The alchemy

      Это странно — видеть свою старшую сестру, которая, едва закончив школу, уехала в Италию, на кухне на постоянной основе. Шарлотта в их квартире уже несколько дней, но Луиза до сих пор не может привыкнуть, когда её видит.       Но она рада.       Рада, что сестра вернулась. Теперь они будут жить, как раньше — Крис, Шарлотта и Луиза.       О причинах возвращения Луиза не спрашивает. Шарлотта говорит, что Италия домом не стала, она скучала по Монако. Фразы общие, размазанные, но если Шарлотта захочет, сама поделится деталями. Луиза не знает, в курсе ли Крис истинных причин, но даже если в курсе, то вряд ли скажет — будет бережно хранить чужую тайну. Шарлотта и Крис всегда были ближе друг к другу, чем те же Луиза и Крис. Наверное, из-за небольшой разницы в возрасте.       Когда Шарлотта предлагает взять машину Криса и съездить позавтракать, Луиза не отказывается. Она быстро приводит себя в порядок и следует за Шарлоттой, взявшей ключи с полки.       До определённого момента всё идёт неплохо: они негромко переговариваются, Шарлотта аккуратно ведёт машину, пока водитель перед ними резко не тормозит.              — Ша! — вскрикивает Луиза.       Шарлотта нажимает на тормоз, вцепляясь в руль, и их машина останавливается в нескольких дюймах от стоящей перед ними. Сёстры синхронно выдыхают — авто брата не пострадало.       — Купил себе машину, а права — нет. Ничего, сейчас я ему скажу пару ласковых. Совсем в Монако разучились водить, — Мартен отстёгивает ремень безопасности. Луиза безуспешно пытается схватить старшую сестру за руку.       — Ша, нет, я хочу доехать! Нет! Ша!       Но Шарлотта не слышит. Она хлопает дверью. Водитель другой машины, ярко-красной, тоже выходит. Им оказывается парень в светлой футболке и тёмных очках.       — Если слепой, так не садись за руль, не создавай опасность на дороге! — Шарлотта резким движением сдёргивает с лица солнцезащитные очки. — Как… Как можно так водить «Феррари»? Она дерьмо не только на трассе, но ещё и на дороге?!       — Передам это своим инженерам, — парень снимает свои очки, и Шарлотта узнаёт в нём бывшего одноклассника. Губы Шарля растягиваются в улыбке. — Привет, Мартен.       Шарль Леклер.       На миг она теряет дар речи.       Пляж окутан мягкой тьмой, лишь серебряная дорожка луны мерцает на волнах. Лёгкий ветер приносит солёный запах моря, смешанный с ароматом нагретого за день песка и чего-то цветочного — возможно, жасмина, растущего в саду неподалёку. Вдалеке слышен размеренный плеск прибоя — он задаёт ритм их дыханию.       Шарль медленно проводит рукой по её бедру, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. Его ладонь скользит выше по её телу, задерживаясь на изгибе талии, затем мягко касается груди. Шарлотта тихо вздыхает, прижимаясь к нему ближе, её кожа покрывается мурашками не только от прохлады ночи, но и от его прикосновений.       Она ощущает, как песчинки липнут к её влажной коже, но сейчас это только усиливает остроту момента — всё кажется особенно реальным и живым.       — Шарль! — голос Луизы возвращает в реальность. Она проходит мимо сестры и приподнимается на носках, чтобы обнять Леклера. — Здорово, что это ты, но не здорово, что мы чуть не врезались друг в друга. Рада снова видеть тебя в Монако.       — Я тоже рад тебя видеть. Мне показалось, что дорогу кто-то перебегал, вот я и затормозил. Простите, — извиняется он. — Вы куда-то торопились?       — Да, на завтрак, — приходит в себя Шарлотта, стряхивая воспоминания. Нет-нет, она взрослая и уверенная в себе женщина. Она давно оставляет всё прошлое в прошлом.       Шарлотта улыбается, её тёмно-карие глаза кажутся почти чёрными в полумраке, длинные ресницы отбрасывают тени на скулы. Шарль медленно проводит пальцами по её щеке — кожа гладкая, чуть тёплая от солнца. Его рука задерживается на скуле, потом скользит к губам. Она отвечает ему лёгким поцелуем — сначала едва заметным, потом более глубоким, чувственным. Его губы мягкие и чуть солоноватые от морского ветра.       Его рука скользит по её плечу, пальцы рисуют невидимую дорожку вдоль ключицы, задерживаются у основания шеи — там бьётся пульс, быстрый и неровный. Шарль чувствует, как она слегка вздрагивает от его прикосновения и улыбается — ей нравится.       Шарлотта вздыхает, и этот звук становится для него музыкой. В её дыхании слышится нетерпение, ожидание. Когда он наклоняется ближе, их взгляды встречаются, и в этих взглядах отчётливо читается желание.       Шарлотта проводит рукой по волосам Шарля — они мягкие, пахнут морем. Её пальцы задерживаются на затылке, тянут его к себе. Каждый поцелуй — обещание, каждое прикосновение — признание. Она выгибается навстречу его ладони, оказавшейся под тонкой тканью платья, и тихо смеётся ему в губы.       Их тела сплетаются под покровом ночи и шелестом волн.       В этот миг весь мир сужается до них двоих. Всё остальное исчезает: только песок под их телами, море вокруг и дыхание в такт набегающим волнам.       Когда они достигают кульминации, кажется, что даже море вокруг замирает на миг.       — Я тоже собирался где-нибудь перекусить — вот так совпадение.       — Давай с нами, — предлагает Луиза. Шарль чуть сощуривает зелёные глаза, смотря на Шарлотту.       — А Шарлотта против не будет?       — Да кто будет её спрашивать? — отмахивается Луиза, хватая сестру под руку. — Куда отправимся позавтракать?       — Вообще-то, мы…              — В «Le Saint Benoît»? — предлагает Леклер.       — Согласны.       Они приезжают во французское кафе-бистро, расположенное в самом центре Монако. Здесь меню не очень большое, но всё всегда свежее и вкусное. В такое раннее время туристов мало, поэтому можно поесть спокойно и не бояться, что Шарля будут дёргать, чтобы он сфотографировался или дал автограф.       — Заказывай, что хочешь, — обращается к Луизе Шарль. — Я оплачу. Извинюсь за случившееся на перекрёстке.       Та хлопает в ладони, довольно улыбаясь.       — Обязательно закажу, раз ты платишь!       — Не наглей, — тормозит её Шарлотта, беря меню. — Чужой кошелек не резиновый. И мы в состоянии сами за себя заплатить.       Луиза вздыхает и смотрит на Шарля.       — Она только приехала, а уже достала своими нотациями. Прямо душит.       — Луиза.       Луиза замолкает, шумно сопя. Она берёт меню, скрывая за ним своё лицо и начиная его изучать.       — Я буду только рад позавтракать с сёстрами моего близкого друга, — Шарль улыбается, обнажая ямочки на щеках, и цепляет очки дужками за ворот футболки. — Ты надолго в Монако? — обращается он к Шарлотте.       — Навсегда, — ёмко отзывается она.       — Это она просто голодная, поэтому не особо любезная, — Луиза откладывает меню. — Говорит, что Италия так и не смогла стать домом.       — Странно. Твоя сестра всегда туда рвалась, — Шарль бросает взгляд на Шарлотту. — Уехала после лицея самая первая.       — Я повзрослела. Слушайте, я не хочу быть темой завтрака. Луиза, ты выбрала, на что будем разорять Леклера?       — Хочу латте и круассан.       — А ты, Мартен?       — Я буду латте и омлет.       — Никак не могу понять, почему вы называете друг друга по фамилиям, — признаётся Луиза, когда они делают заказ и отдают меню официанту. — Мы же знакомы тысячу лет. Наши мам… Наши семьи давно дружат.       — Лицейская привычка, наверное, — пожимает плечами Шарль. — Мы там все обращались друг к другу по фамилиям. Да и Мартен сказать быстрее, чем Шарлотта. Она ведь не приемлет сокращения своего имени.       — Точнее, я позволяю это только Крису и Луизе, — исправляет его Шарлотта.       Луиза вмешивается и меняет тему. Она рассказывает сестре и Шарлю о своей учёбе на архитектора во Франции, вспоминает, что из смешного случилось недавно и заполняет пространство собой, не давая тишине расползаться, потому что если бы в кафе находились только Мартен-старшая и Леклер, то за столом было бы слышно, как пролетает муха.       — И всё же, почему ты вернулась в Монако? — спрашивает Шарль, когда они прощаются возле входа.       — Потому что захотела. Пока, Леклер.       — Могла бы быть с Шарлем и повежливее, — говорит Луиза, пристёгиваясь. — Между прочим, на нём лица не было, когда ты уехала.       Шарлотта напрягается, защёлкивая ремень безопасности. Чушь.       — Это вряд ли, — она старается, чтобы её голос звучал как можно более нейтрально. — Он живёт тремя вещами: скоростью, гонками и «Феррари». Да и с чего ему тосковать по однокласснице? У него таких ещё штук пять, по всем страдать, что ли?       — Не знаю. Но мне кажется, его огорчил твой поспешный отъезд. Нас, кстати, тоже. Ты могла бы остаться ещё на неделю, в Италии бы тебя дождались.       — Но я не осталась. Да и какая уже теперь разница? Столько лет прошло. Включай радио, поищи что-нибудь.       Луиза несколько секунд внимательно смотрит на сестру, качает головой и тянется к кнопке.       Взрослые, а порой такие глупые.

***

      Когда мама спрашивает, помнит ли он Шарлотту Мартен, свою бывшую одноклассницу, Шарль кивает утвердительно. Конечно, помнит. Как её не помнить? У Шарлотты в лицейские годы волосы были забраны в пучок, из сумки торчали пуанты, и она грезила Италией, за что над ней добродушно посмеивались. Она хорошо училась и могла найти ответ на любой вопрос, который ей задавали. Шарль занимался картингом с её старшим братом, который позже ушёл из спорта: выходило слишком дорого, к тому же, кто-то должен был воспитывать младших сестёр, когда отец умер из-за инфаркта, а мать оставила их, не выдержав потерю любимого. Тогда воспитание сестёр и дом взвалил на себя Крис. Старше на три года, а уже ставший главой семьи. Шарль помнит, как Паскаль и Лоренцо помогали им. Поначалу Крис отказывался, но когда Луиза заболела, сдался и пришёл к их матери.       А ещё он помнит и другое. То лето после окончания лицея, когда он играл на пианино, а она танцевала.       И не только его.       В комнате, залитой тёплым солнечным светом, царит особая атмосфера — всё вокруг словно наполнено золотистым сиянием.       Шарлотта прогибается в спине, длинные волосы рассыпаются по плечам. Ладони Шарля скользят по её коже, чувствуя каждый изгиб тела. Он осторожно прижимает её к себе, их тела двигаются в едином ритме, плавно и размеренно.       Шарлотта запрокидывает голову назад, опираясь на его плечо, её дыхание становится всё глубже. Шарль целует её шею, ощущая, как она дрожит от удовольствия. Его ладони поднимаются выше, и он касается её груди, ощущая под пальцами мягкую и бархатистую кожу. Он медленно проводит большими пальцами по ней, лаская кончиками пальцев — то едва касаясь, то чуть сильнее, вызывая у неё дрожь по телу.       В комнате царит тишина, нарушаемая только их дыханием и тихими стонами. Солнечный свет делает всё происходящее ещё более ярким и живым — будто время остановилось, оставив их одних в этом золотом пространстве.       В этот момент между ними нет ничего лишнего: только тепло их тел, объятия и свет, который наполняет комнату. Шарль не знает о том, что скоро им придётся расстаться, что скоро они разойдутся по разным дорогам, которые долгие годы будут параллельными, пока вновь не пересекутся после её появления в Монако.       — Шарлотта вернулась в Монако, — говорит он, отодвигая пустую чашку в сторону. — На днях я завтракал с ней и Луизой.       — И как она? — любопытствует Паскаль. — Сильно изменилась?       — Всё такая же.       Загорелая кожа, тёмно-карие глаза, густые каштановые волосы, родимое пятно на левом виске.       — Ты спросил, почему она вернулась?       — Да.       — И что она ответила?       — Сказала, что захотела.       Паскаль добродушно смотрит на среднего сына, а затем щёлкает его по носу.       — Значит, не так спрашивал, раз не ответила, Шарль. Ладно, испеку на днях черничный пирог и загляну к Мартенам, узнаю, что там произошло.       Паскаль направляется в спальню, чтобы достать из ящика комода новое полотенце на кухню. Шарль подпирает щёку рукой и задумчиво стучит пальцами по поверхности стола.       Спокойная жизнь в Монако закончилась.