Чат шаманов (шизоидов) ✨️✨️✨️

      Тусклый свет лампы, стоящей на прикроватной тумбе, вяло освещал комнату Оккоцу. Он лежал на спине, закинув ногу на ногу и сидел в телефоне. С завтрашнего дня снова начнутся тренеровки, очередные невыполнимые задания Хайбары-сэнсея и в добавок ко всему этому — новая головная боль в виде Программы Обмена и нагрянувших к ним киотцев.       В коридоре слышатся тихие шаги и Юта безоговорочно узнает в них шаги Тогэ. Двух лет бок о бок было более чем достаточно для того, чтобы он запомнил их и перестал путать с чужими.       Тогэ идёт неспешно, тихо, будто крадётся, хотя прекрасно знает — Юта его слышит. В коридоре никого нету, но Тогэ не постеснялся бы показать свой "трофей" не только Юте. Пусть другие завидуют, слушая и смотря, на сколько им хорошо вместе.       Если бы Тогэ спросили, почему он похож на какого-то повёрнутого извращенца, он бы не раздумывая сказал, что в этом виновпт Юта.       Отчасти, это было бы правдой, ведь именно Оккоцу самым первым предложил разнообразить их отношения всякими извращёнными штучками. А то, что Инумаки это слишком понравилось и теперь он не перестает сам вносить разнообразие в их половую жизнь, Юту совершенно не напрягает. Наоборот, он только "за" за любую идею своего парня.       Дверь в комнату Юты с еле слышным скрипом открывается, пропуская внутрь Тогэ.       У Тогэ взгляд — требовательный, искрящий предвкушением. Глаза Юты скользят ниже, к поводку из кожи, что Тогэ держит в руках, и тяжело сглатывает. Одно представление о том, чего хочет Инумаки, заводит, заставляет ёрзать от нетерпения, и позволяя жару от накатывающего желания разливаться по телу.       Оккоцу откладывает телефон подальше, встает с кровати и направляется к Тогэ, пожирая его взглядом. Ему всегда нравилось смотреть на Инумаки, но ещё больше — касаться. Он кладёт руки на его талию, трогает подтянутый живот, скользит прохладными пальцами под футболку и замирает, когда Инумаки шлёпает его по руке — легонько, но достаточно, чтобы Юта понял, что пока ему лезть запрещено.       Пока Тогэ не разрешал.       Но поцелуй ведь можно, не так ли? Юта тянется к нему, смотрит с немой мольбой в глазах, словно щенок, и Тогэ не может отказать, сам тянется к нему и целует.       Оккоцу чувствует возбуждение, скручивающиеся внизу живота, отдающее приятным жаром во всём теле, заставляя щёки розоветь.       Тогэ влияет на него хуже наркотика, заставляет чувствовать себя слишком хорошо в данный момент, и ужасно, когда его нет рядом. Когда невозможно прикоснуться, почувствовать это тепло и горячий плен рта, заставляющий задыхаться. Тогэ всегда был ненасытным и любил целоваться долго, пока легкие не начинали гореть от нехватки воздуха.       Когда пальцы Инумаки касаются шеи Оккоцу, тот отстраняется, плавясь под нежными прикосновениями, тянется к его рукам, как за последним глотком воздуха. Юта послушно позволяет прохладной коже ошейника застегнуться на его шее с характерным щелчком. Он всецело доверяет Тогэ, безоговорочно позволяя вести.       Инумаки на пробу тянет за поводок на себя и улыбается, смотря, как Юта послушно тянется к нему, прикрывает глаза и ждёт поцелуя. Инумаки в очередной раз не может ему отказать. Он безумно любит целоваться. И безумно любит Юту и всё, что с ним связанно.       Юта горячий во всех смыслах этого слова. Тогэ, почему-то, всё время не хватает времени проведённого с ним — а они, между прочим, проводят не мало времени вместе, почти всё свободное время уделяя друг другу — он не может насытиться Оккоцу.       На этот раз целуются они не так долго — Оккоцу постепенно напирает, толкает к кровати и валит на неё Тогэ, нависает сверху, неспешно спускаясь поцелуями к шее. Тогэ почему-то кажется сладким, его запах — одурманивающим, пьянящим. Юта тянет видавшую виды — она выглядит совершенно не сексуально, но для Оккоцу всё, что надето на Тогэ кажется просто прекрасным — футболку Инумаки вверх, оголяя живот, а затем и грудь, смотрит на розовые соски и не может сдержать порыва припасть к ним губами, вызывая у его любимого первые стоны.       Тогэ не собирается сдерживаться, ровным счётом как и Юта. Они, в прочем, никогда не сдерживаются, позволяют страсти захлестнуть их, а желаниям — взять верх. В такие — в последнее время очень частые — моменты они не особо заботятся о мнении других, отпускают себя и расслабляются, наконец-то отдаляясь от всех проблем, забывая их хотя бы на время.       Инумаки вскрикивает и выгинается в спине, когда Оккоцу кусает его за сосок, оттягивает его и зализывает пострадавший участок кожи. Он извивается под ним, цепляется за простыни и жмурится. Прикосновения Оккоцу кажутся обжигающими, горячими, заражающими жаром все тело. Они заставляют захлёбываться стонами только из-за того, что это прикосновения Юты.       Его Юты.       Инумаки тянет поводок ниже, как бы говоря, чтобы Юта отцепился от него, переходя к более интересным вещам.       С его стороны наивно было пологать, что Юта поддасться сразу. Он довольно щурит глаза, водит руками по телу Инумаки, выводя каждый изгиб, намеренно не уходя ниже. Ему ужасно хочется растянуть этот сладостный момент, и подольше полюбоваться таким Тогэ.       Оккоцу ласкает его умело, делает приятно так, как не может этого сделать Инумаки сам себе. Прикосновения Юты ощущаются совсем по другому. У него более крупные руки, длинные, ловкие пальцы и, самое главное, не менее умелый рот.       Инумаки нравятся минеты — Оккоцу нравится делать минеты своему парню и приносить ему крышесностные удовольствия.       Но ещё Оккоцу нравится смотреть, как Тогэ стонет под ним, надрывает голос, выгибается в спине и хочет получить больше.       Ещё больше ласки, поцелуев, прикосновений. Больше Юты. Забрать его всего без остатка, поддаться страсти, накрывающей с головой.       Инумаки гортанно стонет в очередной раз, когда Юта намеренно прикусывает сосок чуть сильнее. Он трогает только один, другой оставляя почти без внимания. Посасывает, кусает и вылизывает.       Оккоцу поднимает взгляд, встречаясь с потемневшими от возбуждения глазами Тогэ. Румянец на его щеках становится всё ярче с каждой минутой, все новой и новой стимуляцией, разливается по шее и плечам.       Ткань домашних штанов Тогэ натянулась в районе паха, выдавая все его желания с потрохами. Он птыается потереться им о Оккоцу, но тот умело увиливает, лишь умиляясь недовольной реакции Инумаки.       Инумаки выгибается навстречу рукам, блуждающим по его телу, стонет и запрокидывает голову назад, когда Юта переключает своё внимание на его шею. Юта поцелуями поднимается вверх по шее, прихватывает мочку уха зубами, обдавая его ухо горячим дыханием, заставляя плавиться, превращаясь в что-то на подобие желе.       Полностью открытый, доверяющий и такой горячий Инумаки безусловно очень нравится Юте. Тело реагирует на него, скручиваясь приятным желанием в паху, заставляя возникать в голове совершенно непристойным мыслям.       Оккоцу оставляет на шее Инумаки засосы и укусы, лижется и не прекращает водить руками по его телу, иногда возвращаясь к груди, сжимая её и прокручивая соски. Тогэ под ним извивается, несдержанно стонет, натягивает поводок, слегка придушивая Оккоцу, заставляя его поторопиться.       Член Инумаки изнывает, просит прикосновений и разрядки. Он всегда быстро заводился, будь он сверху или снизу. Всему виной был Юта, который одним своим присутствием мог заставить Тогэ желать его.       Оккоцу улыбается и прикрывает глаза, когда его утыкают лицом между ног, упираясь в щёку скрытым несколькими слоями одежды членом. Он трется пару раз, заводя Инумаки всё сильнее, кладет руку ему на член и водит большим пальцем вверх-вниз. На ткане отчетливо темнеет пятно естветсвенноц смазки, говоря о степени возбуждения Тогэ.       — Ты сегодня очень напористый, — Неспешно произносит Оккоцу, поддевая резинку домашних штанов пальцем, — На столько хочешь меня? Мы же вроде совсем недавно занимались этим. Ты стал таким ненасытным, — Он тянет штаны вниз и замирает с приоткрытыми губами. Рот тут же наполняется слюной, словно он увидел какое-то вкусное блюдо. Что, от части, было верно. Оккоцу поднимает удивлённый взгляд на ещё больше покрасневшего Тогэ, и тот тут же отворачивает голову в сторону, закрывая лицо руками, — Это... Тогэ, когда ты успел купить? — Оккоцу, словно под гипнозом, со слегка затуманенным разумом, быстро снимает с Инумаки штаны, откидывая их в сторону, ближе к шкафу.       Его глазам предстала прекрасная картина: на Тогэ были чёртовы чёрные кружевные трусики, явно мешающие возбуждённому до предела члену. Они намокли в районе головки и Оккоцу разводит его ноги в стороны, предоставляя себе прекрасное зрелище.       Оккоцу ведёт лодонями по острым коленкам, гладит бёдра и поддевает пальцем кружевные трусики, отодвигая их в сторону и освобождая налитый кровью член. Со стороны Инумаки раздается облегчёнрый стон, а в следующее мнгновение он резко дёргает за поводок, заставляя Юту уткнуться носом ему между ног. Он двигает бёдрами вверх, пытаясь потереться о щёку Юты и достаточно понятно намекая, чего же он хочет.       И кто же Юта такой, чтобы отказывать своему парню?       Оккоцу наклоняется и лижет его член сверху вниз, останавливается на головке, беря её в рот и играя языком. Тогэ откидывает голову назад, громко, севершенно бесстыдно застонав. Он вскидывает бедра вверх, толкаясь в горячий рот, но его инициативу присекают, удерживая его на месте.       Оккоцу насаживается ртом на член неспешно, смакуя момент и любуясь реакцией уже успевшего известись Тогэ. Он обводит языком каждую венку, втягивпя щёки и причмокивая.       Тогэ ведёт и ему кажется, что мир схлопывается до одного Оккоцу между его ног. Юта старается, заглатывает член до самого основания, но совершенно не торопится. У Тогэ перед глазами пляшут звёздочки, член уже болит от перевозбуждения и он решает взять инициатуву, цепляясь за волосы Оккоцу и насаживая его на член.       Юта что-то мычит, но на этот раз не сопротивляется, смотрит на стонущего Тогэ и позволяет ему продолжать безжалостно таранить его горло членом. Он цепляется пальцами за бёдра Инумаки, сжимает до побелевших костяшек. Не отстраняется и принимает всё.       Темп рваный и резкий, Инумаки подкидывает бедра вверх, заставляя Юту полностью принять член и с громким стоном кончает в его горло, откидывая голову назад. Он не позволяет отстраниться, заставляя проглотить всё до последней капли и разжимает пальцы только после того, как Оккоцу тяжело сглатывает.       Юта хватает ртом воздух и откашлевается, облизывает губы и тянется к Тогэ за поцелуем. Он нехотя разжимает руки на ягодицах и тянется за смазкой, жестом приказывая Инумаки перевернуться на живот, на что тот лениво ёрзает на кровати, переворачиваясь на живот и приподнимает бёдра.       В нос бьёт приторный запах клубничной смазки и Юта, не жалея её, обильно льет Тогэ между ягодиц и на них, пачкая кружевные трусики и заставляя поёжиться от прохлады. Оккоцу проводит пальцами по входу, массирует колечко мышц и входит одним пальцем, двигая им не торопясь. Тогэ что-то мычит в простынь и виляет бёдрами как бы намекая, чтобы Юта был более расторопным. Терпение все же не резиновое. В отличае от пары игрушек, которые лежат под кроватью.       Тогэ полностью расслаблен и совсем скоро уже два пальца Оккоцу спокойно двигаются в нём. С губ Инумаки изредка срываются стоны, когда Юта намеренно проезжается пальцами по простате, прекрасно зная все его слабые точки. Тогэ нащупывает поводок, дёргает за него, заставляя Юту повалиться на него сверху. Тот вдыхает запах шампуня на волосах Тогэ, продолжая медлено растягивать его пальцами.       Инумаки под ним извивается, стонет несдержанно и откровенно, выгибая брови и пытаясь получить больше, двигая бедрами не в такт толчкам. Возбуждённый член Юты до сих пор скован под слоями одежды, принося дискомфорт, но он не собирается спешить. Смакует каждый момент, отпечатывая его у себя в сознании.       Когда Юты понимает, что Инумаки достаточно растянут, он вынимает пальцы, пока Тогэ под ним извивается от нетерпения, подгоняет его, дёргая за поводок. Юта скидывает с себя лишнюю одежду, откидывая её в ту же кучу, где лежит одежда Тогэ, пока тот поддевает край трусиков большим пальцем, намереваясь снять их. Они явно не слишком удобные, впиваются в кожу, а из-за обилия смазки ещё и неприятно холодят кожу.       — Тогэ, я не насмотрелся, — Почти обиженно говорит Оккоцу, убирая его руку под недовольное мычание и очередное, более резкое дёрганье за поводок, — Я понял-понял, быстрее так быстрее, — Он усмехается и, чмокнув Тогэ куда-то в район лопаток, льет побольше смазки себе на изнывающий член и бёдра Тогэ. Он любит, когда всё хлюпает, да и блестящие от смазки и пота бёдра Инумаки — отдельный вид искусства, хоть тот обычно и недоволен, ведь после этого всё ужасно липкое.       Оккоцу входит одним резким движением, застонав в унисон с Инумаки и останавливаясь на секунду, давая ему привыкнуть к новым, распирающим ощущением. Когда Тогэ едва заметно кивает, Юта начинает двигаться плавно, размеренно, полностью выходя и входя в поддатливое отверстие. Бархатрые стенки плотно обхватывают его член и Юта думает, как бы позорно не кончить первым — ему хватило их первого раза, после которого его на пол года окрестили "скорострелом".       Первостепенная задача Юты — довести Инумаки до предела первым.       Толчки с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Инумаки под ним громко стонет, надрывая голос и цепляясь пальцами за простыни. Он тянет Юту за поводок, и Юта прекрасно понимает, что от него требуют, прижимается к Тогэ всем телом, тяжело и горячо дышит на ухо, заставляя прокрыться мурашками. Инумаки поворачивает голову в бок, ловит губы Оккоцу своими, прерывая поток стонов лишь ненадолго.       У Тогэ саднит горло так же, как это бывает после долгого использования проклятой техники. Он совершенно не может сдерживать своих стонов — с Оккоцу это невозможно. Оккоцу трахает его быстро, кровать под ними жалобно скрипит и бьётся изголовьем о стену, но это не отвлекает, ведь Тогэ заботит лишь нестерпимое желание кончить.       Когда Оккоцу чувствует, что скоро кончит, он опускает руку на член Инумаки, начиная надрачивать ему в такт толчкам и тот, кажется, окончательно выпадает из реальности, выгибается до хруста позвонков и кончает на простынь, судорожно сжимаясь на члене Оккоцу. Тот совершает ещё несколько фрикций, кончая глубоко в Тогэ и наваливаясь сверху.       У Инумаки от веса Юты воздух вышибает из легких и он морщится, агрессивно пихая его в бок локтём, заставляя слезть с него.       Юта липнет к нему, сгребая в объятиях и Инумаки еле выворачивается, дабы снять с себя ставшие ненавистными кружечные трусики и опять лечь рядом. Оккоцу кладёт подбородок Тогэ на макушку, пока тот лениво растёгивает ему ошейник, отбрасывая его на прикроватную тумбу, и потирая покрасневшую от слишком затянутого ошейника, кожу.       Руки Оккоцу блуждают по спине Инумаки, переодически спускаясь к ягодицам, сжимая их. Он улыбается, надавливая пальцами на припухший вход и наслаждаясь новым, протяжным стоном Тогэ. К низу живота подкатывает новая волна возбуждения и Инумаки совершенно не против продолжить.       У них впереди — целая ночь. Так почему бы в очередной раз не потратить её друг на друга?