Под сиянием забытых звезд

Икран опустился на ветви бесшумно, мягко, словно чувствовал — здесь нельзя тревожить лес. Джейк спрыгнул на мягкий мох, за ним следовала Нейтири, грацией кошки ступала по влажной земле. Как вдруг оба замерли. Вокруг было необычно светло: рассвет только поднимался над горизонтом, и первые лучи Альфы Центавра A пробивались сквозь переплетение крон, окрашивая листву в тёплые золотисто-розовые оттенки. Биолюминесцентные растения ещё не до конца погасли — мягкие огни дрожали в полумраке, будто лес не решил, проснулся он или всё ещё спит. Воздух был густым, наполненным запахом влажной земли, цветов и чего-то древнего — того, что нельзя назвать словами. Встречные На’ви склоняли головы в почтительных поклонах, смотря на своего Оло'эйктана с уважением, поднося левые руки ко лбу, и в поклоне опускали их . Нейтири шла рядом, отвечая короткими кивками, не задерживаясь, не останавливаясь. Её шаги были мягкими, почти неслышными, и всё же в них было беспокойство, неуверенность и страх. — Здесь, — тихо сказала охотница рассвета. Её звали Тсай'ири. Она стояла на колене у корней огромного дерева, такого старого, что его кора напоминала камень. Корни переплетались, образуя естественное углубление, словно сама Эйва вылепила это место. Одно мгновение женщина просто стояла, не двигаясь, словно не веря собственным глазам. Потом медленно подошла ближе, взгляд её скользнул по лицу Рин — слишком знакомому, слишком живому… и пугающе неизменившемуся. Джейк увидел её. Сначала — не человека. Форму. Тень среди корней. Тело было укрыто лианами и тонкими, полупрозрачными отростками Древа — живыми нитями, мягко пульсирующими в такт дыханию. Они оплетали грудь, шею, запястья, заменяя дыхательную маску, питая, поддерживая жизнь. Она лежала, свернувшись, как ребёнок в утробе, будто лес держал её в своих ладонях. — Она… — голос Джейка сорвался. — Она жива? Тсай’ири кивнула. — Эйва не отпускает тех, чьё время ещё не пришло. Хотя она была в схожем с Нейтири состоянием. Он опустился рядом, не сразу решаясь прикоснуться. Сердце билось так громко, что казалось — его слышит весь лес. — Нет… — тихо выдохнула Нейтири. — Этого не может быть. Она опустилась рядом, внимательно вглядываясь в черты, будто искала хоть малейший след прошедших лет — и не находила его, скомкано пролепитала.. — Она не изменилась, — произнесла Нейтири уже тише, обращаясь к Джейку. — Совсем. В её голосе смешались шок и тихое, нарастающие счастье от встречи с её старой подругой, с которой та не надеялась на воссоединение даже в объятиях Великой Матери. Лёгкое касание. Пальцы едва коснулись плеча. Тело девушки дёрнулось. Резко. Судорожно. Она начала дышать — жадно, прерывисто, будто пытаясь загнать в лёгкие больше воздуха, чем они могли вместить. Это было почти незаметно… до тех пор, пока она не перевернулась на спину, непроизвольно освобождаясь от нитей Древа, которые тут же погасли, словно выполнили свою работу. Мгновения растянулись. Для Джейка они стали мучительно долгими. И тогда девушка распахнула очи. Голубые. Нет — не просто голубые. Небесно-голубые, с серыми вкраплениями, с узкими чёрными зрачками, расширенными от света. Не блеклые. Не пустые. Пылающие жизнью. Она резко вдохнула и замерла, уставившись вверх. Перед её взглядом кружили белые семена Древа Душ — они медленно опускались, подпрыгивая в воздухе, словно приветствуя пробуждение. — О… боже… — выдохнула та хрипло. — Я…живая? Голос был слабым, но живым. Настоящим. Нейтири резко вдохнула, прижав руку к груди. А когда Рин распахнула глаза, та не сдержав тихого, прерывистого выдоха — будто сама всё это время не дышала вместе с ней.— Эйва… — прошептала она. — Ты сохранила её. Джейк не мог пошевелиться. Он смотрел на её лицо, на знакомый изгиб бровей, на упрямую линию губ, на цвет глаз, которые всегда завораживали — совсем не изменившиеся, не повзрослевшие, те самые. — Рин… — прошептал он. Имя ударило по груди, как выстрел. Она моргнула. Потом ещё раз. Попыталась приподняться — и тут же поморщилась, будто тело вспомнило о боли, накопленной за семнадцать лет сна. — Подожди, — Джейк инстинктивно протянул руку, но замер. Она посмотрела вниз. Секунда. Две. — …О боже... Рин резко схватила охапку лиан, пытаясь прикрыться, щёки вспыхнули румянцем. — Ты… ты не мог сначала сказать, что я… — она запнулась, судорожно сглотнула. — Что я без всего, глупый ты солдафон?! Несмотря на шок, несмотря на ком в горле и слёзы, подступившие к глазам, Джейк тихо, почти истерически рассмеялся. Живая. Она была живая. Эйва не просто сохранила её. Она вернула утраченную звезду. Pov Рин Сайрен  Я очнулась рывком. Первый вдох ударил болью — резкой, жгучей, будто лёгкие забыли, как дышать. Воздух вошёл неправильно, обжигая изнутри, и я закашлялась, судорожно пытаясь вдохнуть снова. Грудь сжало, мышцы свело, каждый следующий вдох отзывался тупой, тянущей болью. — Тише… — чей-то голос прозвучал далеко, будто сквозь воду. Я моргнула. Надо мной медленно кружились белые семена. Я сразу их узнала.  Семена Древа Душ. В голове мыслей не было, будто все мозговые процессы которые я с таким трудом и упорством развивала, резко выключились. Была лишь одна мысль.. —Где я? Что происходит, Неужели это рай? Попытавшись вдохнуть глубже — и снова зашипев от боли, я не переставала отчаянно бороться за воздух, который будто обжигал все мое нутро. Лёгкие работали, но будто впервые. Как после долгой консервации. Как если бы меня вытащили из сна, к которому тело явно не было готово. Запахи ударили почти сразу: влажная земля, цветы, что-то горькое и сладкое одновременно. Лес был настоящий, такой живой, процветающий. Не было металического запаха крови, не было и запаха горелой кожи, к которым как я думала, уже успела привыкнуть.  — Я жива? Я попыталась пошевелиться — тело отозвалось странно, будто чужое. Слабое, будто не мое и вовсе.  Взгляд скользнул вверх — и мир словно развернулся. Высокие деревья уходили так далеко, что терялись в свете. Между ветвями сидели существа — тихие, настороженные, с большими глазами. Конечно же я сразу узнала в них пролемуров. Один из них, покрупнее, наклонил голову, и его огромные золотистые глаза-блюдца блеснули, встретившись с моими. Он не выказал ни капли страха. Наоборот, в его облике было что-то кроткое и по-доброму знакомое. Зверек вдруг оттолкнулся от дерева, и между его лапами натянулись тонкие кожаные мембраны. Он проскользил по воздуху, точно живой бумажный змей, и скрылся в густой кроне, оставив после себя лишь едва слышный воркующий звук. —Видимо котелок ученого еще варит.    Вокруг меня стояли На’ви. Много. Они образовали неровный круг, будто инстинктивно оставляли пространство, боясь нарушить что-то хрупкое, нечто священное. Их глаза смотрели по-разному: кто-то с осторожностью, кто-то с неверием, кто-то — с благоговейным страхом, словно перед живой легендой, в которую по воле богини вновь вдохнули жизнь.  — Почувствовав тишину почти физически, обернувшись, я увидела его. Он стоял чуть ближе остальных. Высокий, широкоплечий, а что еще больше забавляло, он был синим. Мир снова качнулся. Ее любимый друг, практически ставший братом, глупый солдафон, стоял прямо перед ней.  Я узнала его — по осанке, по взгляду, по тому, как он держал плечи, будто всё ещё был только прибывшей девчонкой, как любил называть полковник новобранцев. Но в одно время он сильно изменился, слишком сильно. Лицо стало жёстче, в уголках глаз появилась сеточка из маленьких морщинок —, образовавшихся от решений, от потерь, от ответственности, которую он не снимает даже на ночь. Но этот чудный момент воссоединения испортил мой взгляд вниз, ожидая увидеть на себе какие-то тряпки, обноски, хоть что-то напоминающие одежду.  Но к сожалению.. ничего, вообще ничего.. — Резко вскрикнув, я схватила охапку лиан, пытаясь хоть чем-то прикрыться, щёки в тот час вспыхнули румянцем. Ведь хоть и с опозданием но да что-то я и понимала. А происходящее мне совсем не нравилось. Ведь на меня устремили взгляды все кому не лень. — Ты… ты не мог сначала сказать, что я… — я запнулась, судорожно сглотнула. — Что я без всего, сижу тут свечу своими прелестями!  Не успела я договорить, как рядом уже была Нейтири. Женщина быстро среагировали, пришла на помощь, как и всегда. Она сняла с плеч охотничью накидку — тёмную, сотканную из мягких волокон и украшенную тонкими узорами — и аккуратно, почти бережно, накинула её мне на плечи. Ткань пахла лесом, дымом и чем-то тёплым, родным, так напоминавшим мне дом. В уголках ее глаз я успела рассмотреть дорожки слез, от чего же моя подруга плачет?  Женщина нежно при обняла хрупкие плечи девушки, в то же время умело кутая Рин в накидку, — случайно проведя ладонью по спине, на женском лице отобразился ужас.  Спина была в ужасных шрамах, они были не просто ужасны, правильнее бы подошло слово устрашающие. Нет, они не уродовали девушку. Совсем нет. Лишь наталкивали на мысли, что же ей пришлось пережить, раз та обзавелась вечным напоминанием о той боли которую смогла вытерпеть и выжить. Что в моменте в женщине вызвало некое уважение, смешанное с тревогой. Как только та хотела подать знак Джейку..    Рин закричала  Не давши образоваться новой мысли, в голову девушки словно молнией ударили потоки воспоминаний. Выстрел. Толчок. И резкая боль в груди. Помня лишь о том, как закрыла Джейка, от пуль. Помня, как его утащили, нас обоих, только к сожалению надо мной судьба не сжалилась. Женщина в механическом экзоскелете схватила меня мертвой хваткой, таща в укрытие людей RDA, помню как обмякла в железной хватке, ненавистной мне женщины, жницы.    Новая вспышка боли Меня пытали, долго пытали, пытаясь выяснить где скрывается Джейк Салли.  В голове сразу всплыло лицо женщины. Человеческое, искаженное злобой. Она всегда была рядом. Говорила спокойно, почти ласково, и от этого становилось только страшнее, но я держалась как могла, хотя в моменты когда она упоминала моего брата, в груди что-то надрывалось.. —О Эйва.. как же я по нему скучаю—, бесчисленное количество раз ругая себя за то что ослушалась его, ушла, не предупредив. И вот чем это все обернулось.  Пытки продолжались.                                      Долгие, мучительные. Мою спину поджигали словно я была скотом, резали сухожилия на щиколотках чтобы я не могла ходить, чтобы забыла о слове побег. Я была словно животное над которым издевалась кучка отбросов, озлобленных на мир за несправедливость, что родились не в том месте, что у кого-то было то, что у них не было, то, что обязательно нужно было отнять у маленькой девочки. Это была надежда, ведь та умирает последней. Я чувствовала, как исчезает чувство времени. Комната словно сжималась, стены приближались, воздух становился тяжёлым и вязким. Каждый звук отдавался в голове глухим эхом, каждое движение рядом заставляло тело напрягаться, как перед ударом молнии. Ведь появление людей в маленькой комнатушке, ознаменовало начало новой боли. Я пыталась думать о чём угодно, только не о том, что происходит. О детстве. О голосе мамы. О солнце, которое раньше казалось таким тёплым. Но память предавала, расплывалась, будто кто-то стирал её ластиком, оставляя только страх и боль. Но больше всего я боялась человека..Хотя нет. Он не был человеком. Роб Харрис был дьяволом во плоти. Он отличался от остальных. Если другие были грубыми, громкими и злыми, то он был спокойным — слишком спокойным. В его глазах не было ярости, только холодное, почти ленивое любопытство, будто я была игрушкой, которую можно ломать медленно, по частям, что он и делал, с огромным наслаждением. Будто это была его единственная отдушина. По его словам, я была предателем как и мой Кайл, что подвела человечество, выбрала нету сторону. Нина что не годный кусок дерьма. Он любил издеваться надо мной. Ему не нужно было кричать или угрожать. Он просто наклонялся ближе, шептал что-то тихо, почти ласково на ушко, и в этих словах было больше ужаса, чем в любом крике боли. Он умел находить слабые места — в словах, в воспоминаниях, в страхах — и нажимать на них снова и снова, пока внутри не оставалось ничего, кроме пустоты. Это было не просто давление. Это было эмоциональное насилие, медленное и липкое, как яд. Он наслаждался каждым моментом, когда видел, как я теряю контроль, как мои руки дрожат, как голос срывается, как я умоляю убить меня, что больше не хочу сражаться. В такие моменты в уголках его губ появлялась едва заметная улыбка — он получал от этого самый настоящий кайф. Ему нравилось, что я боюсь. Нравилось, что я кричу. Нравилось, что я ломаюсь. Я была для него чем-то вроде эксперимента — как далеко можно зайти, прежде чем человек перестанет быть человеком. Станет забитым зверем? Я цеплялась за мысль, что это закончится. Что где-то за этими стенами есть мир, в котором я снова смогу дышать. Вновь радоваться новым дням проведенным вместе с братом. Изучать дивные места Пандоры, находить забавные виды зверьков. В конце концов получить своего аватара, о котором я грезила уже не первый год. Но с каждой минутой надежда становилась всё тоньше, как нить, которую вот-вот перережут. Говорят, надежда умирает последней. Но в тот момент мне казалось, что Роб Харрис делал всё, чтобы она умерла первой. «Скажи где он. Скажи мне где этот чертов  Джейк Салли!!» «—Ты ведь умная девочка, — Повторяла Жница. Если сделаешь как просим, возможно сохраним жизнь твоему плебею братцу».  Помню давящий свет. Помню, как заставляла себя считать вдохи, чтобы не потерять сознание. Помню, как думала о Кайле. О том, что нельзя. Ни слова.  Нельзя                 Нельзя  Нельзя  Воспоминания рвались, как ткань — не целиком, обрывками. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, а дыхание снова сбивается. Мне было больно, больно так словно тело распадается на атомы. Хотелось исчезнуть, забыться во сне. Но кошмарное наваждение начало отпускать.  —Вдох..выдох-, откашлявшись я вновь смогла глотнуть долгожданный глоток воздуха.  — Солдафон… — выдохнула я, почти беззвучно.  Губы дрогнули, и я сама не поняла, плачу я или улыбаюсь. Он сделал шаг вперёд. Медленно. Осторожно. Будто боялся, что я исчезну, стоит ему подойти ближе. — Рин… — тихо сказал он. В его остекленевших глазах я увидела слёзы которые вот-вот пойдут градом, стоит мне только заговорить.  Его голос был другим, глубже, тяжелее. Но в нём всё ещё жило то самое родное тепло, которое вечно вселяло в меня веру в то что я все смогу, тепло от которого когда-то становилось спокойнее.  Я не дала ему договорить. Тело среагировало раньше разума. Я вцепилась в него, как утопающая. Пальцы дрожали, хватаясь за кожу, за его плечи.  Я прижалась лбом к его груди, чувствуя биение сердца — сильное, ровное. Живой. Это было самым главным для меня, ведь это означало что мои мучения были не напрасны, что спустя каких-то там трех долгих недель,  я вновь могла обнимать его, понимая что братец скорее всего оторвет мне голову, но зато я докажу ему что я больше не та маленькая девочка за которой нужен глаз да глаз.  — Кайл, — вырвалось у меня, хрипло, с надрывом. — Где Кайл?.. Он… он жив? Скажи, что жив. Я знала, что нельзя… я не сказала… я выдержала… Я говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что если остановлюсь — он ответит. Он остановил мой монолог не сразу.  Его руки легли мне на плечи — тяжёлые, тёплые. Он вдохнул, медленно, глубоко. Слишком глубоко. И этого вдоха было достаточно. Я заподозрила неладное.  — Рин… — сказал он тише. — Послушай меня. Он посмотрел мне в глаза. И мир остановился. — Кайл погиб. Слова были простыми, короткими. В которых можно было уловить сколько боли они вызывали у мужчины, произносящего их.  Они разорвали меня хуже любого взрыва. — Нет… — прошептала я, качнув головой. — Нет, ты… ты что-то перепутал, Кайл.. не мог... Повтори. Повтори нормально. Он не отвёл взгляд. — Он спас Нейтири, погибнув героем, который боролся до последнего. Я не услышала остальное. Что-то внутри меня рухнуло. Не сразу. Не громко. Тихо. Как если бы долгие годы что-то держало меня на поверхности — злость, упрямство, цель, обещание выжить — и вдруг просто… отпустило. Ноги ослабли. Лес поплыл. Звуки стали глухими, будто меня снова накрыла вода. Кайл. Мой брат. Всё, ради чего я молчала. Всё, ради чего терпела. Всё, что держало меня там, в темноте. Исчезло. Я не закричала. Я просто осела, хватая воздух ртом, но не чувствуя его. Руки дрожали. Грудь сжимало так, будто сердце решили раздавить изнутри. — Нет… — повторила я, уже беззвучно. — Я… я же… Я не договорила. Потому что слов больше не осталось. Только пустота, которая любезно принимала меня в свои объятия, словно мать которая давно не видела свое дитя.  End Pov Рин Сайрен