видеосвязи, первое время по-долгу могли сидеть и шутить, рассказывать явно не нужные и такие обыденные вещи, но тело тоже хотело внимания. С виду так не скажешь, но Юта может грязно говорить, смущая одними лишь словами, а может и просто стонать, выкрикивая имя Инумаки, насаживаясь на свои пальцы и кончая только лишь от осознания того, что Тогэ смотрит. Смотрит, пускает слюни как хищник на добычу и не может оторвать взгляд.       Почти каждый свободный вечер они проводили сначала переписываясь друг с другом, а потом кто-то из них звонил по-видео, говорил, как сильно любит и как сильно хочет. Инумаки думал, что Оккоцу сообщит ему, когда будет возвращаться. Но этого не произошло.       Мало того, что Инумаки был проинформирован о его возвращении только, можно сказать, в день прилёта Оккоцу, так этот придурок ещё и не выходил на связь последние два дня. Тогэ понимал, что Оккоцу в командировке, что он, возможно, слишком занят, чтобы ответить, но то, что Юта ничего не сказал, резало ножом по сердцу.       Юта хотел сделать сюрприз со своим возвращением и Тогэ это ценит, даже, честно, готов простить ему эту оплошность, но на сердце все равно скреблись кошки. Все равно проскальзывали эти глупые мысли, что Инумаки не нужен Оккоцу, что тёмноволосый потерял к нему интерес и больше не хочет быть с ним вместе. Такие мысли были необоснованными, глупыми, но резали больнее любого проклятого оружия.       В дверь комнаты Инумаки стучат и он встает с кровати, шлёпая босыми ногами по прохладному деревянному полу. Секунда раздумий — и дверь открывается. Юта выглядит нервным и виноватым. Он прекрасно понимал, что своим молчанием он обидел Инумаки. И он намерен это исправить как можно скорее, потому что обида заклинателя — ужасное дело, по себе он прекрасно знает это.       — Тогэ, слушай... — Юта пытается сформировать связанную и более менее красивую фразу, пытается вспомнить, что хотел сказать и понимает, что из-за волнения из головы вылетают все адекватные мысли, — Я... хотел бы извиниться. Повёл себя как дурак, не продумал всё, хотел сделать как лучше, а получилось как всегда, — Инумаки терпеливо слушает протараторенные извинения и думает, что Юта, кажется, подрос. Или они просто так долго не виделись? В прочем ему становится не важно и начинает выплывать из своих мыслей только тогда, когда Оккоцу захлопывает дверь и закрывает её на замок, — Я бы очень хотел перед тобой извиниться, — Он толкает Тогэ к кровати и заставляет на неё сесть, опускаясь перед ним на колени и смотря на него снизу-вверх. Инумаки усмехается и принимает условия своеобразных извинений Юты.       Оккоцу трется щекой о домашние штаны Тогэ, проезжается губами по острой коленке, скрытой тканью и кладет свою руку на пах Инумаки. Он поглаживает полу вставший член, чувствуя, как он твердеет под его рукой. Сидеть на коленях перед Тогэ приносит удовольствие, сколько бы раз он этого не делал. Каждый раз, стоит опуститься на колени, он чувствует себя на своём месте и он с трудом, но признаёт, что отсасыввть у Инумаки ему действительно чертовски нравится.       Инумаки нравится это не меньше.       Тогэ нетерпиоиво ерзает, трется о руку Юты и кусает губу. Хочется ощутить теплые, обволакивающие стенки горла, смотреть, как с уголков губ скатывается слюна, а на глаза накатывают слезы от недостатка воздуха. С него быстро стягивают штаны и Тогэ сразу берёт Оккоцу за волосы на затылке, придвигает к своему члену, наблюдая, как тот неторопясь лижет его от основания до головки, кладет руки на колени и раздвигает их сильнее, предоставляя себе больший доступ. И лижится, словно пёс, обводит языком головку и каждую венку, обхватывает губами сначала головку, а за тем начиная насаживаться ртом. Совсем скоро Тогэ сам насаживает рот Юты на свой член, прикаждом толчке заставляя утыкаться носом в выбритый лобок и издавать хлюпающие, пошлые звуки.       Юта готов принять всё, что Инумаки ему даст, расслабляется, отдается ощущениям и направляющей его руке Тогэ. Он мычит, посылая приятную вибрацию по члену, заставляя Инумаки кончить, выгибаясь, насаживая Оккоцу на свой член до упора и закусывая губу, издавая тихий стон. Оккоцу проглатывает всю сперму и вылизывает его до сих пор стоящий член, оглаживая его колени и наслаждаясь видом довольного Тогэ.       — Тогэ... — Выдыхает Юта, но договоритьему не дают, тянут на себя, целуя, слизывая свой вкус с чужих губ и улыбаясь, — Я тебя люблю, — Оккоцу валят на кровать и нависают сверху, шепчут тихое и короткое на ухо "Я тоже", а потом начинают раздевать, пальцами гуляя по торсу и обводя ореолы сосков, заставляя коротко и тихо стонать.       Вещи ненужной кучей остаются лежать на полу, пока Тогэ кусает и лижет шею Юты, щипает и оттягивает соски потираясь своим членом о его, вызывая очередной, более громкий стон. Смазку он достает из под подушки — она всегда там лежит, на всякий случай — выливает её себе на пальцы и с удивлением замечает, что Юта растянут достаточно хорошо. На вопросительный взгляд Тогэ Юта отвечает нервным смешком и пожатием плеч, и его снова кусают, оставляют засосы и зализывают укусы.       Инумаки обильно поливает свой член смазкой и входит одним разким толчком. Юта под ним прогибается в пояснице, громком стонет и цепляется за его плечи. У него брови домиком, а с виска стекает капелька пота, лицо всё красное. Оккоцу притягивает Инумаки для поцелуя, обвивает ногами талии Тогэ, простонав в очередной раз особенно громко, когда Тогэ делает первых несколько толчков. Первые толчки — самые медленные, дающие привыкнуть, а потом темп наростает, становится грубее и быстрее. Тогэ кусает его за плечи, а Юта стонет, царапает спину Инумаки и пытается позорно не кончить первым.       Они встречаются не первый месяц и Тогэ прекрасно знает, под каким углом входить, чтобы доставить удовольствие или, наоборот, заставить просить кончить.       — Тогэ, пожалуйста... — Юта чуть ли не хнычет. Ему хочется кончить и сейчас больше всего он желает, чтобы к нему прикоснулись и дали кончить как можно скорее. Ответа не следует — что и требовалось ожидать — поэтому Юта сам тянется к своему члену, но его перехватывает рука Инумаки. Он прижимает две руки Юты над головой, снова целует-лижет и двигается быстрее, выбивая из Оккоцу весь воздух и заставляя скулить.       Оккоцу не думал, что кончит без рук, но, кажется, либо долгое время без внимания Тогэ сыграло своб роль, или в этот раз Инумаки трахал его особенно жёстко, он не знает. Инумаки кончил в него первым, а затем кончил и Оккоцу, брызгая спермой себе на живот и выгинаясь до хруста в пояснице.       Оккоцу надеется, что они повторят, а пока Тогэ на скорую руку вытирает его салфетками с прикроватной тумбы, лодится рядом и укрывает их двоих одеялом, обнимая и закидывая ногу на него.       Он уверен, что они несомненно это повторят.