Не соблюдая традиции

– Аксютка, беги сюда! Корабль поможешь загрузить – раздалось с пристани. – Бегу! – сказав это голубоглазая девочка девяти лет, с волосами спелой пшеницы и еле заметными веснушками на щеках, побежала к кораблю. Это была Аксинья, первая дочь казака, известная своим неподвижным характером. В середине 18 века, в Охотске, как и во всей России, было принято воспитывать девушек кроткими и спокойными жёнами. Но Ксении сделали исключение. Её родители долго не могли зачать ребёнка, и её рождение стало радостной вестью. Боясь так и не дождаться мальчика её отец принял единственное решение. "Пусть будет защитницей дома до тех пор, пока не выйдет замуж" сказал он тогда. Так и получилось что к 9 годам, шустрая девочка умела не только шить и готовить, но и стрелять из лука и добывать масо, будь то животное или рыбье. Также у неё были базовые навыки плетения рыболовных снастей и сбора трав и ягод в лесу.

***

– Ну пап, возьми меня с собой! – часто просила Аксинья, когда отец уходил в лес. – Я буду послушной и не доставлю проблем. – Я далеко иду, трудно будет. – предостерегал её отец – Точно не будешь мешаться? – Обещаю! – твёрдо клялась казачка и отец, под долгие упрёки своей жены, всё-таки брал её с собой. Конечно брал он её только после того как ей исполнилось 7 лет. Да и сильно глубоко в тайгу они не ходили. Но опыт это подарило бесценный. – Не девочка, а казак. Так гляди, и в жёны никто не возьмёт – часто возмущалась её мать. – Тогда стану охотником! – бодро восклицала Аксюша, не понимая почему мать об этом так беспокоилась.

***

Помогая загружать груз в корабль она заметно подустала. "Хорошо хоть это был последний заход" подумалось её. Внезапно её внимание привлекли шкуры которые были разбросаны в дальнем углу трюма. – Нет, если их так оставить, они испортятся, а это ведь ценный товар. Озабоченная аккуратным сложением шкур, она и не услышала как всем погрузчикам крикнули спускаться – корабль должен был в скором времени отправиться в плавание. Вдруг дверь трюма с захлопнулась. "А как же я?" промелькнуло в голове. – Откройте! Выпустите меня отсюда! – кричала она, но никто так и не услышал. После череды безуспешных попыток открыть дверь она осела на пол. – Видимо, все про меня забыли и теперь мне придётся жить на корабле – плача, размышляла она. Раздумывая что будет дальше она и не заметила как от переживаний уснула. Обнаружили её лишь спустя 7 часов после отплытия, спящей в трюме рядом со шкурами. – И что нам теперь с тобой делать? – Капитан корабля расхаживал взад-вперёд по каюте, иногда бросая на девочку осуждающий взгляд. – Извините – уже который раз извинялась Аксиния. Она понимала что это её вина в том, что она не ушла после крика об отправлении судна и осталась в трюме. В конце концов было принято решение: оставить её на корабле, до возвращения в Охотск. – Но отлынивать ты не будешь, поняла? – пригрощил ей пальцем капитан – Запишем тебя в помошницы коку. На том и решив, он отправил её на корабельную кухню.

***

Путь корабля лежал на камчатку. Там они должны были пробыти около 3 дней и, после обмены товаров в Большерецке, отправиться обратно в Охотск. Аксинья активно помогала и не отлынивала всю неделю пути. Основными её занятиями былы помощь коку на кухне, штопка парусов и плетение матов из старых канатных обрезков. Также она драила палубу вместе с остальными матросами. Первая неделя на корабле прошла, по ощущениям Аксинии, как целый месяц. За это время она успела приспособиться к постоянной качке корабля и подружиться с большей частью экипажа. Ей иногда подливали порции скудной еды, а среди моряков она получила прозвище "Сеня". Даже капитан, поначалу придерживавшийся позиции "Женщина на корабле – к беде", понемногу смягчился. По прибытию в порт, она успела стать важной частью команды. В поту их ждало неприятное известие: Судно получило приказ идти дальше на юг для сбора пушного налога. – Нелёгкая тебе выпала, девочка – приговаривал кок, пока она помогала чистить котёл для еды – Курильскте острова – одна из самых опасных зон этого моря. Как бы не случилось беды. Аксиния промолчала. Капитан уже предлагал ей пересесть на другой корабль чтобы отправиться обратно. Но к сожалению, ни один корабль не шёл в Охотск из-за встречного ветра, да и команда уже успела ей полюбиться, поэтому она пожелала остаться. – Как хочешь, но смотри – предостерёг её капитан – вернёмся мы не раньше чем через месяц. Всё это время ты будешь работать также как и до этого. – Я смогу, я сильная! – уверила его Сеня, чем вызвала на вечно недовольном лице усмешку. – Не сомневаюсь. Так она осталась на корабле, а срок её возвращения увеличился втрое.

***

Как и предсказывали моряки, море около курильских островов было гораздо опаснее. Постоянные шторма изматывали, а объём работы лишь увеличивался. В редкие спокойные деньки, матросы, во время совместной работы, рассказывали ей морские байки, пытаясь отвлечь от суровости погоды. – Я не дурочка, я не верю в такое – после очередной истории, высказывалась Сеня. – Как же так, а мы ведь правду говорим! – восклицали матросы, но уже через несколько секунд заливались хохотом вместе с младшей помошницей. В периоды шторма было не так спокойно. Это было самое опасное время. В такие моменты её запирали в трюме дабы не смыло за борт. Но это не спасало от качки и слушанья криков на палубе. В такие моменты она молилась. Православная вера была основой жизни, и к 9 годам она неизбежно знала многие молитвы. Сжимая в руках серебрянный крестик, подарок отца, она шептала заветные слова, стараясь заглушить шум волн и крики людей. Буря могла длиться часами, но из-за активной качки, она не могла в это время заниматься чем-либо полезным, или спать. Во время затишья, она старалась выполнить как можно больше работы. Как она надеялась, это компенсирует её ненадобность в опасных ситуациях. Таким образом прошло около двух недель. – Мы, кажеться, сбились с курса – раздался как-то крик одного из матросов. – Как сбились? – рассердился капитан – Мы ведь шли чётко по курсу. – Никак нет, на горизонте земля, а по картам её быть не должно. – Чёрт, мы продвинулись слишком далеко на юг! – сказав это, капитан исчез в каюте, а всё это время находившаяся рядом Сеня, посмотрела на остальных. – Не паникуй, у нас хороший капитан. – видя беспокойство на её лице, заверил один из них – Вот увидешь, уже через неделю мы поплывём обратно. Но поплыть обратно им было не суждено. Через пару дней штиля началась такая сильная буря, что запертая в каюте Аксиния, могла даже ходить по стенам. Корабль кренился из стороны в сторону, заставляя испуганную девочку сжимать в руках икону и неразборчего читать молитвы сквозь слёзы. – Если даже я в трюме чувствую как корабль наклоняется почти полночтью вбок, то что сейчас происходит с людьми на палубе? – эти мысли посещали девочку, пока она, старалась не пораниться, метаясь из стороны в сторону по пространству. Узнать ответ на свой вопрос, ей было суждено только через пару дней.

***

Она уже не помнит когда это закончилось. Помнит только как забилась в угол между навалившемися балками, не выпуская из рук самое святое – крестик и икону. Её достали из разрушенного корабля чьи-то сильные руки. Послышалась незнакомая речь. "Я умерла" мелькнула мысль в голове. Но открыв глаза и оглядевшись, она поняла что это не так. "Умерли все кроме меня" тут же пришло в голову другое предположение. К сожалению, правильное. Она находилась на лодке с незнакомыми людьми другой национальности. "Айны" догадалась она. Представителей этого народа она видела в городах куда пришвартовывался корабль, пополняя запасы. Это были низкие, по сравнению с её земляками, люди, с более тёмной кожей и густыми волосами. Лодка, куда её пересадили из обломков корабля, находилась в зрительной дальности от берега и была окружена плавающими досками. "Никто кроме меня не выжил" вновь пронеслась страшная мысль. Не в силах сдерживать горе, Аксиния зарыдала. Из-за слёз она уже не помнила как её довезли до берега. Пришла в себя она только по пути к центру деревни. Но и тут её ждала новая волна страха. Все жендины которых она встречала по пути имели татуировки на губах, образовывавших жуткую улыбку в пол-лица. Она снова заплакала, на этот раз тихо. В помещении её успокоили и стали спрашивать что-то. Ксения не понимала слов на их языке, и даже на просьбу назвать своё имя не отозвалась. После недолго длившегося допроса, её отвели в ближайшее здание и оставили одну, дав одежду. "Мне надо это надеть?" с сомнением подумала девочка, уже немного успокоившаяся к тому моменту. Кое-как надев на собственный лад то, что ей дали, она вышла на улицу. "Успокойся, это просто женщины" убеждала она себя, но всё же с опаской глядела на татуированных. Один из мужчин охранявший палатку куда её отвели сначала, увидев её, подозвал к себе. Сказав что-то он отворил дверь, приглашая зайти. В помещении куда она зашла царил лёгкий полумрак, а в центре сидел густобородый старик. Он тоже ей что-то сказал, но поняв что она всё также не понимает его слова, бросил эту затею. После этого он встал и поманил её за собой. Они прошлись по деревне и, как отметила Ксеня, все её жители уважительно здоровались со стариком, а на неё теперь глядели с любопытством. "Возможно он глава этой деревни" решила она. Показав ей всё, старик решил что этого будет достаточно и, проводив её до хижины, отправился восвояси. "Видимо я буду теперь тут жить". Почему-то эта мысль не приносила должного облегчения. "Надеюсь меня не зарежут за то что я откажусь наносить эти страшные татуировки". Размышляя о том что будет теперь делать и как жить, она и не заметила как уснула.