Рабочий этикет

Эта идея крутится в его голове уже неделю. Может, две. Он запутался в числах между сдачей отчёта по рассылке благодарностей в прошлый четверг и очнулся за дежурным кофе утром вторника, когда через стекло спасительной будки кухни смотрел за тем, как Ре разминает затекшую шею и плечи под натиском приседающего на уши Сатору. Красиво до безумия. Сугуру бы с удовольствием огладил их ладонями, промял затвердевшие жилы, уткнулся носом в порядком отросшие волосы на затылке и... И от понятий "субординация" и "рабочий этикет" не осталось бы и намёка. Хотя не то чтобы Сатору с Фушигуро уже не сделали для этого достаточно. Тяжёлый вздох, взгляд скользит по строчкам таблиц, не пытаясь вычленить никакой конкретики. Сугуру крутит кольцо на пальце в ритме мигающих на столе часов. У него в голове девственно чисто, как и в заднице, заткнутой пробкой. Опоздал на работу по "семейным обстоятельствам" или потому, что слишком долго торчал в ванне с пустым взглядом, смотря в стену и вычищая себя до скрипа. Мысли - блуждающий нерв. Убегают далеко вперёд, рисуя сладкие картинки ближайшего будущего, и Сугуру ерзает, игнорируя пробку внутри, и облизывает губы. Ему нужно всего лишь написать в молчащий с вечера чат. Что-то вроде: "Занят?", или "Когда на перекур?", ну или "Что на счёт быстрого секса в дальней кабинке на четвертом этаже?". Сущие мелочи, Рё согласится, только если Сатору не будет держать его на поводке у своего рабочего места, до хрипа споря о цифрах. Все это такой бесконечный бесполезный геморой. Сугуру просто хочет, чтобы его и Ре ебали не в голову, это же не так много. Но последний нормальный выходной у них был дай боже в прошлом месяце, когда над головой дамокловым мечом не висело Саторово "И только попробуйте проебаться". Когда они ещё могли сказать, что живут на две квартиры, а не в отдельных. Когда в чате не появлялось усталое: "Не сегодня". Нервы на пределе, ступня сама отстукивает ломаный ритм, серебро кольца теплеет под пальцами. Сугуру хочет выть. Желательно, не в одиночестве, а под жадными прикосновениями и горячечным: "Красота моя" над ухом. Терпение улетает в узкую щель форточки со свистом чайника, и в чате появляется новое сообщение. Его статус сменяется на "Прочитано" через жалкие пятнадцать секунд. И Сугуру закусывает губу, получив в ответ одну единственную скобку. // Выйдя из кабинета и дальше по коридору, проходя мимо осточертевшей стеклянной перегородки кухни, он чувствует, как чужой взгляд прожигает насквозь. Ремен прикрывается чашкой, выпивая вторую дозу кофеина за день. (Первая была у автомата в холле, где Сатору выловил его на пути в офис.) Сугуру мельком скользит по выточенной словно из камня фигуре и прячет улыбку в уголке губ, исчезая за дверьми оупенспейса. Знает, что брюки там сидят на бёдрах впритык, что кипельно-белая рубашка из плотной ткани скрывает все татуировки и блеск серебристой цепочки. И что если подойти ближе, на расстояние шага, и положить ладонь на пах, то Ремен развалится, как обломки скал, будет шипеть и скулить, но не отодвинется и на миллиметр, позволяя играть так, как хочется. Брюки едва ли переживут такой прилив крови. Они и набор массы-то едва выдерживают. Но Сугуру нравится. Нравится, как они ходят по магазинам, пытаясь выбрать что-то новое, нравится, как Ремен всегда поворачивается к нему и прислушивается к каждому: да, нет, возможно, но надо мерить. Хотя без одежды он Сугуру нравится даже больше. Он хочет стянуть чёртов новый галстук, выдернуть из-за пояса рубашку. Ремена вообще хо-чет-ся. Скребет аж за грудиной от того, как сильно надо прижаться ближе и слизать весь вкус и запах с кожи. Уцепиться зубами за цепочку и тянуть на себя, как за поводок. В голове кавардак похлеще, чем иногда устраивает в офисе Сатору. И воздуха не хватает. Два ряда ступеней, заброшенный офис и дальний туалет, которым пользуются только уборщики. Свет иногда мигает, а автоматические краны срабатывают сами по себе, как в классических хоррорах. Последняя кабинка широкая, самое то, чтобы разойтись вдвоём и взять упор о стену. Сугуру сглатывает слюну, как голодный зверь, и ведёт бёдрами, пытаясь скинуть напряжение. Шалая фантазия давно разошлась и показывала яркими кадрами, как он будет держаться о стену на каждом жёстком толчке. Он слышит на периферии эхо шагов, скрип давно несмазываемой двери. Ремен подбирается к нему, никуда не торопясь, мерно чеканя шаг. Дверь закрывается на щеколду, и он замирает на месте, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. — "Четвёртый этаж, последняя кабинка", - повторяет Ремен текст сообщения, едва улыбаясь. Более отрешенный, чем обычно. Странный, далёкий, пытающийся держать дистанцию, - до пизды загадочно, Красота моя, - эти спрятанные в карманах руки Сугуру хочет ощутить на себе и побыстрее, - пояснения будут? Да какие пояснения. Все и так ясно как день. Он тянет руку вперёд, к груди, а Ремен делает шаг назад, упираясь лопатками в дверь кабинки. Понимание, что от него отдаляются бьёт больнее, чем Сугуру мог предположить. Брови взлетают вверх, и он впивается взглядом, пытаясь без слов получить ответ. — Не смотри так, - фыркает Ре, не вытаскивая рук и не позволяя к себе прикасаться, - ты сам все знаешь. Знает что? Нет, он глубокомыслящий и тонкочувствующий, с хорошим вкусом, но конкретно сейчас... Сугуру снова пытается приблизиться, и Ремен снова пытается уйти от прикосновения. — Не трогай, - почти вжимаясь в дверцу, он нервно смеётся, жмурится и будто пытается сжаться ещё сильнее. Будто прикосновение Сугуру опасно. Будто он боится. — Красота моя, если ты начнёшь меня трогать, у меня встанет и ни о каком собрании в обед речи уже не будет. А. Вот оно что. Сугуру даже не пытается сдерживать ухмылку. Щурит глаза, хмыкает довольно. Болезненный комок, начавший формироваться внутри, взрывается тысячами кусочков конфетти. — Воздержание плохо на тебя влияет, - жалеть его не хочется. Зато быть сукой — очень даже. Подойти ближе, так, чтобы ещё пара сантиметров и можно будет соприкоснуться грудью. Дышать одним воздухом, думать об одном и том же. Сугуру поддевает пальцам узел галстука и тянет его на себя, давая возможность расстегнуть и пуговицы. Ре смотрит на это безобразие сквозь ресницы, пытаясь сдержать улыбку и цыкает едва ли недовольно. — Не дай мне опозориться. - это что, мольба в голосе или Сугуру ослышался? Ему нравится. - Пара минут и я спущу тебе в ладошку, как школьник. — Как я могу, - кокетливо перекинув волосы через плечо, фыркает Сугуру. Достаёт из кармана пакетик смазки и, зацепив его зубами, расстегивает ремень брюк, - кончишь мне в задницу, как большой мальчик. // Презерватив неудобно болтается на пальцах, смазка стекает по бедрам и наверняка запачкает брюки. Небольшая чёрная пробка, завернутая в салфетку, изящно исчезла в кармане под пристальным взглядом несколько минут назад. Растягивать себя самому, пусть и повторно, когда любовь твоей жизни стоит рядом, пытаясь игнорировать палатку в штанах и капая слюной, кажется странным. Но Сугуру справляется, уже три пальца, и у него даже стоит под пристальным взглядом сбоку. У Рё играют желваки под кожей, он едва не скрипит зубами от напряжения, пока Сугуру резко толкает пальцы глубже и закусывает с болезненным стоном губу. — Не торопись, - шепот обжигает ухо, - помедленнее. Или за месяц уже забыл, как это делается? Забудет он, как же. У Ремена личный кинк смотреть на то, как Сугуру разваливается на его руках на части. Трогать чувствительные стеночки, добавлять лишнюю смазку, больше пальцев и наблюдать, как в глазах теряется осмысленность. Как у Сугуру разрушаются опоры, как он расплывается и тянется ближе, пытаясь выразить все чувства в укусах и нежных касаниях языка и губ. И сейчас, опираясь ладонью о стену, ему мало одного взгляда, возбуждение меркнет до обидного быстро, и он зло шипит в голос, пытаясь выпустить раздражение. — Покажи мне. — Ты же сказал: "Сам", - мурлыкает Ремен, склоняя набок голову, - передумал? — Нет, я... - пальцы начинают бесить, и Сугуру чертыхается, замирая, чтобы отдышаться. - Расстегни брюки, - почти просьба, - покажи мне, я хочу видеть, что ты тоже... Тоже хочешь меня. Тоже возбужден. Тоже на грани. Готов задыхаться вместе с Сугуру и пойти на риск, достав из кармана оставшиеся презервативы и толкнувшись глубже. В кабинке спертый воздух, душно, а из-за распущенных волос жарко, как в парилке. Все раздражает. Ещё больше, чем до этого. Сугуру просто нужно. Все, сразу и желательно поглубже, чтобы поцелуями по плечам, с глупым шёпотом и тёплым телом за спиной. Он даже раздвинет половинки в стороны, как любит Рё и переживёт пять минут стыда, пока тот будет ворковать с его задницей и толкаться кончиком языка в раскрытый вход. Лишь бы уже стало хорошо. Щелчок пряжки ремня оглушителен в тишине. Рё смотрит на него неотрывно, расстегивая брюки, стягивает их ниже, и ловким движением заправляет трусы вниз, под яйца, давая рассмотреть полностью эрегированный член. Сугуру будет отрицать, что у него, как у собаки Павлова, тут же включается рефлекс, а рот наполняется слюной. Даже в плохо освещенной кабинке отлично видно, насколько он красный и как сильно опухла головка. Тронь и взорвётся. Покажи больше - и Ремен будет вгрызаться себе в ладонь, чтобы не заскулить. Сугуру довольно облизывается и плавно толкает пальцы внутрь, чувствуя, как туже стягивается внизу возбуждение. // Ремен не даёт свободно дышать. Держит под рёбрами, обхватывает кольцом член и выдыхает жарко в затылок. Сугуру наверняка сотрет себе локти, так упираясь в ледяную плитку стены. Растянутый, он охотно принимает его член все глубже, поддаваясь назад и опрометчиво подставляя шею. Спасибо, что они обходятся без укусов, ходить весь день с распущенными волосами, скрываясь от шуток Фушигуро и Сатору... Хотя, может, не такая уж и плохая идея. Новый толчок выходит куда резче предыдущего, и изо рта от неожиданности вырывается дурацкий скулеж, будто собаке наступили на хвост. Ре смеётся и, закрыв рукой рот, шепчет: — Давай ещё раз. Сугуру кусает из вредности пальцы и жмурится, чувствуя, как он толкается глубже, шлепая яйцами о промежность. Давит грудью вперёд, прижимая к стене, и упирается кистью, защищая лицо. Всем телом даёт понять, что стоит принять позу поуверенее и держаться крепче. Но осознание, что сейчас его возьмут так, как он того и хотел, как мечтал в мыслях всю неделю, как представлял в подробностях каждое движение, приходит буквально за мгновение до первого жёсткого толчка. А дальше - только звезды, перелив ощущений, искр перед глазами и звонка в ушах. Он слышит на фоне шорох включаемой воды и на секунду кажется, будто кто-то вломился внутрь и может их подслушать. Колючий стыд обжигает скулы и скатывается возбуждением и коротким спазмом ниже. — Так сжался, - легкий укус за ухо. Сожми Ремен зубы сильнее и смог бы оставить клыками новые проколы. - Испугался, что кто-то зашёл? - толчки замедляются, но темп все ещё резкий, а движения по-знакомому уверенные. Отработанные. Он точно знает, как двигаться, чтобы Сугуру понравилось. - Или так заводит мысль, что кто-то увидит? Тело против воли дёргается, отзываясь на подначку. А он и рад. Совершенно иррациональный фетиш на свою внешность у Рё Сугуру заметил уже давно, но каждый раз его ломает, как в первый. Словно помешенный, он может завестись лишь от лёгких прикосновений, поцелуев ладони или перебирая волосы, поглаживая шею. Может часами изводить на постели, целовать, играть с чувствительным точками, смотря глаза в глаза, помогая убрать спутавшиеся волосы и наконец позволяя достичь оргазма. Обычно в таких случаях говорят: "Ты мой наркотик", но Ремен всегда повторяет: — Нет, Красота моя, этот яд только для меня. Он лижет шею, перекинув часть волос набок и толкается снова, уже не давая отвлечься. Стимулируя спереди, придерживая кольцом из пальцев у основания презерватив, толкается внутрь, чтобы заполнить изнутри. Снова и снова он двигается в идеальном темпе, разворачивает голову за волосы к себе, целуя через плечо и толкается с оттяжкой резче, будто пытаясь вогнать член как можно глубже. Когда наконец Сугуру сжимается от удовольствия, царапает ногтями плитку, пытаясь хоть как-то высвободить наслаждение наружу, Ремен, переплетая пальцы с левой рукой, шепчет на ухо: "Люблю тебя", растекаясь внутри горячими каплями. // Спина отваливается от неудобной статичной позы, и Сугуру тихо стонет, пытаясь подкрутить таз и снять натяжение с одеревеневших мышц. Шлепок по заднице прилетает тут же. — Не дергайся, - оторвавшись от вылизывания, ворчит Рё и снова приникает к растраханному анусу. — Спина, - глаза слипаются от удовольствия и усталости. Сугуру не понимает, как после таких игр Сатору может скакать по офису, как огурчик, а не мечтать свалить на выходной до конца дня. Ремен тянется руками от растянутых половинок выше, проминает горячими ладонями поясницу и, снова растянув большими пальцами задницу, в последний раз лижет вход, собирая размазанную слюну и смазку. — Иди умойся, - ноет Сугуру, отталкивая любопытный нос подальше. Целоваться с Ременом, пока у того полон рот... Ему не хочется. Хочется американо с сахаром. И, может, тот сендвич из закусочной снизу... И курить. За дверцей шумит вода, а в голове помехи. Вытряхнуть бы их вместе с мозгами и стать счастливым, но увы, Сатору расстроится. Двигаться не хочется совершенно, а зад мерзнет от сквозняка. — Красота моя, - мурлыканье над ухом разрезает вакуум пространства. Почти ангельское пение. Дьявол хорош во лжи. - Я уже прибрался. - какой покладистый. Будто не сам устроил пиздец в его заднице, - Тебе помочь натянуть штанишки? В целом, наверное, да. Сугуру угукает глухо, ведёт бёдрами, помогая натянуть брюки. Передергивает плечами и мечтает только о том, чтобы его завернули в кокон и утащили домой, спать и нежиться. — Мог и не убираться, - бормочет он, не оборачиваясь, когда Ремен накрывает его собой, давая утонуть в тепле и мягкости мышц. Тянется вперёд, к ладоням, целует кисти и, поддев руку своей, прикусывает костяшку на безымянном пальце, задевая губами кольцо. — Хочешь узнать потолок шуток Сутулой Псины? — Да нет, - невзначай улыбается Сугуру, оборачиваясь, - мог бы оставить меня и с пробкой до вечера. // В голове, в противовес хмурости неба - все кристально ясно. Чисто, просторно, свежий воздух носится из угла в угол. Сугуру улыбается сам себе, затягиваясь в очередной раз, и выпускает дым, ощущая себя почти абсолютно - счастливым. Из-за легкости тело кажется микрокосмом на другом уровне и все проблемы, терзавшие ранее, становятся незначительными. Ни годовые отчёты, ни налоговые проверки. Абсолютно все уже не является проблемой, кроме того факта, что на работе придётся остаться до самого вечера. Он настолько теряется в свободном потоке вялотекущих мыслей, что даже не замечает шаги рядом. Сатору, с грацией кошки и слоновьей невозмутимостью прижимается к боку и, пристально вглядываясь в профиль, рассыпается в булькающем смехе. — Ну и как Вам запретный плод секса на рабочем месте, господин Су-гу-ру? Не подавиться дымом не получается. Он откашливается, подбадриваемый дружескими хлопками по спине, и наконец выпрямляется, принимая самое нейтральное выражение лица и снова затягиваясь. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Да ладно, про толчок на четвёртом я тебе рассказал, - шелестя оберткой чупачупса, он хихикает похлеще гиены, - ох уж этот дурацкий свет, сломанные краны. М-м-м, а эхо! Просто признай. Паника едва добирается до внутренних органов и тут же исчезает, стертая уверенным: "Ре бы услышал". Слишком дотошный, слишком жадный до Сугуру. Он бы услышал звук скрипящей двери, даже если бы полностью растворился в ощущениях. Он бы не дал сделать и звука, чтобы кто-то посторонний мог услышать нечто, непредназначенное для левых ушей. Так что попытка у Сатору хорошая, но явный блеф чистой воды. — Все возможно в твоих фантазиях, - лениво фыркает Сугуру, пожимая плечом и не пытаясь спрятать мягкую улыбку. — То есть, ты не имеешь отношения к тому, что Сука ходил чернее тучи все утро и рычал на меня, а час назад сверкал своим довольным раздобревшим акульим оскалом на собрании акционеров? — Мы даже не пересекались, - едва сдерживая смех, продолжает отнекиваться Сугуру. — И на этаж выше не поднимались? — Может быть? - смеётся он и, сделав затяжку, снова пожимает плечами, - Может, нам нравится личное пространство. Забытый этаж, никто не придёт мыть руки и спрашивать о сроках сдачи отчёта. Сатору бы должен обидиться на очевидный подкол, но он даже не замечает его. Тянется к подбородку, крутит лицо, осматривая со всех сторон и удовлетворенно кивает, снова принимаясь играть с чупачупсом. — Ну хоть цвет лица стал получше. Глазки блестят, щеки горят, неплохо, неплохо. Так и проживёшь до конца месяца, а то подох бы у меня под дверью. — И что, никаких лекций о блуде и грехе? - Сугуру знает ответ и сам, но с тем, как часто он ругал за такие выкрутасы Сатору, стрелочка должна повернуться в обратном направлении. — Ой, вот давай без этого, - громко цокает Сатору, - хочешь лекцию - вали к Зенинам в эйчарский, тебя и на ковёр поставят каяться. — Это приказ? - прикуривая новую сигарету, Сугуру будто расплывается в довольной ухмылке все сильнее. — Ага, - с пустым выражением лица соглашается Сатору, - ещё отпуск на Багамах нам с Тоджи, звезду с неба и кофе моему секретарю, который отмазал вас обоих от срочного созвона. — Вот черт, - ему казалось, что они не так уж и надолго исчезли из поля зрения, - так и быть, захвачу младшему Фушигуро стаканчик после обеда. — И оставишь меня без отпуска? - смех Сатору успокаивает резко взбунтовавшиеся мысли. — С этим ты и сам справишься. — Может я тоже хочу большого сильного мужчину, который..- — Решит все твои проблемы? - закатив глаза, прерывает Сугуру, - Соболезную, но ты сильно ошибся с выбором. — Детка, то, что тебе не нравится Тоджи... — Да он только тебе и нравится! - ворчит он, всплеснув рукой. — Ладно, ладно, о вкусах не спорят, милый, - игнорируя осуждающий взгляд, лапочет Сатору, - на самом деле, мне больше всего интересно, что же такого нужно сделать для Суки, чтобы он выглядел.. Настолько. Довольным. Сугуру кидает в воспоминания, как рака в кипяток. Быстро и безжалостно. По телу вниз стекает напряжение, и он ведёт плечами, чувствуя лёгкую дрожь в ногах от идеи, притаившейся под пологом здравого смысла. Он вспоминает и затаенное дыхание Рё и его безумный взгляд. То, как покорно он дал утянуть себя за цепочку с кольцом на шее и поддался в поцелуе. Будто вся власть над ним у Сугуру в руках. — Сделать или пообещать, - не скрывая ухмылки, он глубоко вздыхает, вспоминая, как запихнул пробку в карман Ремена перед выходом из кабинки, - главное - найти подход.