Элджернону цветы приносящие

      Лимузин был роскошен. Внутри пахло кожей и лёгким седативным с привкусом лаванды, которым обработали отсек для омег перед его размещением. Чонгук сидел прямо, не прислоняясь к спинке сиденья, руки сложены на коленях, взгляд прикован к мелькающим за тонированным стеклом зданиям Правительственного сектора.       Его забрали с Фермы номер семь утром. Процедура передачи была отработана до автоматизма: медицинский осмотр, инъекция витаминного коктейля, вручение тонкого досье сотруднику транспортировочной компании.       — Объект О-двадцать, Чонгук. Репродуктивный возраст. Категория А, оптимальная генетика, — мужчина быстро пробежал глазами первый лист и закрыл папку.       — Всё верно. Сам Министр из Децемвирата выбрал этот экземпляр, — бета-надзиратель едва не лопался от гордости. И торопливо прибавил: — Да славится Вандерленд!       — Так было, так есть, так будет, — привычно ответил перевозчик, и Чонгука под конвоем четырёх сотрудников Фермы повели к машине.       Никто не смотрел ему в глаза: для перевозчика он был ценным грузом, который хотелось поскорее сбыть с рук, для надзирателей — символом удачно совершённой сделки, вернее, великой чести послужить на благо государства.       Лимузин замедлил ход, проезжая через массивные кованые ворота. Особняк министра Кирнана Кима казался фантастической крепостью: гладкие поверхности полированного чёрного камня, панорамные окна, отражающие угасающее багровое небо, полное отсутствие каких-либо излишеств. Эстетика минимализма и функциональности во всей красе.       Чонгук позволил себе немного сморщить нос и скривить губы, но тут же поспешно нацепил на лицо обычную маску отрешённости.       Водитель передал омегу вышедшему из особняка мужчине в строгом тёмно-сером костюме, похожем на униформу.       — Я управляющий поместьем, Трэвис Уно, — внимательный взгляд серых глаз скользнул по Чонгуку, словно оценивая приобретение хозяина. — Следуйте за мной. Вас ждут.       Мраморный пол холодил ноги омеги сквозь лёгкие кожаные мокасины на тонкой подошве; в воздухе висел дорогой, тяжёлый запах сандала.       Уно провёл Чонгука к кабинету, слегка подтолкнул через порог и закрыл двери за его спиной.       Омега огляделся с непозволительным в его положении любопытством: комната была огромной и почти пустой. В центре — широкий стол из чёрного дерева. За ним, спиной к стеклянной стене, открывавшей вид на искусственный сад с гравийными дорожками, фонтанами и ровно подстриженными кустами, сидел хозяин дома. Кирнан Ким. Министр обороны.       Лощёный бета с гладким лицом без единой морщины. Брови, выщипанные в тонкие дуги, узкий нос, поджатые в пренебрежении губы. Ровная, злая синева глаз.              Чонгука научили распознавать тип энергетики с первого взгляда. Альфы грели, порой обжигали. Омеги были скорее фоновым излучением. Беты… Беты были как вакуум. Они не излучали, они поглощали. Взгляд Кирнана был именно таким — поглощающим, лишающим объёма. Он изучал Чонгука несколько секунд, не скрывая оценки.              — Стандарты Фермы, как всегда, на высоте, — произнёс он ровным голосом. — Подойди ближе.       Чонгук сделал несколько шагов, остановившись в двух метрах от стола. Правила предписывали дистанцию.       — Сними плащ. Повернись.       Омега повиновался. Так и замер, оставшись в тунике, едва прикрывающей колени, сжимая плащ перед грудью и чувствуя, как тяжёлый взгляд сканирует его спину, линию бёдер, осанку.       — Здоров. Генетическая совместимость с твоим профилем подтверждена на девяносто четыре и семь десятых процента. Высокий показатель. Что скажешь?       Вопрос был адресован явно не Чонгуку.       — Повернись обратно, — приказал Кирнан омеге. — И положи, наконец, свою тряпку на стул!       Из тени в глубине комнаты, от стеллажа с бумажными книгами — редкая и мало кому позволительная роскошь — выступил второй мужчина.       Это был альфа. Чонгук почувствовал его ещё до того, как увидел. Волна тепла, не физического, какого-то иного, едва уловимого, накрыла его с головой, заставив внутренне содрогнуться. Внешне он не подал вида, однако чуть замешкался, прежде чем опустить глаза в пол, как и полагалось.       Высокий, с идеальными чертами лица и безупречно уложенными тёмными волосами. Дорогой, безукоризненно сидящий костюм из серой шерсти. И самое главное — его глаза. Чистые, ясные, глубокие. В них не было характерного для большинства альф лёгкого тумана, рассеянности, притупленности. Это был взгляд мыслящего существа.              — Мой супруг, Тэхён, — представил Кирнан, и в его голосе прозвучали нотки собственнической гордости. — Естественный альфа. Без генетических корректировок интеллекта. Большая редкость. И большая честь для нашего дома.       Тэхён медленно подошёл. Его движения были плавными, лишёнными суеты. Остановившись перед омегой, альфа с минуту молча изучал его.       — Здравствуй, Чонгук, — наконец произнёс Тэхён. Голос был низким, бархатистым, идеально поставленным. И совершенно безжизненным.       Чонгук робко поднял глаза, встретил холодный взгляд и, кивнув, снова опустил голову.       — Ты понимаешь цель своего нахождения здесь? — спросил Кирнан.       — Да, господин Министр. Выносить и родить ребёнка для вашей семьи.       — Зачатие будет проходить по установленному Протоколу. Твоя обязанность — обеспечить оптимальные условия для вынашивания. Соблюдать режим, диету, выполнять все предписания врачей. В случае неудачи… — он не договорил, дав словам повиснуть в воздухе. — И ещё: я хочу видеть тебя как можно реже, так что старайся не попадаться мне на глаза.       — Я понимаю, — тихо сказал Чонгук.       — Я проверил твои графики овуляции. Сегодня вечером состоится первая Церемония, — объявил Кирнан. — Тебя отведут в твою комнату. Подготовься.       Комната оказалась похожей на комфортабельную больничную палату. Белые стены, функциональная мебель, большая кровать с бельём без единой складки. Окно с видом на тот же сад, но оно не открывалось. В смежной комнате — ванная и небольшой гардероб. Там уже висели несколько одинаковых простых туник и длинных накидок белого цвета — униформа омег-носителей.       Тишина давила на уши. Чонгук подошёл к окну, положил ладони на прохладное стекло. Теперь его место было здесь, в богатой тюрьме, с этими двумя мужчинами — одним, который смотрел на него как на инкубатор, и другим, который, казалось, не смотрел вовсе.       Вечер наступил быстро. Двое немых слуг-бет помогли ему одеться, расчесали волосы и заплели две косы, а затем проводили по длинному коридору в комнату для Церемонии.       В центре просторного помещения стояла большая кушетка, обтянутая белым клеёнчатым материалом. Кирнан, в бархатном халате насыщенно-винного цвета, стоял у приставного столика, с брезгливым видом рассматривая лежащие на нём перчатки и тюбики. Его присутствие было обязательным — Предписание о преемственности требовало, чтобы законный супруг-бета контролировал процесс передачи семени. Тэхён, одетый в красный комплект для Церемонии — водолазка и облегающие штаны, — стоял рядом с абсолютно равнодушным видом.       Чонгук аккуратно снял накидку и обувь и сел на край кушетки.       — Чего ты ждёшь? Ложись! — раздражённо фыркнул Кирнан.       Омега послушно лёг, подтянув тунику до середины бёдер, чуть разведя ноги в длинных белых гольфах, как их учили на Ферме, и почувствовал себя распластанным на алтаре. Его сердце бешено заколотилось; вопреки всем вызубренным правилам, вбитым наставлениям, дыхательным тренировкам и прочему, что сопутствовало предпродажной подготовке, он почувствовал, что не готов.       Бета подошёл ближе, нажал какие-то кнопки в изголовье; с тихим шипением кушетка приподнялась на стойках, и часть её ниже пояса Чонгука медленно пришла в движение. Он успел сосчитать до двадцати, когда его ноги оказались согнуты в коленях и разведены так, что как раз открывали удобный доступ для…       — Начинаем, — скомандовал Кирнан, протягивая мужу перчатку и один из тюбиков.       Альфа стал на своё место, и их с омегой взгляды случайно пересеклись. На долю секунды Чонгуку показалось, что в чужих глазах мелькнуло что-то живое. Боль? Стыд? Или это только померещилось?       Потом Тэхён опустил ресницы, и его пальцы, холодные и умелые, принялись растягивать вход в тело омеги. Движения были аккуратными, эффективными, лишёнными какого-либо намёка на чувственность — он выполнял процедуру согласно Протоколу.       Сняв перчатку, альфа приспустил штаны, обхватил свой полувставший член длинными пальцами и задвигал кистью. Чонгук, откинув приличия, заворожённо смотрел, как твердеет и увеличивается плоть под ритмичными движениями, как появляется первая капля предсемени на розовой глянцевой головке…       — Достаточно, — хрипло сказал Кирнан. — Приступай.       Процесс был быстрым, почти механическим. Тэхён делал то, что должен был, под пристальным взглядом беты. Чонгук зажмурился, стараясь уйти в себя, отключиться. Он думал о бескрайнем поле за периметром Фермы и о диких цветах, которые росли там. Он мысленно собирал их, плёл венки, вдыхал горьковатый, пыльный аромат…       Когда всё закончилось, Тэхён натянул штаны и отошёл, поправляя одежду.       — А узел? — удивлённо и как-то растерянно спросил Кирнан.       — Прости, сегодня что-то не получилось, — но в голосе альфы невозможно было расслышать сожаление.       Он отвернулся и молча вышел из комнаты. Бета, нахмурившись, смотрел на закрывшуюся дверь, а Чонгук, не смея подняться без команды, лежал и думал, что не всё так просто в этом доме. Он ведь почувствовал, как начинает формироваться узел, за несколько мгновений до того, как Тэхён покинул его тело.       Через четверть часа Кирнан наконец позволил омеге встать.       — Можешь идти, — произнёс он, делая пометку в планшете. — Помни о диете.       Чонгук, едва держась на ногах, укутался в накидку и выскользнул в коридор. Он шёл, почти не чувствуя опоры в ступнях. Лишь в своей безликой комнате, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, позволил себе выдохнуть. Дрожь, с которой он так успешно сражался, вырвалась на свободу и прокатилась по всему телу.       Трясущимися руками омега снял с себя одежду, натянул закрытую ночную рубашку и лёг на белую, стерильную постель.       Так вот, значит, где его место?..