Любителю покоя тишина не по нраву

В Облачных Глубинах, в которых каждый цунь был под тяжестью правил, сегодня была свобода. Занятий не было из-за собрания и ежемесячного учёта, поэтому ученики, приехавшие на обучение в Гусу, могли отдохнуть и немного позабавиться. Хангуан-цзюнь как обычно в одно и тоже время направлялся в библиотеку, чтобы контролировать наказание Вэй Усяня. Его белая фигура плавно струилась по дорожкам будто река, но потом он резко остановился. Его лицо ничего не показало, почти никто бы не заметил изменений, но губы малость поджались. Недалеко он увидел идущих приезжих адептов: Вэй Усяня, Цзян Ваньиня и Не Хуайсана. Первый громко расхохотался, на что получил толчок локтем от Цзяна, правда это не помогло. Но через пару секунд его взгляд устремился прямо на второго Ланя. — О, Лань Чжань! — Вэй Ин весело помахал рукой, как обычно не соблюдая приличия. Ванцзи, конечно, на это ничего не ответил, а просто сдвинулся с места и подошёл чуть ближе, но так же на почтительное расстояние. Второй нефрит кратко поприветствовал остальных, на что те тоже склонились. — Ты не забыл о наказании в библиотеке? — начал он. — А? Но ведь занятия же отменили! Лань Чжань молча помотал головой. — Это наказание, его никто не отменял. — Ну не будь занудой, сегодня наконец выдался день отдыха от этих уроков. Я напишу завтра, хорошо? Тот продолжал холодно и непреклонно смотреть в голубые глаза. — Нет. — Ладно-ладно, напишу и за этот день тоже, тогда будет честно! — Вэй Усянь. — Ой, это что, кролик? Как он попал сюда? — сказал Вэй и указал за спину Второго Нефрита. Юноша обернулся, побоявшись что кто-то из учеников нашёл и принёс кроликов, которых он тайно оставил. Но когда ничего подобного не оказалось, он повернулся и увидел уже убегающего Усяня, а так же недоуменных его товарищей. Те быстро поклонились и поторопились следом. Оставшись один, Лань Чжань глубоко вздохнул, словно вбирая в лёгкие последний свежий воздух перед тем, как вернуться в привычную духоту многочисленных правил и собственного самообладания. Это легкомыслие Вэй Усяня ничем не изменить, убежит в считанные секунды. Будто мир разрушится, если он хоть на миг перестанет искать веселье. Несмотря на сумбур в мыслях, Лань Ванцзи не привык изменять планы. Он всё же направился в библиотеку, но уже один, но теперь это одиночество казалось… иным. Полки, не смотря что там лежали книги и свитки, были пусты. Будто там, кроме них, между каждой страничкой, должно быть чьё-то дыхание, чей-то смех. Эта тишина была очень громкой и это так давило. Было столь некомфортно, что хотелось выйти из помещения, это он собственно и сделал. Ванцзи вышел на небольшое крыльцо. Снаружи было заметно оживлённее, ученики иногда проходили попутно о чём-то болтая, даже шелест листвы и звуки воды были необычные. Но это нисколько не радовало самого юношу, что молча взирался куда-то вдаль, где верхушки гор синели и терялись в облаках. Внезапно в его голове будто что-то щёлкнуло, и он подумал о всей глупости происходящего. «И что я стою? Будто дел мало. Не придет, так не придёт, ему же хуже потом.» — подумал, но остался на мгновение стоять как льдышка. Дав последний шанс и так же не получив ожидаемого, он махнул белоснежным рукавом и скрылся в дверях. Последним же не повезло: теперь они вынуждены выдержать тот зябкий гул внутри Второго Нефрита и шаги по помещению, что со звуком дождя отражаются по стенам. Прошло несколько часов и время близилось к завершению их обычного нахождения в библиотеке. За это время он несколько раз выходил наружу и так же безмолвно стоял, а потом так же с долей грусти заходил вновь в пустой и душный зал. Находясь там, он то и дело перекладывал бумаги, лишь незначительно меняя их положение; составлял недельный учёт, хотя это совсем не входило в его обязанности и не было чем-то важным. Но руки требовали дела. Ванцзи попытался сыграть на гуцине, но струны под пальцами звучали глухо, настроя на игру не было вовсе. Эти хождения из помещения на улицу и томительное ожидание чего-то пробудили его детские воспоминания из самых глубин сердца. Он вспомнил одноко стоящий домик к которому приходил ещё совсем ребёнком, чьи двери открывались всего лишь раз в месяц, а потом в один из таких дней больше не открылись никогда. Маленький мальчик снова и снова приходил и ждал на том месте, отчаянно надеясь, что вот вот распахнутся створки. Ждал, когда матушка погладит его по голове или ласково пощиплет за щёку. Но те глаза, подобные солнцу, и такую же улыбку он больше никогда не смог увидеть. За одну палочку благовоний до конца, Ванцзи вышел на улицу и там воздух уже ощущался заметно свежее и прохладный ветерок иногда обвивал его тело. Но это не помешало ему войти в медитацию, сидя на низком стуле на крыльце. Его метавшейся душе нужен был покой и совсем не тот, что окружает его. Немного спустя он почувствовал на плечах небольшую тяжесть и тепло. Резко распахнув глаза он повернулся влево. Прямо над ним, почти касаясь лицом, находился… — Вэй Усянь? — ошеломлённо пробормотал он. — Что… что ты делаешь? И действительно, совсем рядом оказался Вэй Ин, который стоял наклонившись над сидящим. Тот явно не ожидал этого и, отдёрнув руки, быстро разогнулся и отошёл назад, отчего его белая накидка полностью упала на плечи и спину Лань Чжаня, местами неровно и со складками. — Ой, так ты не спал? — он неловко посмеялся, потирая нос. — Я уж думал, что ты и на холоде готов уснуть, вот и хотел укрыть. Лань Чжань замер, ощущая с каждой секундой тепло чужой ткани, что ранее была пропитана теплом хозяина. — Нет, — выдержав паузу, он спросил: — Почему ты пришёл? — Да я и не думал! Просто проходил мимо, смотрю — кто-то сидит, на сосульку такой похожий. Решил проверить. Я даже испугался, что ты на меня по-настоящему обиделся! Ты правда ждал меня в библиотеке? — Вздор. Я занимался делами. — Да? Наш праведный Лань Ванцзи даже сейчас работает не покладая рук,— усмехнулся он, но совсем по-другому, не в обиду, а с лёгкой иронией. — Ох, правда холодно стало. Раз ты в порядке, тогда я пошёл. Усянь уже наполовину развернулся, как послышался голос другого. — Подожди. — Лань Чжань нащупал пальцами чужую одежду на себе и от этого они дрогнули, — твоя накидка… Вэй лишь рьяно помотал головой, а после вскрикнул: — О, точно! — он развернулся, — Лань Чжань, это тебе, — сладко пролепетал и протянул белый цветок, что был нежен и хрупок по виду, особенно на фоне пальцев с мозолями. Озадаченный взгляд Ванцзи устремился на цветок, а потом на юношу и обратно. Он молча сидел и смотрел, не изменив лицо. Внутри он не понимал, что сейчас ему сделать, а лишь чувствовал, как его собственные уши заливаются краской. — От холода даже твои уши покраснели! Хах, тогда я оставлю его здесь. — Юноша положил подарок на перила. — До встречи Второй Цветок… Ой! Второй Нефрит… хах, всё-всё я убежал! — нелепо улыбнулся он и, помахав рукой, убежал в сторону общежития учеников. Усянь так внезапно появился и так же внезапно ушёл, но этого хватило для быстро колотящегося сердца. Сидящий провожал его взглядом до самого конца, пока совсем не потерял. С его плеч упал груз при встрече, которую он невольно ждал все эти часы, но его заменил другой, тёплый и нежный, как слой пуха. Его пальцы почти невесомо дотронулись к новому слою одежд, он почуял слабый аромат земли, цветов и алкоголя. Его уши горели пожаром, ровное дыхание сбилось. Каждый стук сердца оглушал, а дрожь цепочкой проходилась по всему телу, даже не от холода, а от внезапных эмоций. Лань Чжань смог подняться со стула, придерживая накидку, чтобы она не соскользнула вниз. Его ресницы вновь затрепетали когда он посмотрел на лежащий цветок, белоснежный, как снег, и в тоже время мягкий, как пух. «Почему он подарил его мне? Почему… он такой?». Другой рукой он аккуратно взял его за стебель и поднес лепестки к лицу. Вдохнув сладкий аромат пыльцы, уголки его губ поднялись — он позволил себе редкую волю, отдавшись этим мимолётным чувствам. Запах цветка таил в себе нотки свободы и ласки, а также явный признак чего-то приятного, но необъяснимого, будто это можно почувствовать не рецепторами, а… сердцем? От этого всего стало тепло, и он почувствовал, как в сердце что-то тягуче плавится, словно лёд под июльским солнцем. Хангуан-цзюнь покинул библиотеку, что пленила его невидимыми цепями ожиданий, и наконец-то направился в свой Цзинши. На его плечах до сих пор покоилась накидка Вэй Усяня, но он шёл с таким невозмутимым видом, будто в его облике не было ничего странного. В руке юноша нёс тот самый подарок, скрытый белоснежным рукавом от лишних взглядов и ветра, это хрупкое создание было под его защитой. Позже юноша будет долго думать, куда поставить цветок, а после впервые принесет в свои покои вазу, что даёт минимализму его комнаты что-то новое. А когда заметит первые признаки увядания на лепестках, то не даст цветку превратится в прах. Ванцзи бережно высушит цветок, оставив в одной книге. Той самой, на страницах которой чернилами были красиво и летяще переписанные правила знакомым почерком, и на которых остался призрачный след озорного смеха, который когда-то нарушил тишину библиотеки.