Тихие осколки

Элара всегда старалась не погружаться в сплетни и пересуды, которые бурлили в коридорах Хогвартса, подобно подземным водам. Но чем ближе она узнавала Регулуса, тем сложнее становилось игнорировать тот мир, который его окружал, и тот незримый груз, который он нёс. Её Когтевранская проницательность, всегда направленная на поиск истины в книгах и звёздах, теперь невольно начала выхватывать детали его окружения. Слизеринский стол на пирах стал для неё чем-то вроде арены. Там, где среди блестящих серебряных тарелок и зеленых скатертей, Регулус сидел, словно заключённый в хрустальную клетку. Он был окружён не друзьями, а скорее эскортом — такими же амбициозными, полными скрытой уверенности в своём превосходстве молодыми людьми. Они говорили о чистоте крови, о слабости маггловских выскочек, о «долге» перед старыми семьями. И Регулус слушал. Кивал, иногда вставлял короткие, выверенные фразы, которые звучали так, словно были выучены по учебнику. Элара видела, как напрягаются его плечи, когда кто-то из них, например, Эвери или Мальсибер, переходил грань, позволяя себе грубые, уничижительные комментарии в адрес других студентов. Но Регулус молчал. Его лицо оставалось невозмутимым, но Элара, научившаяся видеть больше, чем просто внешность, замечала тень, мелькавшую в его глазах — смесь отвращения и неизбежности. Однажды, в коридоре, она случайно услышала разговор. Двое старших слизеринцев, чьи лица мелькали на вечерах и сборах, говорили именно о Регулусе. …он слишком мягкий, - шипел один, - Блэк должен быть Блэком. Нельзя давать слабину». Его мать постоянно давит, - отвечал другой, - а этот… слишком много думает. Как будто он не понимает, что происходит. Элара замерла. «Слишком много думает». Это была фраза, которую она слышала и о себе. Регулус, с его острым умом и тягой к познанию, не мог быть просто слепым исполнителем. И именно это, как казалось, и вызывало раздражение у его «соратников». Позже, на Астрономической башне, она попыталась мягко затронуть эту тему. Регулус, - начала она, осторожно подбирая слова. - Я… видела, как тебе приходится выслушивать всякое. От твоих… знакомых. Он лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от звёзд. -Это не имеет значения. -Но ведь имеет, — настаивала Элара. -Когда тебе приходится терпеть то, что противно тебе самому. Когда тебе навязывают мнения, которые ты не разделяешь. Он повернулся к ней, и в его глазах промелькнула искра, похожая на ту, что она видела в первый раз. -И что же, по-твоему, я должен делать, Элара? Отвернуться от всего, что было с рождения? От своей семьи? В его голосе прозвучала горечь, которую он редко позволял себе показывать. - Я не говорю, что нужно отворачиваться, — ответила она, придвинувшись чуть ближе. — Но можно не принимать всё слепо. Можно искать свой путь. Даже внутри их мира. Регулус отвел взгляд, его плечи снова напряглись. - -Мой путь предопределен, Элара. Ты этого не понимаешь. -Почему? — мягко спросила она. — Потому что ты Блэк? Потому что это «так надо»? Мир не только в чёрно-белых тонах, Регулус. Даже в твоей любимой книги есть столько оттенков. Он молчал, упрямо глядя на небо, но Элара чувствовала, что её слова достигли цели. Она видела, как в нём борются два человека: тот, кем он должен быть по рождению, и тот, кем он, возможно, хотел быть. Она не пыталась его переубедить или заставить выбирать. Она просто давала ему понять, что его внутренний мир, его мысли и сомнения — не пустое место. Что они видны. И что кто-то видит их с пониманием, а не с осуждением. Его семья, его происхождение, ожидания, которые давили на него невидимым, но мощным прессом — всё это было частью его жизни, частью той «истории», которая определяла его существование. Но Элара, своим тихим присутствием и не осуждающим взглядом, показывала ему, что есть и другие линии, другие возможности. Возможность хотя бы в её глазах увидеть себя не только как Блэка, но как Регулуса. И это было начало чего-то хрупкого, но очень важного.