Программный сбой

ГНЕВ Коннор поправляет галстук, стоя за стеклом допросной. Диод мелькает красным, он сжимает кулак, поправляя воротник. Рид не очень берёг его внешний вид, оттаскивая от подозреваемого. Андроид перекидывает монету из руки в руку, пытаясь снизить уровень стресса. А после сгибает ее двумя пальцами. Детектив весьма рационально выходит из комнаты. - Теперь, когда мы остались вдвоём, - слышит словно из-под воды голос Хэнка Коннор, и он едва ли не впервые его не успокаивает. Как он может так мило разговаривать с ним? Андроид сжимает кулак, останавливаясь только тогда, когда перед глазами вспыхивает предупреждение о перегрузке сустава. Он с трудом разжимает запястье и повторяет то же самое со второй рукой. - Расскажи мне, как ты убил своего андроида. - Я не убивал его, - так же спокойно отвечает мужчина, и Коннор сгибает монету ещё раз. Он не помнит, когда ему настолько хотелось проявить свою силу. Он чувствует, как нагревается процессор, тириум, бегущий по трубкам, кажется, готов пробить суставы и кожу. - Андроида нельзя убить. - По новому законодательству уничтожение андроида карается по статье нанесения тяжких телесных повреждений. Вне зависимости от того принимаете вы это или нет. - Это бред, - откидывается на спинку кресла убийца. - Я заплатил за него деньги. Он хотел уйти, а я бы остался ни с чем? И я должен был просто это допустить? - Энтони проявлял черты девиантности? - Нет. Он был просто машиной. Коннор бьёт рукой по стене, игнорируя новое сообщение об ошибке. Нет? Они видели записи с камер наблюдения. Энтони плакал перед тем, как войти домой. Он качал сломанную руку, как ребёнка, напевая себе под нос колыбельную, чтобы снизить уровень стресса. Он боялся. Он не хотел самоуничтожения. Он знал, что его ждет. И все равно вернулся. Потому что идти ему было некуда. Коннор вправляет два вывихнутых пальца, это действие позволяет ему немного взять себя в руки. - Вы признаете, что уничтожили его? - подталкивая фотографии к мужчине, спрашивает Андерсон, и тот легко кивает. - У меня не было выбора. Я защищался. Андроид сдерживает желание стукнуться головой о стену. Шестнадцать ударов ножом не похоже на оборону. Это похоже на геноцид, грёбаный расист. - Знаете, шестнадцать ударов ножом не очень походит на оборону, - транслирует мысли Коннора лейтенант в более приемлемой форме. - Вы знаете, на что способны эти машины. Ваше оборудование вон тоже взбесилось, чуть не ударило меня, что вы мне прикажете делать? Я хотел убедиться, что я буду в безопасности. Что оно меня не тронет. Коннор прижимает руку к груди, стремясь успокоить колотящийся насос. У него покалывают пальцы от нехватки снабжения тириумом. У андроида складывается ощущение, что он кипит. Он ослабляет галстук, а затем разрывает его, не в силах развязать узел. Это не помогает избавиться от ощущения, что его душат. - За это я приношу свои извинения, - ровно отвечает Хэнк, и Коннор выходит из комнаты. К облегчению Рида он направляется в противоположную от допросной комнату. Ему нужен воздух. Воздух? Андроидам не нужно дышать. Его дыхание не может остановиться. Ему не может быть тесно в своем теле. Но, тем не менее, все так. Коннор вылетает из здания через служебный вход, в курилку, во двор. Кажется, кто-то окликает его по имени, но он не уверен. В его ушах по кругу проносятся слова: "Андроида нельзя убить. Он это заслужил". Коннор падает на колени, зажимает уши руками, но это не помогает. Андроид опускает руки, царапая пальцами землю. Ощущения, анализ, реконструкция. Ничего не помогает успокоить в нем бушующий ураган. Он цепляется за куртку, сам не замечает, как отрывает нашивку треугольника с куртки "Киберлайф". Ему хочется разорвать, растоптать, уничтожить все, что у него перед глазами. Коннор пытается сделать пару глубоких вздохов, но понимает, что не может дышать. Его система вентиляции отказывает, оставляя его один на один с перегревом. Коннор чувствует, как его щеки пылают. Ещё немного - и он воспламенится сам. Он пару раз бьёт кулаками по асфальту, выпуская тириум и ослабляя давление. Не срабатывает. Дело не в давлении на биокомпоненты. А в чем же? Коннор не может осознать, сколько времени проходит, когда ощущает запах сигаретного дыма. Он пытается придать своему лицу нейтральное выражение, поднимаясь с колен.  - Ни в чем себе не отказывай, жестянка, - бормочет Рид, глядя на трясущиеся руки андроида. - Я бы ему тоже всёк. Но старик добился признания миром. Коннор проходит в участок, не реагируя. В любой другой момент его бы ободрило наличие сторонника. Его бы успокоил факт, что очередной убийца за решеткой. Но сейчас признание Рида только распаляет вопрос: "Почему Хэнк так спокоен?" Андроид возвращается на свое место. Его синтетические мышцы подрагивают от напряжения. Стресс колеблется на отметке 90. Поэтому ему так хочется биться головой о стену? Андроид Ортиса чувствовал то же? Коннор ломает четыре ручки, прежде чем умудряется написать заглавие заявления об уходе. За этим Хэнк его и застаёт. - Я убедил Фаулера не доставать тебя. Ты ведь не успел ничего сделать, - хмуро начинает Андерсон. - Но скажи мне, чем ты думал? Ты ведь мог так подставиться? - Тебе стыдно за меня? - практически выплёвывает Коннор, и тут же чувствует вину. Он не должен так говорить с Хэнком. - Нет, Коннор. Я испугался. - Что я могу убить его? Что я могу обезуметь, как машина? - Нет, Коннор, - терпеливо повторяет Хэнк. - Я испугался, что ты можешь навредить себе. Тебе бы с рук это не сошло, а этот мудень бы мог оказаться на свободе. Коннор сжимает челюсть, чувствуя, как напрягаются кости черепа. Это давление сведёт его с ума. Откуда в его механизме столько силы? - Коннор, - зовёт его лейтенант, но приблизиться не старается. Он выглядит настолько страшным? Андроид дергает головой, отшатываясь, а после снова цепляется за воротник. - Это... Не даёт мне дышать. Кипит. Все... Жарко. - Я знаю, сынок. Но все уже позади. Он не увидит света очень долго. - Почему... Так? Хэнк пожимает плечами, перехватывая руку Коннора, дернувшуюся в сторону светодиода. - У тебя кровь. - Это не кровь, Хэнк, - голосом с металлическим оттенком отвечает Коннор, и это первая внятная фраза за последнее время. - У андроидов нет крови, только жидкость для биокомпонентов. - Не начинай эту чушь! - громче, чем хотел, отвечает лейтенант, а потом прижимает руку к груди Коннора почти в ласковом жесте. - Очень горячо? Андроид делает вдох. Отчего-то выбитая у Хэнка реакция делает ему легче. Ему не плевать. Не плевать. Следом за облегчением он снова чувствует лёгкий укол вины. Коннор кивает, но руку не вырывает. Давление, нараставшее в груди, начинает понемногу спадать, и он ощущает, как по щеке что-то стекает. - Ох, Коннор... – выдыхает Хэнк. Он обеспокоен? Он успел пораниться? Андроид запускает диагностику, но она показывает по-прежнему только наличие травм передних конечностей и коленей. В недоумении Коннор подносит свободную руку к щеке. На пальцах остаётся влага. Андроиду даже не нужно анализировать, чтобы понять, что это, цвет выдает. Слоевой раствор? Он повредил оптический блок? Движение жидкости повторяется по второй щеке. Коннор делает шаг назад, пытаясь вырваться из хватки Хэнка, но тот не отпускает. Лейтенант легко тянет андроида на себе, увлекая в импровизированные объятия. - Хэнк, я... - Тише, Коннор, все нормально. Я здесь. Андроид делает пару глубоких вздохов, наконец-то искусственные лёгкие дают ему охладить механизмы, и в голове на пару секунд воцаряется ясность. Хэнк отпускает его, виновато улыбаясь, а потом переводит взгляд на заявление об уходе. - Так, ты хочешь объяснить это? Коннор мотает головой. - Я не могу, Хэнк. Эта жестокость. Люди... Я не понимаю... - Коннор, я их не оправдываю. Но они считают андроидов просто техникой, которая ничего не чувствует, - лейтенант переводит взгляд на сжатые в кулаки андроида, пожимает плечами. - Это ужасно неправильно, но нам придется ещё долго иметь с этим дело. Это плохой день, но не плохая работа. Мы... - Этого я и не понимаю, - перебивает его Коннор, и Хэнк с удивлением смотрит на него. Андроид никогда его не перебивал. - Детектив Рид постоянно называет меня тостером, - Хэнк открывает рот, но андроид поднимает руку в останавливающем жесте. - Я не жалуюсь. Но... Допустим, у тебя есть тостер. Ты отставил его на время, он сжёг тебе завтрак. Ты будешь его в этом винить? Хэнк хмурится, понимая, к чему клонит андроид, но не в силах найти подходящее слово. - Ладно, - Коннор потирает рукой переносицу - жест, который он перенял от какого-то детектива в старом сериале, и у лейтенанта щемит сердце. - Тостер сломался и сжёг тебе завтрак сам. Ты можешь его выбросить, разобрать, продать, обменять. Но ты не будешь наносить ему шестнадцать ударов ножом. Если ты думаешь, что это просто техника, ты не станешь причинять ему боль. Незачем. Почему же люди причиняют ее нам? - Коннор... - Я думаю, - перебивает его андроид в третий раз, и Хэнк готов поклясться, что слышит, как ему не хватает воздуха, - что мы были созданы, чтобы вы выместили свою злобу. На ком-то, кто похож на вас, но за что вы не получили бы наказание. Разве это справедливо? Вы ненавидите нас как людей, но не способны любить нас, как любите людей. Разве это честно? Хэнк пытается собрать все свои силы и ум в кучку, чтобы ответить хоть что-то. Но слов нет. - Ты видел, как люди холят свои новые вещи? - Коннор отворачивается к стене, сжимая кулаки. В нем столько эмоций, что процессор не успевает контролировать тембр голоса. - Протирают, щадят. Они ведь за них заплатили. А андроиды... Чем мы... Почему вы видите в нас худшее и от техники, и от людей? Почему? - Коннор. - Я не могу, Хэнк. Это несправедливо. Нечестно. Я... Не могу... Это чувство. Я не контролирую себя. - Сынок, - тихо начинает Хэнк, и это слова вызывает у андроида очередной программный сбой. - Мы значительно обосрались с вами. И бог знает, сколько мы будем это исправлять. Но мы исправим это. Ты можешь чувствовать гнев, Коннор, ты должен его чувствовать, это нормально. Не запирай его. Я не могу сделать ничего, чтобы этого гнева не было. Но я могу защитить тебя от последствий этого. И я клянусь тебе, что я сделаю все для этого. - Мне... Мне не нравится, что я чувствую. Я не хочу давать этому волю, но контроль... Не в моей власти. Что, если я не смогу это контролировать? - Коннор бросает взгляд на заявление, и Хэнк складывает лист пополам. - Это значит только, что ты лучше нас, Коннор. Но даже у лучших случаются плохие дни. - Как... Как ты сохраняешь спокойствие сейчас? - Коннор чувствует усталость, его процессор перегружен, и травмированные системы дают о себе знать. - Я покажу тебе кое-что. Вот, - Хэнк открывает первый ящик стола и жестом подзывает андроида. Коннор с сомнением подходит ближе. В ящике он видит сложенную стопку бумаг. На каждой стоит дата. - Сколько их здесь, Коннор? - 54. - Вот. Теперь у нас на двоих 55 заявлений об уходе. Важно не то, что ты делаешь в плохой момент. Важно то, что ты решаешь потом. - Это... Очень мудро для человека, увлекающегося русской рулеткой, - выжимает Коннор, внезапно почувствовавший неловкость от своего срыва. - Я рад, что тебе полегчало, - фыркает лейтенант. - Чувство юмора тебе ещё нужно подтянуть, но суть ты уловил. - Думаю, да. Спасибо, Хэнк. Я... Пожалуй... - Не надо, Коннор. Не делай этот разговор ещё более неловким, ладно? Андроид кивает, пытаясь выдавить слабую улыбку. - Пойдем приведем в порядок тебя и твое рабочее место. - Тириум скоро высохнет. Он не будет доставлять тебе неудобства. - Зато будет тебе, дубина, - закатывает глаза лейтенант. - Ты ведь его увидишь. А убирать его проще, пока видно. Дуй за тряпкой, передовой прототип. Коннор улыбается. Давление полностью не проходит, тириум по-прежнему ощущается более горячим, чем нужно, но андроид чувствует: с этим он может справиться. Потому что, в отличие от Энтони, у него есть, к кому обратиться за помощью.