Чат в закрепе

***

XXXL Так и? Скинешь фото? Big bada boom Да я как-то стремаюсь, если честно Ты же видел в профиле       Да ёб твою мать!       Конечно, Минхо видел.       И не только видел — скачал, сохранил на телефон, пару раз передёрнул между парами и ещё несколько раз перед сном, пока его сосед по съёмной двушке в хуево-кукуево был на смене. Но… но этого мало! И там нет лица.       Минхо в целом лицо и не нужно, чтобы вздрочнуть накоротке, но они общаются уже два месяца, а он даже имени не знает. Только ник.       Крис.       Чё ему этот ник? В Сеуле иди ещё поищи этих Крисов, если только к международникам наведаться, там на кафедре политической экономики или экономической политики — хуй проссышь, Минхо в дела других факультетов не вдаётся, ему бы со своим инфобезом разобраться — вроде, там была пара европейцев, один непалец и какой-то супер загорелый чувак. Сенегал, ЮАР — не принципиально.       Хотя пацаны его зовут французом, но так-то то, что он жрёт круассаны каждое утро не делает его потомком Моне и Ренуара.       И не спрашивайте, откуда Минхо знает эти имена. Он бы предпочёл забыть, но блять… вы сами попробуйте сходить на выставку с Хваном, все мозги чайной ложкой проест Ты что, это не Мане, а Моне!       И того, и другого Минхо на хую вертел, ей богу. Он бы и этого Криса ну… на хую… но пацан только по клавишам стучать горазд, видимо.       Два месяца чаттинга, у Минхо уже мозоли и веко под левым глазом дёргается, а этот мастер онлайн-флирта сливает его как трёхслойную бумагу в сортире.       Блять, он своему соседу руки оторвёт, чтоб жопу подтирать было нечем, если тот ещё хоть раз забьёт толчок. За вызов сантехника пришлось выложить почти как за две недели аренды этой комнатёнки три на три, с окошком под покатой крышей. С неё кстати каждую осень и весну течёт, но это самый доступный вариант за свои бабки возле универа. Жить в общаге западло, а от тётки он съехал, потому что… короче, сосаться с двоюродным братом по пьяни, играя в бутылочку с вашими общими друзьями, такая себе идея. Не делайте так по возможности. XXXL Ну хоть со спины себя сфоткай что ли?       Печатает…       Минхо готовится получить очередную отмазу в духе «у меня затылок не фотогигиеничен», а получает… Big bada boom Sent photo       Ох ты ж ёбушки-воробушки!       Чебэшка от затылка до ямочек на пояснице. Широченная спина, трапециевидным завидует сам мистер Олимпия этого года (все предыдущие тоже, но не суть). По нему анатомию изучать можно, а ещё…       …да, пожалуй, сегодня дрочка будет внеплановой.

***

Big bada boom Тебя возбуждает бельё?       Минхо давится рисом. Прокашливается. Между лопаток впечатывается ладонь Чанбина. Из глаз слёзы — не от риса, а от силы этого еблуши, с которой он пытается спасти друга. Чанбин ржёт и сгибается пополам, выуживая из-под стола упавшие палочки. Так ему и надо — дальше пусть руками-ковшами жрёт.       Между джинсов и задранной толстовкой торчит резинка и кусок застиранной тряпки. Кельвином Кляйном там и не пахнет. Серый мэйд ин чайна с катышками на выцветших рожах покемонов — наверное, ещё мамка выбирала в средней школе. Аппетит как-то пропадает. XXXL Хм… смотря какое…       Вот то, что на Бинни, например, Минхо предпочёл бы больше не видеть. Как и его «копилку». Монетоприёмник прячется под хлопком толстовки, а Чанбин уже доедает свою порцию столовского варева чужими палочками.       — Ну ты ж всё равно не ешь, а мне за новыми идти впадлу.       Минхо тоже впадлу. Объяснять правила элементарного этикета и вежливости. Если его этому не научили в семье и в школе, то уже и бессмысленно тратить время. Big bada boom Например, такое… Sent photo       На превьюшке — размытое нечто, всё в кучу, бледное непонятное пятно и по центру белый треугольник. Минхо, не раздумывая, тычет пальцем на фото и… резко блокирует экран! По пути успевает мысленно поблагодарить Чанбина за его неуклюжесть и засвеченную задницу, иначе бы аппетит у Минхо не пропал точно, и сейчас его уже могли бы откачивать от застрявшего поперёк глотки обеда. Потому что…       Блять! Этот Крис — извращенец, но у Минхо уже привстал. Хватило и доли секунды, чтобы изображение с фотки оттиском впечаталось ему прямо в мозг и теперь вместо университетской столовой с мельтешащими подносами и чавкающими перваками у Минхо прямая трансляция белого кружева и стянутого им члена. Светлая с бронзовым отливом кожа, ноги расставлены в стороны. Пальцы цепляют тонкие полоски по бокам, а живот прикрывает какая-то тряпка. Но это всё периферия, а центральный элемент кадра — ёбаный треугольник белого кружева и нормальный такой член. Спасибо, блять, что не в эрегированном состоянии…       Беглый взгляд на часы — следующая пара через семь минут. Отлично, ему хватит и четырёх! Стул скрипит пластиком ножек по кафелю, Минхо подхватывает свой поднос и на бегу бросает оторопевшему Чанбину:       — Увидимся в аудитории!       Мобильный в кармане джинсов бренчит новой уведой. Да потерпи ты, а! Будь человеком! Такое надо переварить.       Минхо открывает чат и закрывает расхлябанную щеколду туалетной кабинки. Big bada boom Не понравилось?       О! Понравилось… Ещё как! Так понравилось, что молния уже резво вжикает, а телефон отправляется на крышку унитазного бачка. Но перед этим…       Правая сжимает стояк, большой палец левой разблокирует дисплей. Смазанное фото. Загрузить. Отправить.       Под пальцами вздувшаяся венка и липкость предэякулята. Под веками — узоры белого кружева и вспышки стробоскопов.       Ответ из букв Минхо отправляет гораздо позже, примерно после того, как получает выговор за опоздание на лекцию — что там сегодня? нудный дед и серваки на линуксе? похуй — и недоумевающий взгляд Чанбина в ответ на его довольную лыбу. Полыхающие алым уши не в счёт, они под шапкой. XXXL Хочу увидеть их на тебе, когда мы встретимся ;)

***

      Крис сливает его. Натурально и так грубо — прямым игнором. Ни ответа, ни привета, а прошла уже почти неделя с последнего сообщения. Того, в трусах. Кто сначала кидает член в рюшах, а потом гасится после одного дикпика минимального разрешения (это про пиксели если чё, а не про размер) и намёка на встречу?       Ответ приходит громким шёпотом Чанбина на очередной унылой паре, где-то между протоколами шифрования данных и типичными ошибками в настройке веб-сервера (ебись он конём, но это лирика):       — Может, там вообще какой-нибудь жирный офисник или пиздючка-яойщица? Развела тебя на фотку члена и пропала.       Ага, два месяца ежедневных переписок только ради фотки его члена? Рыжий ютуб открой и будет тебе столько членов, что памяти в телефоне не хватит всё скринить. Нет, вариант с разводом отпадает. Не такой уж у Минхо уникальный член, чтоб угрохать на его убогий снимок (тут снова про качество фото) столько времени.       — Или он ещё с кем-то переписывался, и пока ты тупил, этот кто-то уже твоего Криса начал шпилить…       Фу, как грубо! Чё сразу так… твоего? Никакой этот Крис не его! Минхо так-то по большому счёту вообще этот Крис не сдался. Просто общался по приколу. Ну да, рассказал про кошек, которые у предков остались — у Криса тоже собака с родителями живёт. Что-то ещё обсуждали, про шрамы, фобии всякие и первый опыт (наверное, не стоило рассказывать ту историю, как он чуть не блеванул с балкона, пока первый раз сосался с каким-то старшеклассником на вписке, ох уж эта школьная пора, была своя романтика в покупке соджу по поддельному айдишнику). В общем такие вот переписки — это же база. Не какая-то сверх ценная информация, а так… между делом, поддержать диалог.       И затащить его в койку, втёршись в доверие — подсказывает совесть, но её никто не спрашивает. Пусть сидит там себе на галёрке и не отсвечивает.       — Может, он просто стеснительный?       Попытка на уровне любительниц женских романов и последовательниц веры в любовь на всю жизнь. Что-то в духе «он не звонит, потому что не хочет надоедать», а Бинни как та самая лп-шка с прокуренным голосом и бутылкой джина на полке с кукурузными хлопьями, и с бэкграундом из двух разводов и нескольких тренингов «стерва как состояние души»:       — Или у него есть мужик, а на сайтах знакомств он просто поднимает себе самооценку после каждой ссоры.       О да! Есть у них один такой знакомый. Любитель искусства, по большей части изобразительного, человек тонкой душевной организации и вообще дохуя творческая личность.       Хёнджин со своим бывшим расходился раз в месяц стабильно, тут же регался в каком-нибудь аналоге тиндера, чатился там с рандомными мужиками, собирал комплименты и возвращался к тому тупому гандону. Собственно, так они и познакомились. До кровати дело не дошло, но после третьего круга метчей в разных приложениях, Минхо всё-таки развёл этого дурня на встречу. А после третьего круга тех забойных шотов в баре заставил забрать шмотьё из чужой квартиры и начать новую жизнь.       Дельный совет для всех страдальцев — не начинайте новую жизнь с похмелья. Первым делом захочется сдохнуть. Но Хван выкарабкался — спасибо острому рамёну с перепоя и кузену Минхо. Феликс умеет переманивать людей на светлую сторону. Отныне Хван не пьёт и не шатается по всяким приложениям. Минхо бы тоже взять с него пример, но, знаете ли, знакомиться в оффлайне он как-то не привык. И вообще старается как можно меньше контактировать с окружающими людьми.       Лекция заканчивается, учебное приложение взрывается уведомлениями о новых заданиях и напоминаниями о несданных работах, а нужное — молчит. Минхо обновляет чужой профиль. Безрезультатно. Красный кружок оффлайна как тряпка для быка или запрещающий сигнал светофора. Остаётся только бить копытом и ждать отмашки.

***

      Отмашка загорается зелёным «сейчас на сайте» и вибрирует уведомлением о новом сообщении, когда Минхо давит бочиной кровать поздним пятничным вечером. Открывать переписку он впрочем не торопится. Аж целых три минуты раздумывает! В конечном итоге гордость и желание посучиться проигрывают банальному любопытству. Big bada boom Любишь игрушки?       В смысле? Ни тебе привет, ни извини что пропадал были дела, нихуя вообще! Просто, блять, на, Минхо, получи рандомный вброс-вопрос и делай с ним что хочешь!       Минхо хочет послать его нахуй и уже сдавливает корпус мобилы. Пальцы вбиваются как гвозди в дисплей, того и гляди трещинами пойдёт. Он печатает, перечитывает, стирает, снова печатает. Снова стирает… и… XXXL Какие?       Минхо, ты, блять, конченый дебил! Явно ж речь не об рпг или настолках.       Способность соображать отправляется соседствовать с совестью и, судя по всему, прихватывает за компанию гордость до кучи. Над проёбанным статусом интересного собеседника Минхо поплачет как-нибудь в другой раз. Потому что Крис или привык общаться с имбицилами, или изначально был не самого высокого о нём мнения. Big bada boom Типа таких Sent photo       Ну да, конечно, вибратор… как оригина… Big bada boom Sent photo       …ах ты ж!       Тот же розовый вибратор, те же белые трусы. Тонкая полоска, сдвинутая вправо и впившаяся в сочную ягодицу. Блестящая от смазки кожа, у растянутого входа заметно темнее. Кромка слегка покраснела и плотно обхватывает складочками цветастый силикон игрушки.       Минхо задерживает дыхание, правая уже оттягивает резинку боксеров. Это пиздец! Но Крис решает добить: Big bada boom Не против, если я представлю на месте этой штуки твой член? По той фотке было сложно сориентироваться, но, вроде, размер подобран идеально Неделю на поиск угрохал Нравится?       Минхо покрепче перехватывает стояк, растирает вязкость предсемени по головке. Новая фотка отправляется в чат, а его собеседник записывает голосовое. И в нём ни одного слова — тихое жужжание девайса и прерываемые чередой междометий стоны. Глубокие и такие… XXXL Помедленнее Не торопись Я сейчас кончу Big bada boom Как пожелаешь Сожми себя Представь как я туго на тебе сжимаюсь Закрой глаза       Минхо слушается. Ждёт почти минуту, которая кажется вечностью. Член пульсирует, подушечка большого наглаживает налитую головку. Обводит под ней, растирая естественную смазку.       Новое голосовое воспроизводится автоматически, и сиплое дыхание Криса, его шуршащее А-а-ах… сдавленный всхлип — вакуумные наушники транслируют каждый звук прямо в мозг.       Так быстро Минхо ещё никогда не кончал.

***

      Они договорились о встрече.       Не свидание — встреча в отеле с вполне определённой целью. Нормальные (ключевое слово) люди не назначают свиданий в отелях с почасовой оплатой где-то на отшибе по соседству с гей-клубом и широко известным в узких кругах притоном. Но так-то нормальные люди и не соглашаются на подобную авантюру после того, как им прислали фотку пальцев, измазанных в конче.       Минхо себя не отнёс бы даже к категории «условно нормальных с отклонениями в рамках допустимого диапазона», но Крис почему-то поддержал идею встречи и даже сам предложил место.       Короткий экскурс в гугл-карты выдал подборку сомнительных отзывов с оценками от единицы до трёх баллов. Единственная пятёрка подкреплялась фотографией довольно просторного номера для новобрачных с огромной кроватью посередине и аргументом в духе Зато простыни чистые.       Блять…       Фотки фасада показали наличие видеокамер на входе отеля, но не подтвердили их исправность. Поэтому на всякий пожарный Минхо отправил адрес и время встречи Чанбину, а заодно пообещал запустить трансляцию геолокации, как только выйдет из дома. Бинни хоть и врубает дурака временами, но в случае чего полицию вызвать сможет.       Не, ну мало ли, вдруг этот Крис торгует органами на чёрном рынке. Или занимается поставкой молодых симпатичных мальчишек в бордели стран Юго-Восточной Азии. Минхо где-то читал, что там любят корейцев и японцев — те же азиаты, только ёбла чуть побледнее и выданное при рождении выражение надменности и благородства.       Минхо разглядывает своё отражение в зеркале ванной: мокрые осветлённые волосы зачёсаны назад, нечитаемая чернь взгляда и точёный кончик носа, бонусом дерзкий излом верхней губы — точно подходит под это описание. Благородства кот наплакал, а вот надменности — жопой жуй!       Надо потренировать дружелюбную мягкую полуулыбку, чтобы не спугнуть этого Криса. А то за такой еблет, как у него, никто обычно давать не торопится — если только по этому же хлебалу, исключительно в качестве превентивных мер. Чтобы не схлопотать первым, так сказать.       Минхо вообще миролюбивый и в драки не лезет, но вот лицо его кричит об обратном. Будто у него табличка «не влезай — убьёт!» прямо на лбу приколочена. Наверное, именно поэтому он и тусуется на сайтах знакомств, потому что в реальности как-то… не складывается, короче.       Лица Криса он, кстати, до сих пор так и не увидел. Где-то под ложечкой скребётся дурное предчувствие, но Минхо списывает всё на изжогу от кофе, выпитого на голодный желудок. Толком позавтракать он не успел, потому что его сосед оккупировал кухню и готовил свою дохуя полезную овсянку. Он вообще фанат всякой правильной еды — то ли зожник, то ли просто задрот по части здоровья. Минхо не выяснял, ему так-то глубоко фиолетово. Посуда вымыта, и на том спасибо.       Ну а после кофе есть уже и не хочется. Хочется, чтобы дурацкие стрелки часов перемещались по окружности циферблата в допотопном пластиковом корпусе со скоростью быстрее смертельно раненной улитки.       До выхода из дома два часа, а у Минхо уже вымыто всё, что он планировал вымыть, и выбрито даже то, чего он брить не собирался. Он не особо хорош в роли принимающего (ладно, уговорили, вот вам правда — он просто очкует), но задница мягкая и гладкая как у… фу, блять, лучше обойтись без сравнений с рекламой масла джонсонсбэйби. Даже без мысленных!       Как только за соседом захлопывается входная дверь, из ящика тумбочки извлекается флакон со смазкой. Минхо всё ещё очкует, но на всякий случай готовится основательно. Вдруг чел из интернета окажется насильником? Крепким таким, с бычьей шеей и огромным болтом. И с пушкой! Вот уж вряд ли он будет уделять время растяжке перед тем, как его трахнуть.       Ладно, да, Минхо параноик, но лучше быть параноиком с целым очком, чем наивным простофилей с порванным.       Ему бы игрушку, типа той, что у Криса. Неприятные ощущения довольно быстро проходят, а до приятных не хватает длины пальцев и сноровки. Минхо добавляет ещё смазки, пытается запихнуть в себя уже три пальца. Лубрикант стекает вниз, пачкает покрывало и липкостью подтёков намекает на повторный душ. Чёрт! И почему он не додумался купить влажные салфетки…       Остатки клубничной химозы наглухо закупорены в нём силиконовой пробкой (пожалуйста, не спрашивайте, откуда она взялась — школьные годы были полны экспериментов), а Минхо чувствует себя бутылкой шампанского. Главное — не трясти.       Ощущение лёгкого дискомфорта и перманентный страх измазать трусы сходят на нет, как только Минхо выходит второй раз из душа. Мобила мигает двумя уведомлениями в чате, на главном экране без двадцати ебать-ты-опоздал часов, а из шкафа вылетает скудный ассортимент базового студенческого гардероба. Минхо выуживает из образованной на кровати горы шмотья серый худак и обыкновенные тёмно-синие джинсы.       Похуй! Всё равно раздеваться…       В рюкзак отправляется целая бандольера гандонов и пузырёк смазки. Кошелёк, ключи. Белые адики и бейсболка дополняют небрежный образ, мол да не очень-то и готовился. Ага, да. Скажи это анальной пробке в своей заднице, умник!       До отеля он добирается довольно быстро — не больше получаса на метро, где он предпочёл постоять, держась за поручень, чем затопить чистые хипсы содержимым очка. Обычное здание, обычная улица — всё как на панораме из гугла. Да, он дотошный — заранее чекнул путь, чтобы не заблудиться.       На ресепе угрюмая тётка — ключ от номера один и подняться он может только после предъявления документов. Становится чуть спокойнее, потому что за её спиной несколько мониторов с онлайн-трансляцией от входа до коридора последнего этажа. Но как только двери лифта с металлическим скрежетом закрываются, паника накатывает новой волной, заставляя очко предательски сжиматься вокруг силиконового стопора.       Развилка на выходе из кабины. Минхо сверяется с обозначенным в сообщении от Криса номером и следует указателю. Для блядушника слишком много комнат. Нужная находится через минуту тупняка, а вот постучать в дверь как-то рука не поднимается. Он как идиот мнётся на пороге, представляя хмурую рожу дамы-администратора, которая наблюдает за ним в один из мониторов.       Ладно, вдох-выдох, желание побеждает страх. Короткий стук, и дверь ему открывает…       — Чан?!       …его ёбаный душнила-сосед. Додик, что тенью перемещается по квартире, помешан на чистоте, но не умеет пользоваться сливным бачком! Чувак, о котором Минхо знает только то, что он работает где-то в общепите посменно, иногда может пропасть на все выходные и имеет дурную привычку затаривать холодос упаковками чего-то с надписью «высокое содержание белка».       И имя…       — Бан Кристофер Чан. Можно просто Крис.       …и то не полное.       Это, блять, какой-то розыгрыш!       Сосед стоит в дверях, лыбится своими огромными губищами. Капли воды стекают по шее, будто он только что из душа. Под наспех запахнутыми бортами отельного халата виднеются трусы. Те самые, белые с кружевом. А Минхо думает, что это самое глобальное наебалово в его жизни. И ещё, что…       — Вот ты мудила!       …надо нахер отсюда сваливать!

***

      Минхо с размаху хлопает входной дверью квартиры. Тумба у входа пошатывается, какие-то флакончики задорно подпрыгивают и брякаются плашмя, ну и хрен бы с ними. Куртка отправляется на крючок, адики на обувную полку, а сам Минхо — прямиком в свою комнату. Он уже не злится. Почти не злится…       Ладно, окей, он всё ещё в бешенстве!       Даже поездка на метро обратно до дома не остудила бурлящее варево из мыслей. Он оставил Чана на пороге отельного номера, бросил как кость собаке что-то в духе Надеюсь, ты достаточно повеселился, пока троллил меня, не дав возможности хоть слово сказать в своё оправдание, и свалил. Потому что…       Да потому что Чан — или Крис, как его теперь называть? — изначально знал, с кем общается. Минхо скрывать нечего: в его аккаунте пара селфи, кадр со спины в полный рост и фотка из зала. Он не считает себя красавчиком, но и не стремается выложить настоящие фото, что тут такого? Он даже подумать не мог, что наткнётся на этом чёртовом сайте знакомств на кого-то уже знакомого. На кого-то, кто будет прятать себя и посмеиваться над ним целых два месяца. На кого-то, кто его сосед-еблан, с которым Минхо при других обстоятельствах не стал бы общаться. И уж тем более не отправлял бы ему фотки своего члена.       Это ж надо быть таким дебилом, чтобы купиться на подобный развод. Ну камон, ему же давно не пять, а он всё никак не может уяснить простую истину, которую ещё мать в детстве пыталась вдолбить в его тупую башку — нельзя доверять незнакомцам! А то, что интернет кишит придурками и извращенцами, об этом не в курсе разве только какой-нибудь старый лесничий — просто до его избы кабель не протянули.       Карман джинсов изнутри разрывает вибрация мобильного. Крис закидывает его сообщениями, начиная с того момента, как Минхо вылетел из лобби отеля. Он не прочёл ни одно, и если прям уже честно, то ему плевать. Минхо хочет удалить этот сраный чат в закрепе, свой профиль и это ебучее приложение. Лучше сдохнуть от спермотоксикоза, чем позволить кому-то потешаться над собой.       Да, так он и сделает — вот прямо сейчас возьмёт и всё удалит. Начнёт именно с чата. Big bada boom Эм… я не понял, что это было…       Совсем тугой что ли? Чё непонятного? Когда кто-то даёт по съёбам это приравнивается к отказу, ну или типа того. Обычно… Big bada boom Я не хотел тебя обижать. Извини. Если тебе неприятно, что твоим «партнёром по переписке» оказался именно я, то мне очень жаль.       Вот же придурок! Минхо не неприятно — Минхо в бешенстве! И не из-за того, кем оказался интернетный Крис, а из-за того, что его два месяца держали за идиота. Кому такое понравится? Big bada boom Давай поговорим нормально дома? Я правда сожалею, что так вышло.       Дома… блять! Вот же гадство! Как теперь с этим придурком под одной крышей жить. Видимо, придётся подыскивать новое место жительства. Можно на крайняк попроситься на какое-то время к Чанбину. Дом у них большой, а его мама почему-то очень хорошо относится к Минхо. Переезд — последнее, что входило в его планы, особенно когда тут до окончания универа осталось-то меньше семестра, но, видимо, по-другому никак. Big bada boom Понимаю, что ты на меня злишься и не хочешь даже отвечать. Прости, что не сказал сразу, кто я. Но я правда не думал смеяться над тобой или что-то такое. Просто наткнулся на твой профиль, лайкнул. Я даже не ожидал, что мы сметчимся. И когда ты написал, я сначала затупил, потом зассал, а потом… Блин, правда, прости. Я поступил по-свински.       Ну хоть это он понимает, и на том спасибо, блять!       Легче от этого Минхо не становится, конечно же. А поставить себя на место другого человека, чтобы поразмышлять о причинах его поведения — не, до такого он ещё не дорос. Поэтому Минхо просто продавливает койку и пялится в экран смартфона. Все сообщения прочитаны, Крис не в сети. Настройки чата с функцией «удалить» открывались и закрывались за последние полчаса уже раз семнадцать. То ли рука не поднимается, то ли… хрен его знает. Минхо тупо пролистывает переписку к самому началу.       Возможно — чисто теоретически, конечно же — он и сам слегка затупок. Крис не скрывал каких-то деталей, по которым при должном внимании можно было бы отследить схожесть с его соседом. Например, на первой неделе общения он упомянул, что снимает комнату в двушке, а во второй живёт студент. Крис писал про свою работу — старший бармен в каком-то элитном заведении, чаще в вечернюю, иногда в ночную смену. И это, вроде как, очень мешает его учёбе в аспирантуре, но зато платят нормально. Он упоминал про поездки к семье на выходные, и это всегда совпадало с отсутствием соседа в квартире.       Да чего уж там, Крис рассказал даже о своих предпочтениях в еде — овсянка, сэр — но из Минхо не то что Холмс или Ватсон, даже табак для трубки Шерлока вышел бы никудышний. Он непробиваемый как серебряный портсигар Эркюля Пуаро — это всё, что в Минхо есть от сыщика.       Крис — или Чан, он всё ещё не определился, как ему больше нравится — не написал прямо типа Знаешь, бро, я сейчас за твоей стенкой и слышу, как ты дрочишь, но и не скрывал ничего и вполне откровенно отвечал на все вопросы Минхо. Просто кое-кто был настолько одержим единственным желанием, что долбился в шары и не замечал очевидного. Хотя… что-то подсказывает, что даже если б в этот чат прилетела фотка Чана из их кухни с тарелкой каши в руках, Минхо бы подумал Хм, знакомый узор на стенах. И всё!       Просто потому что Минхо со своим соседом старался не пересекаться лишний раз — раньше, сейчас придётся вообще не высовываться из комнаты от стыда. Он не присматривался к этому Чану и свёл их общение к набору из трёх фраз: привет, не забудь про оплату, научись пользоваться толчком. Ладно, последнюю Минхо сказал единожды после того случая с дурацким засором. После него же и вычеркнул соседа из потенциальных кандидатов в друзья, чисто из вредности и какой-то врождённой упоротой принципиальности.       Резюмируя, Минхо сам тот ещё еблантяй, но признавать свои ошибки это слишком по-взрослому. А признаться себе в том, что собственным поведением мог обидеть человека, и вообще надо было бы поговорить для начала — это прямо левел ап.       Быть дебилом в двадцать два — не стыдно. Стыдно — нихрена не делать, чтобы это изменить. Поэтому на экране уже развёрнута клавиатура, а символы складываются в банальщину детсадовского уровня. XXXL Извини, я был груб сегодня. Давай поговорим позже.       Две точки и ни одного смайлика — демонстрация серьёзных намерений в его персональном стиле. Сообщение улетает в чат, а в ответ на экране высвечивается как приговор Ошибка отправки. Минхо переходит к аккаунту и получает новую плашку поперёк дисплея Пользователь не найден.       В смысле, блять, не найден?       Не обязательно обладать проницательностью миссис Марпл, чтобы понять очевидное — Крис удалил аккаунт. Что ж, не найден в сети — найдётся на их кухне. Минхо не гордый, подождёт, чай попьёт пока. Ромашковый бы желательно.       Как будто извиниться теперь становится делом принципа. Чем-то настолько важным, что табуретка планомерно врастает в задницу — за всеми этими размышлениями он совсем забыл про силиконовый девайс внутри. Время близится к девяти, а квартира продолжает душить тишиной. Остаётся только надеяться, что Чан вернётся домой ночевать, ну или утром… Не съедет же он, оставив в холодильнике промышленный запас этой белковой фигни, а в шкафу комплект кружевных труселей, правда?       Правда же?

***

      Ближе к одиннадцати входная дверь тихонько хлопает. Так, будто её целенаправленно придерживают, чтобы не создавать лишнего шума. И в этом весь Чан — аккуратный и педантичный, с уважением к окружающему пространству, частью которого является его сосед по квартире. Минхо отмечает про себя это нелепое сходство: так старались друг другу не мешать в повседневной жизни, что всех своих чертей смогли выпустить только в сети. Как-то тупо, не находите?       На кухне приглушённый свет — три полудохлые лампочки в вытяжке над плитой и фонарь с улицы, что лучом-прожектором пробивает тонюсенькие занавески. Чай давно остыл. Минхо — тоже. Он больше не злится и только молча выжидает, когда Чан разуется, повесит свою не по погоде лёгкую куртку на вешалку и…       — Ты чего тут…       У него лицо забавное, когда удивляется. Большие полные губы нелепо приоткрываются, как у рыбы. Типа сомика, который лавировал по огромному аквариуму в доме родителей лет так …дцать назад. А ещё у Чана большие глаза. И нос большой… и вообще весь он — слишком широкоформатный для их тесной кухни. Минхо думает, что надо быть слепым на оба глаза, чтобы этого не заметить. Чтобы вообще ничего не замечать!       Ни того, как стягивает просторная толстовка разлёт плеч. Ни накачанных бёдер под джинсами — там же при каждом шаге мотня по швам трещит. Ни того, с каким неприкрытым интересом Чан на него смотрит — удивительное рядом. Ага, да. Всё так просто, надо просто разуть глаза и вытащить башку из задницы, чтобы увидеть.       — Тебя жду. Ты нахера свой акк грохнул?       У Чана бархатистый смех, такой, знаете, как внутренняя обивка винтажных шкатулок — у бабки Минхо была подобная. Он своим смехом будто окутывает — упаковывает — бережно так, надёжно. Да, вряд ли он стал бы над кем-то потешаться. Таким смехом не высмеивают, скорее умиляются, как над бестолковым щенком, обоссавшим нелюбимый ковёр.       — Заметил всё-таки. Ну… а нафига он мне теперь?       Вопрос — плоский камешек по глади воды. Эффект рябью кругов расходится по просторам сознания Минхо, множит и без того огромное количество дурацких мыслей.       — Только не говори, что ты его создавал, чтоб со мной пообщаться.       Минхо тоже смеётся. Почти. Грустная усмешка тянет уголок рта к уху. Чан щёлкает кнопкой чайника и моет руки в кухонной раковине. На нём обычные джинсы, что натягиваются второй кожей на крепкой заднице. Минхо залипает, вспоминая те фото. Ну… те самые, с розовым елдаком между этих мощных булок. Прячет тупую лыбу в кружке остывшего чая.       — Изначально… — шум воды по металлу раковины перебивает его голос, но Чан не торопится ни продолжить свою мысль, ни закрыть кран. Мылит руки с особой тщательностью. У него даже спина напряжённая. — Это вообще была глупая идея. Хотел просто, знаешь, познакомится с кем-то. В реале всё как-то времени нет…       Глухо хлопают дверцы верхних ящиков. Керамическое дно кружки приземляется на обшарпанную столешницу, прямо напротив Минхо. Он не поднимает взгляда, продолжает разглядывать трещины в собственной чашке и потемневшую верёвочку от чайного пакета, обмотанную вокруг ручки. Идиотская привычка, но избавляться от неё никто, конечно же, не планирует. Там таких привычек — воз и маленькая тележка, от всех не избавишься. Тем более, что накручивать себя кажется куда более вредным, чем накручивать верёвку сраного ёрлгрея в пакетиках по акции.       — В общем-то я ничего такого и не планировал, как-то само вышло. Наткнулся на твои фотки и… прости мне моё любопытство, но что ты там искал?       Чайник отчаянно бурлит. В голове у Минхо — тоже. Мысли закипают подобно воде из фильтра в допотопном пластике возле плиты. Чан отвлекается на возню с заваркой — у него всё какое-то правильное. Даже ёбаный чай. Что-то там с травами и дофига полезное точно. Минхо не вдаётся в подробности состава, но пахнет приятно. Гораздо лучше его химозного пакетированного.       На стол выставляется вторая кружка, а его сосед уже роется в одном из нижних ящиков. Там в коробке какие-то снэки, Минхо как-то раз заглянул и, скривив нос, закрыл обратно. Протеиновое печенье со вкусом шоколада наполняет собой блюдце. Чан кивает, мол будешь. Минхо только пожимает плечами в ответ. Будет, конечно, он больше выделывается. Ещё одна привычка из набора дурных и по большей части безобидных.       Сегодняшний инцидент в отеле — исключение.       — Честно, секса я искал. Просто трах, без лишних заморочек и обязательств.       — И как, нашёл?       Чан усаживается по правую руку, локти в стол, подбородок на сплетённые в замок пальцы. Изучающий взгляд обращён к Минхо. Под таким хочется примерно… всё. Всё хочется, если честно. И это так глупо, что Минхо бы себе влепил леща, но публичное самоизбиение уж точно никогда не входило ни в один из наборов его фетишей, привычек или кинков.       — Тебя нашёл.       Пораженческий выдох. Не хватает только вывешенного белого флага. Вместо флагштока сойдёт его перманентный стояк на Криса. И все эти мелочи реального человека — его соседа, Чана, — которыми теперь обрастает расплывчатый образ «партнёра по переписке», лишь усиливают эффект.       Тонюсенькая струйка из носика заварочного чайника мелодично журчит о керамику кружки. Между ними — облако ароматного пара над чашкой, блюдце с печеньем и полтонны недомолвок на сдачу. Минхо хотел извиниться, но вместо него почему-то извиняется Чан.       — Прости, что не прояснил всё сразу же. Я пойму, если ты ну… не захочешь со мной общаться.       — Совсем дурак?       У Чана квадратные от удивления глаза и застывшая на полпути ко рту чашка. Печенье остаётся не тронутым. Минхо позволяет себе вольность — накрывает левую руку Чана своей. Под подушечками тепло кожи и лёгкий трепет. Чан напрягается, но руку со стола не убирает. Позволяет поглаживать тыльную сторону кисти пальцами. Это что-то машинальное и вообще больше напоминает повадки из арсенала кошачьих — Дуни так скребётся лапой, когда выпрашивает еду.       Минхо в душе не ебёт, что он выпрашивает, но интонации скатываются в полушёпот, а взгляд стыдливо убегает куда-то в сторону нижних ящиков гарнитура.       — Если бы я не хотел с тобой общаться, я бы тебя не дожидался тут весь вечер. Прости, что сбежал. Я просто…       — …разозлился. Я понимаю. Извини меня.       Перевёрнутая ладонью вверх рука. Пальцы Минхо ловят в цепкий захват. Чан держит крепко — не больно, но требовательно. Указательный выводит линии вен на запястье. Минхо лишь отмечает, насколько мелкой кажется его ладошка, зажатая в чужой, но высвободиться даже не пытается. А зачем? Ему тепло и приятно.       Он на пробу ведёт кончиками пальцев по огрубевшей коже — у Чана ладонь в мозолях от тренировок и с сеткой неглубоких трещинок и морщинок. Последствия работы в общепите. Минхо тоже пытался, подрабатывал год назад поваром в забегаловке, но не вывез такой нагрузки — теперь только работа башкой и то, так по мелочи, сайты там поклепать, приложухи какие. На жизнь хватает. Но грубая сила Чана вкупе с теми воспоминаниями о кружевных трусах… возбуждает.       — Минхо, посмотри на меня. Пожалуйста.       А можно не надо? Ему не страшно, просто это так… неловко что ли. Блять, он этой самой рукой дрочил на Криса и слал ему фотки своих перепачканных пальцев. Как после такого вообще в глаза смотреть, скажите, а?       Чай в кружке понемногу остывает. Минхо поднимает взгляд (напакостившего школьника, но это опустим) и прикусывает нижнюю, потому что у Чана в глазах столько доброго, тёплого чего-то и нежного. Так на кого попало не смотрят. Мягкая линия полуулыбки, и большие губы выдают то, что Минхо ожидал бы услышать, наверное, в самую последнюю очередь — правду.       — Ты мне нравишься. Очень.       Ответное Ты мне тоже, сорвавшееся быстрее, чем мысль успела сформироваться в глупой голове, хочется сожрать вместе с собственным языком, который — вот же предатель — мелет подобную чушь. Чан улыбается открыто и слишком по-доброму. Плотнее обхватывает его запястье и уже тянет к себе, напоследок зачем-то спрашивая:       — Можно я тебя поцелую?       Вопрос остаётся теплом чужого дыхания на губах Минхо. Потому что вместо ответа он просто тычется в крупные мягкие губы Чана своими и пыхтит куда-то в его щёку, изгибая шею. Позволяя целовать себя медленно и с какой-то особой бережностью. И от этого поцелуя гул в башке наконец-то стихает, а под ширинкой джинсов — да, он так и не переоделся — становится очень неуютно и тесно. Но это вообще не важно, просто целовать Чана — что-то на запредельно космическом.       Кажется, кто-то из них двоих не сдерживает тихого стона.       Кажется, это Минхо.

***

      — Будет сильно большой наглостью с моей стороны сказать, что я всё ещё хочу увидеть на тебе те трусы?       Минхо не амбассадор тактичности, как вы поняли, но Чан только хихикает глупо. То ли над его смущающейся физиономией и краснеющими ушами, то ли над тем, как Минхо ёрзает жопой по табуретке. Если честно, пробка уже не мешает — сидит как влитая. А вот упирающийся в ширинку член и тяжёлое тянущее чувство внизу живота. Хочется… Чана хочется. Пиздецки сильно.       Он ещё так близко, что ноги под столом путаются и стукаются коленками, а его дыхание ощущается где-то на шее, когда Чан немного наклоняется и тихо шепчет:       — Только если пообещаешь снять их с меня без помощи рук.       Минхо готов рычать и скулить. И всё одновременно. Есть такие звуки вообще в природе? Если нет, то он сейчас это исправит. Потому что ладони Чана ведут вверх по бёдрам, большие пальцы подбираются ближе некуда, почти заныривают между ляжек, цепляя бугорок — да там уже прям туристическая палатка, а не выпуклость. Крис оставляет дорожку поцелуев от уха к самому вороту толстовки.       — Дай мне пять минут. А потом зайди ко мне в комнату. И можешь не стучать…       Ещё один поцелуй на губах, Минхо рассыпается в коротких рваных вздохах, но позволяет отстраниться. Без прикосновений Чана становится неуютно и холодно. Минхо провожает взглядом широченную спину и гипнотизирует часы над кухонной дверью.       Он никогда не видел комнату Чана, у Минхо даже мысли не было зайти на чужую территорию. Интересно, там всё так же идеально, как на его полках в холодосе, где даже йогурты расставлены по линейке — для них наверняка есть какая-то хитровыебанная схема, товарное соседство все дела. Чан немного зануда в плане порядка, но для второго в квартире это скорее плюс. Не до чего доебаться, кроме того забитого толчка, но это так, бытовые мелочи.       Пять минут кажутся вечностью.       Нервозность сковывает по рукам и ногам, в них усиливается тремор, а способность пошевелиться улетучивается обратно пропорционально закручиваемому в башке клубку из мыслей. Он сейчас увидит своего соседа в нижнем белье. В ахуенно сексуальном нижнем белье, не боксеры какие-то, что от купальных плавок не отличаются особо, а… вот те, с кружевом, с тонкой тесьмой лямок… Сердце подпрыгивает к горлу, а ладони сыреют.       Что делать? Что говорить? И надо ли говорить вообще?       — Ты там уснул что ли? Я сейчас замёрзну!       Выкрик из чужой спальни докатывается до кухни отчётливо слышимым недовольством голоса. Ноги делаются ватными и кое-как разгибаются, скрипя затёкшими суставами. Ещё бы, столько отсиживать задницу, дожидаясь, пока кое-кто изволит явиться домой. Пусть теперь подождёт немного, так-то Минхо его несколько часов караулил.       — Иду!       Миновать узкое пространство прихожей, ориентация — полоска тусклого света, что выбивается из-под двери в конце коридора. Минхо поворачивает ручку и медленно открывает, будто боится, что его в любой момент могут прогнать. Хотя скорее боится собственной реакции на то, что так долго хотел увидеть воочию.       А посмотреть там есть на что…       У Чана ночник на прикроватной тумбе и ещё какая-то свечка, как в массажных кабинетах или на сеансах эзотерики. Единственное окно зашторено чем-то тёмно-синим по центру. Кусок шторы или типа того. Аляпистое покрывало на широкой кровати и вместо карт Таро монументальный пиздец в обёртке из кружева прямо посредине — туз мечей, верховная жрица, а Минхо не шарит в старших арканах и едва держится на подкашивающихся ногах. Так и завис, подпирая косяк плечом и пуская слюну на плешивые плахи паркета.       — Долго там стоять планируешь?       Если не держаться за наличник, то он вот-вот рухнет. Потому что Чан… Крис… он просто какой-то нереальный! Скрещенные ноги, тончайший капрон белых чулок, широкие резинки витиеватым узором кружева обхватывает мощные бёдра. Сплошные мышцы, квадрицепс растягивает капрон до едва заметной белёсой дымки поверх поцелованной солнцем кожи. Слишком красиво, чтобы быть частью реальности.       Минхо сглатывает слюну, как оголодавший бродяга перед витриной кондитерской. Перед ним воздушное безе — обтянутый белым кружевом трусиков член, а он уже несколько месяцев на сухом пайке из дрочки, как тут удержаться? Крис упирается локтями в матрас, приподнимаясь с подушек, хитровыебанное плетение какого-то пояса с подвязками впивается в поджарый пресс. Минхо вздыхает почти мученически и делает шаг вперёд, прикрывая за собой дверь.       — У меня тут дресс-код. Раздевайся.       Строгость тона и контраст смешинок в уголках глаз. Светлые пряди топорщатся в разные стороны — мило. Улыбка мягкой дугой растягивается по лицу. Минхо скидывает безразмерный худак и джинсы. Носки и майка отправляются следом, трусы… пока оставит. Вроде, не мешаются. Крошечным тёмным пятном на сером хлопке выражают его восхищение увиденным. Чан облизывает кончиком языка пухлость губ, покусывает нижнюю и отодвигается, освобождая место рядом с собой.       В его движениях нет грации или попытки соблазнить, но он весь сам по себе и есть соблазн. Магнит для извращенцев и помешанных. Минхо никогда не относил себя ни к одной из этих категорий, но кинк на качков в кружевном белье успешно разблокирован и дополнен новым — на чулки. Исключительно белые и исключительно на Чане.       Широкий шаг, колени упираются в деревянный бортик изножья кровати — проскакивает шалая мысль о витых прутьях металлического каркаса и наручниках, Минхо гонит её подальше. Рука действует на опережение — следующая мысль ещё не успевает зародиться, а Минхо уже усаживается у края и правой оглаживает свод стопы. Подушечки ведут с осторожностью вверх, прозрачность материала замедляет каждое движение, наполняет его особым трепетом и бережностью. Крис наблюдает за ним и вытягивает ногу полностью, давая больший доступ к телу. К себе…       Это можно счесть за приглашение?       Минхо склоняется — перед таким не зазорно и на колени рухнуть, вбиваясь чашечками в дерево пола — и целует узкую щиколотку. Губы смыкаются над острым выступом косточки сбоку. Чан инстинктивно вздрагивает и со свистом выдыхает через приоткрытый рот, потому что Минхо петляет поцелуями выше по жилистым икроножным, чуть прикусывает, замедляется у колена. Небольшая шалость — язык обводит начало четырёхглавой и, очертив напрягшуюся мышцу, убегает вбок к чувствительной внутренней стороне бедра, а Крис послушно раздвигает ноги и мелко трепещет от каждого прикосновения. Рановато как-то.       Поцелуи-укусы оставляют едва заметный розовый — следы на коже — и прозрачность слюны на белом капроне. Минхо цепляет зубами резинку и тычется носом в особо нежное местечко между стянутым кружевом членом и кипятком оголённого бедра. Чан так резко выдыхает, будто из него весь кислород одним махом выбили.       А если так?       Щека трётся об ажурную тряпку, и тишину спальни кромсает глухой стон. Такой честный, такой правильный. Ладони давят на тазобедренные, а губы накрывают член, ощущая сочный вкус первых капель предэякулята через прорехи в кружевной броне.       — Ты же не собираешься…       О да! Именно это Минхо и собирается. Под языком шершавые нити плетения, между ними — мокро и пахнет так, что можно отъехать. Чан приподнимает бёдра навстречу, но руками упирается в плечи Минхо. Неуместная попытка в приличие.       Ты уж определись, куда тебе ближе по шкале от пугливой невинности старшеклассницы до звезды порнхаба. Минхо приподнимается и заглядывает в осоловелые глаза. Как мало надо для того, чтобы вот так поплыть. Это даже льстит в некоторой степени, но…       — Можно мне тебя поцеловать?       Вопрос под копирку звучит как откровенная издёвка. Чан отбрасывает стеснение: ухмыляется и стреляет глазами к налитому члену, мол ни в чём себе не отказывай. Минхо и не отказывает — поддевает носом край воздушно-кружевных трусов и чуть сдвигает в сторону, чтобы губами обхватить головку и наслаждаться безуспешностью чужих попыток сдержать стоны. На языке терпкость послевкусия, кончик собирает капли естества из расщелины уретры. Минхо причмокивает слишком похабно, но не его вина, что скопившейся во рту слюной можно захлебнуться.       Крис вкусный. Его бы всего вылизать, но Минхо не торопится — смакует с довольством истинного гурмана. Пропускает головку чуть глубже, губами обхватывает толщину члена. Обводит выпирающую венку языком, пока Чан ерошит волосы на затылке, не зная, куда пристроить свои беспокойные пальцы. Давно бы уже впился под самые корни волос и насадил по гланды, но он всё осторожничает. Будто и правда стесняется. Только бёдрами слегка подмахивает, когда Минхо опускается всё ниже и ниже, расслабляя горло и позволяя члену растечься горечью смазки по корню языка.       Левая сжимает потяжелевшие яйца, во рту тесно и горячо, член Криса скользит по языку. Минхо втягивает щёки, ускоряется. Вежливость послана в пешее эротическое — ногти скребут затылок, а Чан уже всхлипывает и толкается так, что Минхо носом пропахивает бритый лобок. Останавливаться никто не собирается, будто не минет, а вопрос чести. Каменный стояк давит на язык, челюсти сводит, но Минхо покачивает головой и с пошлым чмоканьем выпускает член изо рта, чтобы тут же поймать губами и снова насадиться. Глубоко настолько, что головка задевает заднюю стенку горла, а в уголках глаз собираются слёзы.       — Минхо… я… стой…       Ага, разбежался. Язык всей поверхностью скользит по длине, щёки втянуты до невозможности нормально дышать. Минхо ускоряет темп, сосредотачивается на головке, помогает себе рукой. Слюна мочит кружево белья и хлюпает между пальцами. Крис притягивает его к себе, замирает и коротко взрыкивает, переходя на тихий протяжный стон. Член во рту мелко пульсирует, по горлу растекается солоноватая горячая сперма. Минхо пытается делать короткие вдохи носом и осторожно сглатывает.       — Прости…       — Может, прекратишь извиняться?       Голос сипит и не слушается. Тыльная сторона ладони утирает уголки рта — по-хорошему ему бы полотенце, аж с подбородка капает. Но Чан, размазанный по покрывалу и пьяный от оргазма, цепляет рукой воздух, требуя внимания. Минхо поправляет на нём блядское промокшее кружево и укладывается рядом. Обнимает, носом тянет запах с волос. От Криса пахнет чем-то терпким и сладким одновременно. Как шоколадный десерт с коньяком и гранатом или вишней — рот снова полнится слюной, а яйца почти звенят от возбуждения.       Чан ластится большой ленивой кошкой: обнимает за талию, бодает лбом между ключиц и закидывает ногу в чулке на его бёдра. Минхо готов завывать выброшенным на берег китом — как же ему хочется… Это просто пытка какая-то, но он терпит — даёт Крису время восстановиться и понежиться, пока сам наглаживает ладонями широкую спину и планомерно закипает внутри собственного тела от желания.       Чужое жаркое дыхание щекочет грудину, а у Минхо сводит пальцы на ногах и плавятся внутренности. Большие губы Чана оставляют влагу поцелуев на коже — лёгких, дразнящих. Кажется, кто-то вздумал поиграться.       Гулкий вибрирующий звук — сплошь отчаяние и мольба о пощаде — прокатывается по гортани. Это даже стоном не назовёшь. Минхо мычит сквозь плотно стиснутые губы и едва держится, чтобы не раздавить своими объятиями. Любопытные пальцы Криса скользят по влажной спине, ловко подцепляют резинку трусов, ведут ниже по поджатым ягодицам. Заныривают под полукружия и…       Минхо хочет слизать это удивлённое короткое О! с его зацелованных губ.       — Ты же не любишь… ну, не…       Ага, да. Минхо — не пассив, но его хипсы болтаются под задницей, а Чан уже обводит кончиком пальца стопор пробки и чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Недоверчивый прищур, и Минхо не успевает спрятать вспыхнувшие костры румянца в сгибе чановой шеи. Пока правая с исследовательским интересом изучает содержимое задницы Минхо, левая пятерня Криса зарывается в его волосы и смыкается у загривка.       Попался!       Чан игриво — пиздец, опасно на самом деле — улыбается и, кажется, охренеть как сдерживается, чтобы не натянуть зажатые в кулаке пряди. Это даже не больно — кожу приятно покалывает и мурашит от такого контраста: на Крисе кружевные почти девчачьи трусики и чулки, а изгибается течной сукой почему-то именно Минхо.       Голос подводит. Дребезжащие гласные и томное придыхание безбожно палят контору. Язык с трудом собирает сложно-подчинённое:       — Ну, я подумал, что вдруг там в отеле меня дожидается насильник, поэтому… подготовился…       — Какие ещё сексуальные фантазии ты скрываешь?       Крис целует, поддевает пальцами стопор пробки, играется, оттягивая и легонько надавливая. И Минхо стонет в его рот, потому что лежать вот так кожей к коже, ощущать его тепло, целовать и чувствовать, как пробка двигается внутри — миллиметры, чертовски мало — от всей этой кинестетики накрывает. С члена течёт, капли предэякулята марают белое кружево, за которым уже по новой крепнет чужой стояк. Его хочется почувствовать ближе, без непотребства ажурного узора и желательно…       Мысль вспышкой пронзает затуманенный рассудок. Минхо впивается в губы Чана, притирается всем собой и вклинивает ладонь между их телами, чтобы подцепить тонкий гипюр трусиков и оттянуть их вниз, освобождая чанов налитый член. Прижать к своему и наслаждаться сбивчивостью дыхания, жадно ловить губами низкие выдохи. Целовать.       Целовать-целовать-целовать…       И где-то в бесконечной череде причмокиваний и лёгких укусов вложить в чужой рот самую страшную тайну, буквально выдохнуть три слова прежде, чем задушить новым поцелуем:       — Хочу тебя в себе.       И это выходит так… внезапно, но ощущается чем-то совершенно неизбежным. Минхо соврёт, если скажет, что не думал об этом. Не представлял на месте своих пальцев длинные пальцы Криса, пока растягивал себя днём.       Можно списать это на отголоски подростковой любознательности или задержки в развитии? Что-то из серии юность прошла, а юношеская жажда экспериментов накрыла как-то с опозданием.       Минхо бы списал, правда. Он бы оправдал себя, если бы мог. Но Чан аккуратным выверенным движением буквально выкручивает из него этот блядский девайс, шепчет в губы успокаивающее Тш-ш-ш и осторожно растирает жалкие остатки смазки по промежности, а у Минхо полыхает между булок и в башке коротит.       Тут уже как-то не до оправданий.       — Если ты серьёзно, то…       Он кивает пару раз для убедительности и тут же стыдливо тычется носом в литое плечо, как только Крис отпускает его волосы и прижимает к себе, обнимая бережно за спину. Гладит и шепчет над ухом, куда-то в спутанное гнездо пергидрольных прядей:       — Я очень этого хочу. Но если тебе не комфортно, то лучше не надо.       — Крис… Чан, просто, пожалуйста… Я хочу.       Ответный шёпот оседает влагой на коже. Чан притирается всем корпусом, наглаживает — руки суматошно блуждают вдоль позвоночника, но ниже поясницы не опускаются. А Минхо… он теряется под лаской. Он, вроде, хочет и готов — тоже «вроде» — но ему немного очково. У него подобный опыт был два с половиной раза, если так уж, совсем на чистоту. Но почему-то с Крисом хочется.       Эффект тех фоток с елдаком в заднице или тяга ко всему новому — не принципиально. Потому что Чан уже целует его в губы и всё же укладывает свои огромные ладони на ягодицы. Наминает, чуть в стороны тянет — у Минхо тоже тянет.       Внизу живота всё будто керосином полили и подожгли, остаётся только удерживать это пламя в себе, пока Чан отстраняется, возится сначала в ящиках тумбочки, потом с бельём. Стаскивает с Минхо трусы и уже тянется к своим.       — Только… пояс и чулки оставь. Пожалуйста.       Минхо чувствует, как вспыхивают щёки и уши, будто пламя свечи на тумбе языком облизало. Он бы объяснил вменяемо, но из вменяемого только точки-тире рваных выдохов и проглоченные окончания, когда Крис валит его спиной в подушки и смеётся между поцелуями.       Большой и глупый, как собака. И лижется так же. Но это срабатывает — Минхо перестаёт смущаться, расслабляется. Можно ли вообще стесняться, когда тебя в матрас вжимает огромный мужик в ажурном поясе для чулок, а с его члена уже капает тебе на живот? Тут не до стыдливости.       Минхо охотно отвечает на поцелуи и раздвигает пошире ноги, позволяя Чану упереться тазобедренными костяшками в натянутые тетивой мышцы. Его язык обводит нёбо, ряд зубов, а потом выдаёт очередную порцию прямолинейности, от которой хочется сгрызть подушку:       — На сколько пальцев ты себя растягивал?       Они не в детском саду, но Минхо отводит взгляд в сторону и поднимает демонстративно ладонь — указательный, средний и безымянный не загнуты. Крис одобрительно хмыкает и оставляет похвалу дорожкой поцелуев вдоль шеи.       — Какой старательный… М-м-м…       Сосок под его губами горит, а всю грудь контрастно осыпает мурашками. Большие губы спускаются ниже, Минхо ловит ртом воздух и унимает тремор в руках, впиваясь пальцами в крепкие плечи. Чан его не щадит и не медлит — липкость слюны по дрожащему животу, язык вычерчивает косые, слова скатываются каплями испарины по коже:       — Не против, если я подготовлю тебя?       Минхо — за. Уже вообще буквально за всё, потому что Крис слизывает предсемя с головки и обводит напряжённый член кончиком языка. Дразнится. Целует, шуршит покрывалом, устраиваясь поудобнее между его ног, приподнимает бёдра и тянется рукой к…       — Подай подушку, пожалуйста.       Минхо шумно сглатывает вязкость слюны и собственное недоумение, но слушается. Старается даже не смотреть, потому что от одних ощущений становится снова неловко — его задницу укладывают на подушку, прямо поверх узора наволочки, а Чан щёлкает колпачком флакона со смазкой. И если дальше он будет молчать, то после этого можно даже купить лотерейный билет это ж какое везение.       Но удача не на стороне Минхо, потому что, когда промежность холодит жидкий гель, Крис открывает свой ошеломительный рот:       — Если будет бо…       — Не будет. И давай ты лучше… ну…       Взгляд с поволокой, шальная улыбка. У Чана в глазах почти детский восторг, чернь зрачков игриво взблёскивает и устремляется от лица Минхо вниз. Туда, где филигранные пальцы скользят вокруг входа, растирают смазку между складочек и на пробу толкаются самыми кончиками. Минхо зажмуривается и прикусывает губу.       Ощущения не из приятных. Немного тянет, саднит. Хочется сжаться, но Крис ввинчивает пальцы чуть глубже, получается только крепче обхватить собой первые фаланги и получить в ответ вкрадчивость шёпота, что остаётся с поцелуями на дрожащих коленях.       — Дыши. И не зажимайся.       Желание язвить скребётся в глотке. Что-то в духе советов бывалых не спрашивали. Минхо открывает рот, чтобы съёрничать, и вместо этого лишь сипло стонет — Чан продолжает целовать его бёдра и вбивается всё глубже и глубже. Ровно туда, где — о да, Минхо запомнил — вот-вот должно стать приятнее.       И становится…       Когда два пальца входят в него полностью и чуть изгибаются, надавливая подушечками на…       — Бля-я-я-а…       Собственный вскрик рикошетит эхом от стен комнаты и оглушает. Минхо вскидывается, задница приподнимается над подушкой, а по позвоночнику будто разряд тока проходит. Под веками искры костра в ночи, а Крис вынимает пальцы, чтобы добавить смазки и скользнуть вглубь с пошлым хлюпающим звуком. И снова провернуть этот фокус — надавить внутри, задержаться, пока Минхо сыплет матершиной в пространство спальни, и выйти. И снова…       Чёрт! Ноги разъезжаются в стороны, пятки елозят по покрывалу. Минхо не замечает, как начинает отзываться на каждое движение, словно встречает — приподнимает бёдра, позволяя проникать глубже, свободнее.       Горячие губы — поцелуи, укусы. Вспышки ласки по телу.       Чан что-то шепчет, разводит внутри пальцы, а хочется… хочется, чтобы он снова прикоснулся, надавил там. Минхо прячет лицо в сгиб локтя и тихонечко постанывает, когда пальцы Криса выскальзывают и в следующий момент… его буквально распирает изнутри.       Это одновременно больно, приятно и мало… Нужно больше. Больше прикосновений, больше контакта, глубже. Бёдра уже буквально ходуном ходят, внутри всё пульсирует и горит. Бархат голоса ощущается почти насмешкой:       — Вот сейчас действительно на три.       — Заткнись. Умоляю. Просто…       — Что «просто»? Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Например, прекратил над ним издеваться и… мысль прокатывается титановым шариком по пустой черепушке, рикошетит эхом от стенок.       — Потрогай…       Он звучит так жалостливо, сучий скулёж булькает где-то в горле, но Минхо сейчас сойдёт с ума, если Крис к нему не прикоснётся. Ему так хочется кончить. Ему нужна разрядка — он слишком долго терпел.       Головку накрывает тепло руки.       — Здесь?       Минхо трётся, ёрзает задницей — сам насаживается на пальцы, сам елозит липкой головкой по раскрытой ладони. Чан замирает, вынуждает открыть глаза, чтобы захлебнуться собственным всхлипом. Над ним гранитный монолит в белом кружеве, выжигает взглядом дыры в грудине и едва ли не рычит, наблюдая, как Минхо извивается, готовый расплескать всего себя по кровати.       — Чан-и…       На грани слышимости. Взгляд глаза в глаза, в чужих — бездна похоти зрачка и полыхающие костры по узкой кромке радужки. Внутри становится резко пусто, и Минхо готов скулить — он и скулит. Вслух, так отчаянно и умоляюще.       Крис зубами разрывает фольгу, швыряет упаковку куда-то в сторону. Движения торопливые, неуклюжие. Грации — кот наплакал. В пизду, не до неё сейчас. Чан заведённый и бешеный, ему самому невтерпёж — флакон со смазкой надсадно трещит сдавливаемым пластиком в его руках, лубрикант плевком вылетает прямо на ладонь.       У Минхо внутри уже всё сводит — страсть как хочется. И Крис будто с поводка срывается — давит пальцами на бёдра, шипит, пристраивая головку, наваливается и заглядывает в глаза. Ни дать ни взять псина, пояс этот ещё блядский щекочет живот. Минхо раскрывает губы и ловит жадность поцелуя, прикусывая чужой язык, когда изнутри его буквально располовинивает одним резким толчком.       Чан входит полностью и шумно выдыхает.       — Прости. Блять…       — Заткнись. Целуй меня. Живо, слышишь?       Это какой-то пиздец. Минхо сейчас отъедет от ощущений. Ему больно до слёз, но как же это ахуенно — чувствовать тяжесть Криса на себе, чувствовать, как внутри пульсирует его член, чувствовать… слишком много всего чувствовать. Гулко бьющееся сердце, шум пульса в ушах, грызущие поцелуи до скрипа челюсти, хаотичное дыхание — смешанное и тяжёлое, горячее. Общее.       Чан целуется фантастически, его вообще сожрать охота, но Минхо только стонет, тянет воздух носом и обвивает руками за плечи, не позволяя отстраниться. Хуюшки. Так пусть ебёт!       Он слегка приподнимает бёдра — намёк считывается моментально. Крис толкается, давит локтями по обе стороны от головы, пытаясь удержаться, а Минхо подначивает — обвивает ногами за поясницу и скулит между больших истерзанных губ:       — Да двигайся ты уже!       Послушный.       Если бы Минхо спросили, что по его скромному мнению должно продолжаться вечно, то он бы не задумываясь ответил: первый сезон Наруто и это…       Концепт умеренности не про них.       Минхо с ним тоже дичает — услужливо принимает в себя всю длину, гнётся в спине, подстраиваясь под хаос общего ритма. Член Чана при каждом толчке скользит всё легче и легче и упирается ровно туда, куда и должен, а головка собственного трётся об полоску пресса под белым ажуром. Одна эта мысль заводит, но долго её думать не получается.       В голове сплошная каша, губы шарят по всему лицу — Минхо кусается и лижется, как дворняга. Крис его с ума сведёт — такой вкусный, такой горячий. И рычит, как бойцовский бультерьер, а стонет так сладко, что все шлюхи в пусанском порту обзавидовались бы. От контраста аж за лобной искрит.       Чулки натирают ляжки, Минхо покрепче опоясывает Чана ногами, перекрещивает щиколотки над копчиком и вдавливает его в себя глубоко настолько, что от промежности по хребтине ебашит двести двадцать прямо к поплывшему мозгу. Крис ревёт дикой звериной и хлёстко вбивается. И ещё…       Минхо чувствует, как всё нутро дребезжит от восторга. Ладони вцепляются в мощную шею, пальцы скользят, Минхо не целует — слепо тычется губами, едва ворочает языком в чужом рту. Попытки в дыхание, тупой бубнёж — всё об одном, как мантра на каждом глубоком толчке:       — Ещё…       — Ещё!       — Ещё!..       Соль чужого пота. Слёзы из глаз. Минхо выгибается обратной дугой и сжимает Криса в себе. Собственный член пульсирует и дёргается, Чан придавливает собой и короткими поступательным вколачивает в матрас. Резко. Быстро. Ещё быстрее. И…       Да!..       Судорога сводит всё тело. В глазах темно, в башке — занавес падает.       Минхо кончает и чувствует, как внутри жжётся сперма Чана. Его охрипший стон смешивается с жалобным всхлипом Минхо, а махина мышц пригвождает к кровати.       Между ними — липкость спермы, солёный пот и ни миллиметра пространства. И, кажется, примерно так ощущается счастье.

***

      — В следующий раз ты сверху.       Крис хрустит протеиновым печеньем и хлебает остывший чай из кружки, пока Минхо роется в холодильнике. Совместный душ, куда его почти отнесли на руках, прибавил немного сил, но по ощущениям он готов сожрать три банки этой фигни с надписью «высокое содержание белка» и шлифануть запаренным рамёном.       — На камень-ножницы-бумага.       — Чего?!       Минхо хитро улыбается и зачерпывает ложкой содержимое одной из тех самых банок. Что это вообще такое? Йогурт? Хм… а вкусно!       Вот так и меняются привычки и пристрастия — когда рядом кто-то правильный…