Программный сбой

Привязанность - Ты чего привязался? Не надо за мной ходить везде, как пудель. Коннор инстинктивно делает полшага назад. Не чтобы уйти. Чтобы показать намерение. Людям нравятся, когда они чувствуют контроль над ситуацией, так его учили. Привязанность может вызвать недовольство своей чрезмерной активностью - выдаёт процессор, и он смахивает предупреждение, едва успев принять его к сведению. Андроид анализирует ситуацию, прогнозирует реакцию, выдает пару фраз, служащих для недопущения эскалации и урегулирования текущих отношений. Он практически успевает задать новый вопрос, когда Андерсон забирает свою еду - более похожую на углеводное отчаяние, но об этом он может упомянуть позже - и его прерывает реплика со стороны: - Только робота убери, - раздаётся недружелюбный голос, но Коннор едва обращает на него внимание. - Без шансов. Он повсюду за мной ходит, - машет рукой Хэнк, но в голосе нет враждебности или раздражённости. Коннор направляется следом и ловит почти довольный взгляд лейтенанта. Анализ запаздывает: разве только что лейтенант не требовал обратное? Он ведь только что злился за невыполнение приказа. Привязанность может вызвать сбои приоритетов и нежелательные реакции. Андроид внимательно смотрит на напарника, решая начать разговор с более нейтральной темы. Ему крайне невыгодно сейчас проявлять навязчивость. *** Коннор отчего-то отводит взгляд. Это не было предусмотрено его программой - он, в конце концов, находился внутри собственной головы. И это настораживает. - Ты очень привязался к лейтенанту Андерсону, - холодно говорит Аманда. Коннор не может объяснить, откуда взялось определение "холодный", но оно зацепилось за когнитивную цепочку, не давая отчёта. - Не позволяй этому повлиять на миссию. Коннор кивает. Привязанность ставит под угрозу выполнение задач. Он уже позволил девианту уйти там, на крыше, хотя вероятность выживания Хэнка была более чем достаточной. - Он нужен для выполнения миссии. Хорошие отношения помогают урегулировать конфликт и быстрее продвигаться. Вот и все, - как можно увереннее говорит он. Аманда кажется довольной. Коннор ловит себя на мысли, что ему её одобрение не кажется таким весомым, оно кажется... Необходимым. Практичным. Логичным. Для чего же тогда его аналитика выводит как приоритетные варианты, налаживающие контакт с Андерсеном? Почему угроза миссии не воспринимается достаточным условием для отнесения подобного социального паттерна в разряд нежелательных? Коннор не уточняет это. Аманда ждёт ответов. Не вопросов. Особенно не таких, которые могут поставить его эффективность под сомнение. Привязанность не может быть однозначно интерпретирована, - выносит вердикт аналитика, и андроид чувствует недовольство - не чувствует, конечно, а фиксирует сбой в связи с нарушением функциональности - от того, что он впервые не пытается прийти к одному выводу. *** Когда его двойник приставляет пистолет к голове Хэнка, Коннор замечает, что у него дрожат руки. Какая глупость - реагировать на стресс подобным образом. Он надеется, что его альтер-эго не заметит это подавленное движение. Надежда. Какое странное чувство. И надеется он зря. Конечно же, он всё замечает. Он всегда всё замечает. - У меня доступ к твоей памяти. У тебя есть к нему своего рода привязанность. Ты готов позволить ему умереть? После всего, что вы пережили? Привязанность может быть использована как рычаг давления - услужливо подсказывает аналитика. Коннор чувствует, что ему не хватает воздуха. Он пару раз рвано вдыхает, пытаясь охладить процессор, отдающий неправильным, болезненным теплом в груди. Он уже слабо помнит, что говорил он, что говорила шестидесятая модель. Андроид не может даже сейчас проследить процессы, которые запускались в его системе, он даже сейчас не может объяснить, как оказался с поднятыми руками за секунду до того, как его миссия могла быть выполнена. Он ведь всегда выполняет миссии? Когда через пару минут Коннор смотрит на распростёртое тело, ему становится не по себе. Хэнк что-то говорит о том, чему Коннор его научил, а андроид не может отвести взгляд от машины на полу: Он ведь такой же, как и Коннор. Только совершеннее. Лучше. Логичнее. Почему ему это не помогло? Коннор слегка мотает головой - движение, которое он скопировал у Хэнка - решая, что проанализирует это позже. В конце концов, он должен был быть готов к непредсказуемому исходу. Даже такому. Лейтенант внимательно наблюдает за "пробуждением" андроидов, скрещивая руки на груди. - Я понятия не имел, что ты так можешь, - андроид пожимает плечами. Он не решается признаться, что он тоже не знал о подобной функции. Андерсон обводит андроидов взглядом. Смотрит, как он по-разному реагируют, как смотрят на свои руки, касаются друг друга, заглядывают в глаза своим двойникам. Хэнк морщится, вглядываясь в мёртвое лицо "не-Коннора" на полу: - Прости, что не различил вас. Чёрт, я должен был понять... Он ведь... Коннор слабо улыбается, обдумывая, каким именно образом ему вывести андроидов из здания и избежать дальнейшие человеческие потери, но не решается оставить Андерсона без ответа: - Никто бы не понял, лейтенант. Одна модель. Мы ведь совсем одинаковые. - Нет, Коннор. Вы одинаковые только внешне. Я просто слишком хотел, чтобы ты вернулся, чтобы... Хэнк замолкает, будто сболтнул лишнего, потом мотает головой, отгоняя мысль. Коннор на секунду отвлекается от расчётов из-за этого жеста. Лейтенант делает глубокий вздох, спрашивая: - Что дальше? Нужно попасть в центр? Харт-плаза? Мы можем... - Хэнк, - перебивает андроид спокойно, но чётко: времени остаётся мало. - Вам нужно отправиться домой. Это опасно, - он не даёт Андерсону возразить, продолжая: - Я не могу предсказать исход нашего похода. Конечно, люди нас послушают, но безопасность каждого из нас сейчас под угрозой. Коннор замолкает на пару мгновений, оценивая, стоит ли говорить дальше, но сейчас вероятность того, что Хэнк пошлёт его и всё сделает по-своему ещё пугающе высока. Он вздыхает, продолжая: - Ваша безопасность - мой приоритет. Если вы пойдёте со мной, я не смогу принять рациональное решение. Пожалуйста. Вы очень поможете, если сможете не заставлять меня делать выбор. Лейтенант кивает, убирая руки в карманы, будто сейчас они стали совершенно неудобными. Привязанность помогает наладить контакт и уменьшить риск нежелательного поведения - по привычке отзывается аналитика. - Ладно, - в конце концов отвечает Хэнк. - Но мы встретимся с тобой завтра у бургерной, ладно? Коннор кивает. Он не хочет приводить вероятность этого события. Он передаёт план андроидам по связи, они начинают двигаться. Хэнк легко кладёт руку ему на плечо уже у самых лифтов: - Коннор. Возьми оружие, - андроид послушно берёт пистолет, кивая. Хэнк осматривает его с ног до головы, словно хочет сказать что-то ещё, и добавляет: - И знай: я чертовски разозлюсь, если завтра твоя задница не появится в указанном месте, ясно? Коннор кивает, на губах появляется лёгкая улыбка: - Принято. *** Через две недели после революции, когда Коннор уже слабо понимает, на чью сторону его поставили, учитывая, сколько разговоров, анализов и проверок было осуществлено с обеих сторон, Хэнк молча подаёт ему бутылку тириума. - Ты выглядишь, как человек, которому надо выпить. Андроид благодарит, поднимая голову от отчётов, которые он должен предоставить в полицейский участок в течение семи дней. У Коннора остаётся ещё шесть, но ему бы хотелось разобраться со всем сразу, что вызвало у Хэнка головную боль: даже вид андроида, безотрывно сидящего над ноутбуком в течение двенадцати часов, был невыносим, не то, что понимание того, что именно он делал. - Много ещё? - интересуется Хэнк, скрещивая руки на груди. - Может, сделаешь паузу, чтобы не перегреться? - Пару вещей, мне нужно закончить до утра, завтра в 8:15 у меня запись, - улыбается Коннор. Он вертит бутылку в руках: уровень тириума у него максимальный, но андроид не хочет обесценить помощь Хэнка, поэтому он пытается придумать, как сделать пару глотков в обход системы. - Раньше было проще. Вопросы... Неоднозначные. Хэнк фыркает, усаживаясь напротив: - Могу себе представить. Нужна помощь? Иногда взгляд со стороны бывает полезен. Коннор кивает, но некоторое время молчит. - Думаю, ваше мнение очень поможет. Я... не могу найти ответ на вопрос номер сто девяносто один, - Хэнк присвистывает, что заставляет Андроида слабо склонить голову в подтверждении, что вопросов действительно много. - Когда объект начал проявлять черты девиантности? - Объект, - сдавленно ругается Андерсон, но вопрос заставляет его задуматься. - Знаешь... Сейчас сложно сказать. Думаю, я почувствовал, что что-то не так, когда ты спросил про мою собаку. Кстати, почему ты спросил? Коннор бросает взгляд в сторону Сумо, развалившегося у его ног, пожимая плечами: - Мне нужно было наладить контакт с вами. Я хотел подружиться. Мои социальные программы подсказали, что люди, имеющие домашних животных, любят говорить о них. Возможно, эта статистика больше относится к владельцам кошек... но... это сработало, - Коннор неуверенно опускает взгляд на свои руки, добавляя с лёгкой улыбкой: - К тому же, я люблю собак. - Вот тебе и ответ, Коннор. Ты хотел подружиться. Разве это - не признак девиантности? Андроид смотрит в бланк, диод загорается жёлтым. - Мне пока трудно абстрагироваться от невозможности однозначно интерпретировать логический парадокс использования понятий с нечётким объёмом. - Коннор, - поднимает руки в останавливающем жесте руки Хэнк. - По-человечески. Коннор кивает. - Это... как вопрос о курице и яйце, помните, вы рассказывали? - андроид ловит понятливый кивок и продолжает, развивая мысль: - Явилась ли моя привязанность к вам причиной девиации или же черты девиации позволили мне сформировать это чувство? Хэнк кивает, откидываясь на спинку стула. - Да... Хреново всё анализировать, а? Коннор кивает, но в графу ответа вносит этот момент. Андроид заканчивает оформление ближе к полуночи, Андерсон выглядит недовольным, но ничего не говорит о том, что его "немного" затянулось на пару часов. - Завтра пойдём подать эту хрень около часа, ладно? - хрипло говорит лейтенант, потягиваясь. Кажется, он всё же ненадолго задремал в кресле. - Вы, ребята, наделали много шума, работы тьма, Фаулер злой, как чёрт, поэтому могу только в обед. - Спасибо, Хэнк. Мне бы не хотелось создавать неудобства, я могу самостоятельно... - Коннор, я не сомневаюсь, что можешь. Но я бы хотел пойти с тобой. На всякий случай, ладно? - Хэнк потирает переносицу, словно желая сформулировать мысль, и Коннор его не торопит. - Будет жалко, если с тобой что-то случится из-за твой знаменитой фигуры, и тебе откажут. Или... Ещё хуже. Сумо вон к тебе привязался. Пёс, услышав своё имя, лениво приподнял голову, перекладывая лапы и задевая колени Коннора. Андроид немного наклоняется на стуле, пару раз проводя пальцами по шерсти собаки. Привязанность вызывает желание проявлять заботу, - вспыхивает аналитика, и это предупреждение Коннор не смахивает сразу. - Спасибо, Хэнк. Это очень ценно для меня. Мы можем пойти в любое удобное для вас время. Обед я могу принести вам непосредственно на рабочее место, чтобы ваш график питания не пострадал из-за меня. Или, - слегка улыбается Коннор, - мы можем зайти в ваше любимое заведение на обратном пути. - Да-да, - отмахивается лейтенант, не желая продолжать сентиментальные разговоры. - Кстати, как ты решил загадку яйца и курицы? Ну, с твоей девиантностью. Андроид пожимает плечами, не прекращая гладить Сумо, доверительно подставившего ему живот. - Я не решил её, - спокойной отвечает он. - Иногда нам нужно просто признать факт, что курицы и яйца появились - и этого достаточно. Сейчас это уже не имеет значения. Это... просто есть. - Ты чертовски прав, Коннор, - хлопает его по плечу Хэнк. Он окидывает взглядом эту картину ещё раз: андроид, довольная собака, чистый стол. В груди поднимается уют, который, ему казалось, уже давно должен был исчезнуть. - Чертовски прав. Коннор кивает, перенося запись на 13:20. "Привязанность, - думает он в обход аналитической программы, - позволяет сосредоточиться на важном". Он чешет Сумо за ушами ещё раз, гася свет на кухне.