По переписке.

Свет прожекторов на арене всегда казался Мирославу слишком резким, почти стерильным. Он привык к нему, как привыкают к шуму вентиляторов в системном блоке, но сегодня этот свет ощущался иначе. Сегодня он подчеркивал дистанцию. Финал или полуфинал — неважно. Важно лишь то, что по ту сторону сервера сидел он. Мирослав сидел, откинувшись на спинку кресла, и тупо смотрел в экран погасшего монитора. Пальцы, еще недавно ловко порхавшие по клавиатуре, теперь безвольно повисли. В голове пульсировало эхо проигранного раунда, шум толпы на арене, глухой стук собственного сердца, отдающий горечью поражения. Турнир был закончен для его команды не так, как они мечтали. В ушах все еще стоял гул трибун, смешанный с голосами тиммейтов, обсуждающих последний матч. Кто-то бурно жестикулировал, кто-то молчаливо допивал энергетик, глядя в пол. Проебали. Так обидно проебали. Мирослав не слышал сейчас голоса по-настоящему. Он прокручивал в голове один-единственный момент, произошедший всего полчаса назад на мониторе, не успел, не вывел команду на допы. Игра закончилась и на табло загорелись финальные цифры, Мирослав выдохнул. Адреналин медленно покидал вены, оставляя после себя неприятную тяжесть. Наступил момент, который он ждал все последние дни, пока они переписывались короткими фразами между тренировками. Традиционное рукопожатие. Команды вышли навстречу друг другу. Мирослав шел в середине строя, стараясь сохранять невозмутимое лицо. И вот — он. Илья выглядел уставшим, но его глаза сияли, когда они встретились взглядами. Когда их ладони соприкоснулись, Илья не просто сухо пожал руку. Он чуть задержал её в своей, едва заметно потянув Мирослава на себя. — Красиво играл, — едва слышно прошептал Илья, когда они поравнялись плечами. Голос был хриплым от постоянной коммуникации в игре. — Ты рвал и метал, — так же тихо ответил Мирослав, пряча уставшую полуулыбку. — Уже скучаю, Мир. Мирослав почувствовал, как к горлу подкатил ком. Короткое касание, пара слов — и им снова нужно расходиться по разным комнатам, к разным командам, снова под прицелы камер. *** В практис-руме царил хаос. Даня эмоционально пересказывал какой-то раунд, размахивая руками, Лёня и Дима обсуждали ошибки на Мираже, а тренер делал пометки в блокноте. Мирослав сел в углу на диван, надеясь слиться с интерьером. Илюша: «Ты там как? не сильно ушёл в себя?» Мирослав не выдержал и улыбнулся, уткнувшись носом в воротник форменного джерси. Тёмные пряди упали на лоб, скрывая его лицо от окружающих, но карие глаза выдавали его — они светились непривычной мягкостью. Мирик: «Я то в порядке, а ты как? Спина не болит команду тащить?» Илюша: «Болит. Придешь делать массаж? Ах да, ты же в другом крыле отеля через три кордона охраны...» Мирослав вздохнул. Это была их реальность: города, отели, арены, но всегда — разные комнаты. Их отношения начались постепенно, с долгих ночных переписок, обмена мемами, а затем – разговоров о жизни, о страхах, о мечтах. Илья оказался человеком с глубокой душой, тонко чувствующим и невероятно преданным. Он был его опорой в мире постоянного давления, где каждое поражение воспринималось как личная трагедия, а каждая победа требовала немедленного подтверждения. — О-о-о, — протяжный звук прямо над ухом заставил Мирослава вздрогнуть. Он поднял голову и увидел Даню. Тот стоял, опершись на спинку дивана, и с лукавым прищуром смотрел прямо в экран телефона Мирика. — Наш сигма в облаках витает? — Даня хитро улыбнулся, его глаза азартно блеснули. — Кому это мы там так улыбаемся? — Дань, отстань, — Мирослав поспешно заблокировал экран, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. — Илюша, да ещё и с сердечком — Даня не унимался, специально понизив голос, но так, чтобы остальные члены команды начали прислушиваться. — Тот, который тебя через стену прошил? Мирик, это стокгольмский синдром? — Это просто переписка, — пробормотал Мирослав, стараясь смотреть куда угодно, только не на сокомандников. — Ага, «просто переписка», — Даня прыгнул на диван рядом и толкнул Мирослава плечом. — Ты после рукопожатия шел такой красный, будто мы не в кс играли, а марафон бежали. И шептались вы там о чем? О раскидках на Мираже? — Мы обсуждали игру, — попытался защититься Мирослав, но его голос прозвучал слишком неуверенно. Тёмные волосы окончательно растрепались от постоянного поправления их, но пунцовые уши выдавали его с головой. Он всегда был сдержанным, «холодным» игроком, но рядом с Ильёй — даже через экран телефона — вся его защита рушилась. — Да ладно тебе, не смущайся, — Даня вдруг смягчился и похлопал его по плечу. — Он крутой чел. Но если он тебя расстроит... м-м-м, хочешь мы на него спортиков закажем если он тебя бросит? Мирослав невольно рассмеялся, поднимая взгляд. — Спасибо, Дань. Но, думаю, я сам справлюсь. Когда Даня наконец отстал и переключился на обсуждение ужина, Мирослав снова достал телефон. Мирик: «Тут нас раскрыли. Точнее Даня нас раскрыл» Ответ пришел мгновенно. Илюша: «Пусть завидует. Еще два дня, в аэропорту будет пара часов только для нас. Люблю, Мир.» Мирослав прижал телефон к коленке, чувствуя, как бешено колотится сердце. В карих глазах отразился свет экрана — маленькая искра в огромном, шумном мире, которая согревала его лучше любых софитов арены. Он знал, что через пару дней они снова будут далеко друг от друга, разделенные странами и часовыми поясами, но прямо сейчас, в этой душной комнате, он чувствовал себя абсолютно счастливым. И даже подколки Дани больше не казались такими уж досадными. К этому даже можно привыкнуть.