Плотный серый туман

Настенные часы медленно и тихо отбили полночь, словно боясь спугнуть и без того нервного владельца квартиры. Спустя несколько секунд Серёжа повернул на них голову, цепляясь за резьблённые стрелки размыленным взглядом и будто бы считывая какую-то информацию лишь из самих цифр. Снова посмотрев на бумаги, разложенные перед ним на полу, он закашлялся. „Доведёшь себя...” – почему-то услышал он в голове сочувственный голос Олега, и на какое-то мгновение ему показалось, что он и правда здесь. Его Олег, самый преданный друг на свете, который по счастливой случайности достался именно ему. Такому ненормальному рыжему придурку, что было однажды даже чуть его не убил. Хотя имеет ли это сейчас значение? Вряд ли. Сидя на коленях, он наклонился вперёд и закрыл лицо руками. Внутри бушевала всепоглощающая пустота, которая, зарождаясь где-то в груди, настырливо расползалась по периметру всего тела и мешала соображать. Наверное, если бы Разумовский начал растворяться, исчезая в холодном пространстве комнаты, то его горе осталось бы висеть в воздухе плотным серым туманом, затем медленно тая и растекаясь по полу бесформенной лужицей. Слёзы сами заполнили его глаза то ли от отчаяния, то ли уже просто от усталости, а может от всего вместе взятого. Плечи дрожали – ходили вверх-вниз, всё больше зажимаясь и округляя худую спину с просвечивающим позвоночником. Он прятал опухшие глаза за ладонями, будто бы это могло ему помочь. Будто закроешь глаза и все проблемы мигом испаряться, стоит лишь в это поверить и испытать на себе. Но расплывчатый силуэт Волкова так и продолжал перед ним маячить, затмевая собой абсолютно всё иное, что не должно было его тревожить. Внезапно он правда ощутил на себе чью-то руку. Замер, не зная, как реагировать на внезапное касание и поднял голову, небрежно размазывая слёзы и мокрые волосы по лицу, но тут же осознал, что в этой комнате он таки один. На что он только надеялся? Всё остальное это уже привычные галлюцинации, которые даже не его вторая личность, а банальные недосып и недоедание на фоне стресса. Боялся Серёжа, что никогда своего любимого человека больше не увидит. Хрен разберёшь, живой он там или уже нет – Поэт мог легко обмануть, в который раз умело манипулируя чужими чувствами и пользуясь столь безвыходным положением. Он сам не заметил, как уснул, скрутившись калачиком на ледяном полу в самой лишь растянутой футболке. Олежьей, между прочим. Возможно, это всё, что ему от него теперь осталось, безутешно думал Сергей. И как на зло абсолютно никого рядом нет, кто мог бы его в этом разубедить, поддержать, сказать, что всё будет в порядке и найдут они Волкова обязательно. Он дёрнулся во сне, задев ногой пустую чашку от кофе, от чего она покатилась по полу к стене. Какую по счёту за эти сутки? Он не знает. Он уже ничего не знает.