По следам твоим

Прошло около недели. Семь дней, которые тянулись как семь лет и промелькнули как семь секунд. Олег жил в каком-то странном, аморфном состоянии. Он просыпался, ел то, что готовил Саша, смотрел в окно, ложился спать. Он не выходил из дома. Не открывал дверь в свой кабинет с доской-паутиной. Не смотрел новости. Имя "Влад" стало запретным. Не произнесённым вслух табу. Олег не упоминал его никогда. Если в разговоре с Сашей или в случайно услышанных новостях проскальзывало что-то связанное с делом, с арестом, Олег просто замирал на секунду, лицо его становилось каменным, а потом он менял тему или уходил в другую комнату. Он выстроил внутри себя высокую, глухую стену, и за ней была та пустота, тот вакуум, куда он сбросил всё, что было связано с этими неделями. С ним. Олег больше не был один. Это было самым большим изменением. Александр, увидев его состояние в тот день на полу, принял молчаливое, но бесповоротное решение. Он не спрашивал. Он просто остался. Перетащил свои вещи из временного пристанища обратно в квартиру брата. Не в спальню, а на диван в гостиной. Он стал тихим, почти невидимым фоном — готовил, убирал, сидел рядом, когда Олег часами молча смотрел в одну точку. И ещё… стал приходить Артём. Сначала Олег встречал его настороженным, почти враждебным молчанием. Этот человек тоже был частью того кошмара — его мучителем в заброшенном доме, соучастником манипуляции Саши. Но Краснов вёл себя иначе. Он не лез с разговорами. Не пытался оправдываться. Он просто приходил, иногда приносил еду или какие-то простые вещи для дома, молча сидел с Сашей на кухне, обсуждая что-то тихими голосами. Постепенно, день за днём, его присутствие стало просто фактом. Ещё одной частью нового, тихого, замкнутого мира Олега. Он был как погода — иногда был, иногда нет. И к этой «погоде» Олег начал привыкать. Как и сегодня. День был серым, дождливым. Олег сидел в кресле у окна, следя за струйками воды на стекле. В квартире пахло кофе и чем-то печёным — Саша что-то колдовал на кухне. Ключ повернулся в замке (Саша дал Артёму запасной, на всякий случай, и Олег даже не стал спорить). Дверь открылась, впуская порцию влажного, холодного воздуха и знакомую невысокую фигуру. Артём скинул мокрое пальто в прихожей, вытер ноги. Он выглядел… спокойнее. Без того дикого, хищного блеска в глазах. Уставший, может быть. — Мокро как, — бросил он в пространство, скорее привычным замечанием, чем началом разговора. Саша выглянул из кухни, кивнул ему. Артём прошёл к столу, поставил на него бумажный пакет. Он достал из пакета коробку, а из неё — настоящий шедевр кондитерского искусства. Торт был высокий, с идеально ровными слоями бисквита и воздушного крема, украшенный тонкими дольками свежего манго и целыми ягодами. Он выглядел не просто сладко — он выглядел как обещание забытья, как маленький праздник посреди серого дня. Ну и как маленькая атомная бомба для диабетика. — О, Артём, это же… — он подошёл ближе, рассматривая торт, потом коротко, но выразительно поцеловал его в губы. — Спасибо! Красивый какой, прям как я! — На улице тоска, надо как-то скрашивать, — парировал Артём, но в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. Он принялся помогать Саше — достал тарелки, пока тот разливал по кружкам крепкий, душистый чай. — Тогда как раз садимся за стол! У меня всё готово. Олег! Идём! — крикнул Саша, уже ставя на стол дымящуюся кастрюлю с густой, наваристой солянкой. Звуки доносились до Олега из его кресла у окна. Обрывки фраз, лязг посуды, тихий смех Саши. Раньше эта картина — его брат, целующий того, кто когда-то держал его под прицелом кинжала, — вызвала бы в нём бурю. Сейчас он просто слушал. Это был фон. Часть новой, приглушённой реальности, в которой он существовал. Олег медленно поднялся с кресла и направился к столу. Он сел на своё привычное место, молча. Саша положил ему в тарелку солянки, поставил рядом ломоть свежего хлеба. Артём кивнул ему через стол, не требуя ответа. Тот начал есть. Еда была вкусной, горячей, согревающей изнутри. Он ел медленно, методично, не поднимая глаз. Он слышал, как они говорят. О чём-то простом. О том, что дождь, наверное, скоро кончится. О том, что в магазине у дома теперь продают какой-то новый сорт помидор. Говорили тихо, спокойно, их голоса переплетались, создавая убаюкивающий, безопасный гул. Олег не вмешивался. Он просто был там. Присутствовал физически. Его разум был где-то далеко, за той стеной, которую он выстроил. Но тело было здесь, за столом, в тепле, среди запахов еды и тихого, мирного разговора. Он ловил обрывки фраз, кивал иногда, если вопрос был обращён прямо к нему  «Соль передашь?», но в целом оставался молчаливым островком в этом маленьком, новообразовавшемся мире. Это было не счастье. Это было даже не спокойствие в полном смысле слова. Это была передышка. Временная остановка боли. Возможность просто сидеть и не думать, пока два других человека, каждый со своими шрамами и ошибками, создавали вокруг него иллюзию обычной жизни. Вот только как бы они не старались, это была лишь иллюзия. Олег не знал, надолго ли этого хватит. Не знал, сможет ли он когда-нибудь снова стать частью таких разговоров. Но сейчас, с ложкой солянки в руке, под тихий гул голосов брата и Артёма, он мог просто быть. И после всего, что с ним произошло, даже это было больше, чем он мог надеяться. Стол был убран, на смену солёной солянке пришла сладкая, почти праздничная нота. Саша с торжествующим видом поставил торт в центр и начал резать его на щедрые порции. Он потянулся, чтобы положить кусок с особенно крупной долькой манго Олегу, но тот мягко, но твёрдо остановил его руку. — Нет, спасибо, — сказал Олег тихо, но чётко. Его взгляд был направлен на торт, но видел он, кажется, что-то другое. — Я… больше люблю с кислинкой апельсинов. С голубикой. Не хочу в общем. Его отказ прозвучал не грубо, а как констатация простого факта, как будто он делал выбор между двумя незначительными вещами, а не отклонял жест заботы. Саша замер на секунду, его брови слегка поползли вверх, но он лишь кивнул и положил этот кусок себе в тарелку. В это время за окном дождь, бушевавший весь день, внезапно стих. Серые тучи разошлись, пропуская бледные, вечерние лучи солнца. Воздух за окном стал чистым и свежим. — О, прояснилось, — заметил Артём, глядя в окно. — Может, сходим в парк? Воздухом подышим, пока не стемнело. — его предложение было осторожным, ненавязчивым, брошенным скорее в пространство, чем конкретному человеку. Олег, уже поднявшийся со стула с кружкой горячего чая в руках, замер. Он посмотрел на окно, на влажный, поблёскивающий асфальт, на промокшие деревья. Парк. Тот самый, где он видел Влада с фокусником. Где они потом говорили о случае в больнице и где Олег впервые пересекся лицом к лицом с маньяком. Вот только тогда он и не догадывался, что этот маньяк был прям перед ним и спустя пару часов после больницы он уже мило поджидал его в ближайшем парке, чтобы так бесцеремонно мозолить детективу глаза. Как тонко. — Нет, — ответил он ровно, без колебаний. — Я… лучше посижу у себя. Спасибо. С этими словами он развернулся и направился в сторону своего кабинета — комнаты, которую он не открывал с того дня. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. В кухне воцарилось короткое молчание. Саша и Артём переглянулись. — Его не трогай, — тихо сказал Артём, откладывая вилку. — Пусть сидит. Ему нужно время. Много времени. Александр вздохнул, протёр ладонью лицо. — Я знаю. Просто… смотрю на него, и сердце болит. Он как пустая оболочка. — Не пустая, — поправил Артём. — Переполненная. Так, что уже ничего наружу не просачивается. Он сейчас переваривает. И лучше ему это делать в одиночестве, когда он сам захочет, тогда и вернётся. Саша кивнул, его взгляд скользнул по закрытой двери кабинета, потом вернулся к Артёму. В его глазах была тревога, но и решимость. — Ладно. Тогда… раз уж мы одни, и погода наладилась… — он сделал паузу, и лёгкий румянец тронул его бледные щёки. — Может, всё-таки сходим? Ненадолго. Я хочу. Краснов посмотрел на него, и в его обычно напряжённых чертах лица появилось что-то мягкое, почти нежное. — Свидание, значит? — уточнил он, и в голосе его прозвучала лёгкая, непривычная игра. — Можно и так назвать, — смущённо улыбнулся старший Шепс. — Если ты не против. — Против? — Артём фыркнул, вставая и начиная собирать тарелки. — Я тут угощения ношу и торты в дождь, а ты спрашиваешь, против ли я. Через несколько минут они вышли, оставив квартиру в тишине. Олег, сидя в своём кабинете в полумраке, слышал щелчок входной двери. Он сидел за своим столом, уставившись в темноту на ту самую пробковую доску, теперь покрытую слоем пыли. В руках он сжимал кружку, от которой уже почти не осталось тепла. Он был один. Снова. Но на этот раз одиночество было другим. Оно не было пустым. Оно было выбранным. Он выбрал остаться здесь, со своими демонами и разрушенными уликами, в то время как за дверью начиналась какая-то новая, пусть и хрупкая, жизнь для других. Он не ревновал. Он даже не чувствовал грусти. Было только это тяжёлое, давящее понимание, что его путь к какой бы то ни было нормальности будет долгим. И, возможно, он так и останется здесь, в этой тишине, наблюдая за миром через призму своего разбитого стекла. Тишина в кабинете была нарушена резким, механическим гудением принтера. Олег стоял перед своей старой, пыльной доской, смотря на фотографии Виктории «Чёрной Лилии» и Дмитрия «Тёмной Лошадки». Их лица, застывшие в вечности, казались теперь не жертвами загадочного маньяка, а жертвами конкретного человека. И эта конкретность меняла всё. Он с силой сорвал старые красные нити, связывающие их с абстрактными символами и догадками. Потом взял свежие листы, только что вышедшие из принтера. На них не было новых лиц. На них были распечатаны: выписка звонков, схема расположения камер видеонаблюдения вокруг квартиры Виктории, распечатка форумных постов Юлия Котова о «сборе состояний» с подчёркнутым ником одного из участников дискуссии — ником, который позже оказался… просто заброшенным аккаунтом. Но Олег знал, чьими руками он мог управляться. Он методично, с холодной, почти хирургической точностью, начал прикреплять новые улики к доске. Рядом с фото Виктории появился стикер: «Доступ к закрытому сообществу. Знание ритуалов. Возможность войти в доверие». От этого стикера он провёл новую нить — не к символу, а к пустому месту в центре доски, где раньше был знак вопроса «Коллекционер?». На фото Дмитрия появился другой стикер: «Отвлекающий маневр, способ ударить по больному и прошлому». Олег отступил на шаг, его взгляд стал острым, сфокусированным. Он больше не искал мистического смысла. Он искал метод. Прагматичный, циничный, безупречно просчитанный метод журналиста-одиночки, который знает, где и как добыть информацию, и как превратить её в оружие. — Начинаем сначала, — прошептал он себе под нос, и голос его в тишине комнаты прозвучал странно уверенно. — Юлий. Он подошёл к ноутбуку, открыл файлы — не свои старые заметки, а то, что он успел стянуть из открытых баз и через свои полузабытые связи до того, как мир рухнул. Он искал не оккультные символы, а конкретные действия, чтобы собрать их в единую цепочку событий. Из принтера Шепс достал архивную фотографию Юлика, теперь он видел, как он выглядел, когда был живой. И тот перевёрнутый месяц прямо на лбу мистика звука, он сразу привлёк детектива. Его фотография оказалась на доске. Начальное звено. Именно с этого тихого убийства и начал маньяк. Из форумных постов Котова было известно о неком почитателе. Именно его аккаунт оказался брошенным, но полиция не приняла это всерьёз. Сейчас же было ясно, это был фальшивый аккаунт убийцы. Он какое-то время общался со своей будущей жертвой, узнавал всё про него, дискутировал с ним на какие-то темы. А потом назначил встречу, убил и вывез в лес, где повесил на старой яблоне. Возможно в этом тоже был свой смысл. Возможно он знал, что в озере неподалёку охотится лесник. И этот «висельник» был как раз на его пути, чтобы охотник его нашёл. Серийный маньяк хотел посмотреть, как отреагирует полиция и насколько безопасно убивать в городе. И полиция стала играть по его правилам, того не подозревая. Он понял , что можно убивать куда конкретных людей и в более очевидных местах. С этого и началась серия убийств. Затем он убил Викторию Райдос.  В её личном доме, но без крови. Отравление. Расположил женщину к себе, втёрся в доверие, подмешал яд в её чай. Как ни бывало ушёл после домой. А яд подействовал спустя непродолжительное время, от чего она умерла прямо на лестнице. Но как в её руках оказалась лилия? Возможно она несла её в руках. Но это странно. А может всё намного глубже. Маньяк присутствовал в тот момент, когда вокруг её дома начался  шум и поднялся интерес к делу. Именно тогда Олег вмешался в происходящее. Именно тогда убийца заметил частного детектива, в котором нашел главную жертву. Именно в момент перед домом Виктории Олег заявил о себе. Интересующийся, логичный, прямолинейный, тихий и загадочный. Своего рода шизик, которого никто не воспринимает всерьёз. Никто ведь не верил, что серия убийств может быть связана с магией. Олег был единственным, кто мог пролить свет чего-то сверхъестественного на это расследование. Это и зацепило этого зверя. После он решил напрямую сообщить о своём существовании. Завалился в дом Шепса, расставил там свои условия и предложил сделку. Он играл на чувствах Олега. Узнал всё о парне, о его прошлом и забытом. Он хорошо подготовился, перед тем как идти в гости к собственному детективу. А Олег изначально не поддался, сопротивлялся и не показался таким уж дружелюбным. Он таковым и не являлся. Но убийца действовал не только исходя из мести или крови, он действовал психологически. Он как психолог, манипулировал каждым шагом детектива. Знал где он и куда сегодня направляется. Он сам подготовил встречу с Марьяной и Александром, чтобы закрепить свой успех в глазах детектива. Показал свою значимость и закрепил в его сознании, что без него он не войдёт в клан оккультистов.  И вновь Олег в это поверил.  Олег сам подвёл его к личности Димы. Именно в ту ночь, когда они не доехали до дома музыканта, он развернул Олега и отправил домой, а сам поехал к чернокнижнику на последнюю роковую встречу.  Он убил его, чтобы пошатнуть психику Шепса и у него это прекрасно получилось. Олег именно в тот момент осознал в какую игру он попал. Что здесь всё серьёзно и убийца владеет всей информацией, чтобы подставить своего детектива. Именно в тот вечер Шепсом можно было управлять как марионеткой. Он был ведомый, готовый вместо города убежать в лес с тем кто, как казалось, успокоил его в момент утраты лучшего друга. Куда логичнее было вернуться в город, сообщить о смерти, но нет. Они убежали в лес. Это нужно и было.  Именно  тот дом был следующей точкой остановки. Олег заключил договор с самим дьяволом во плоти человека. Он показал ему свою работу, вот только для чего. Он открыл Шепсу душу, чтобы узнать имя следующей жертвы.  Ну конечно! Таким образом он подтолкнул убийцу к следующей жертве. Он хотел, чтобы Олег сам вошёл в игру и его разум подсказал главную мишень в этой игре. Он подсказал мишень, после которой детектив был бы окончательно убит. Но это маньяк решил оставить на самое сладкое и убить его родного брата уже под конец. Только вот этого не случилось… почему-то. Затем, как и хотел маньяк, охотник проговорился про труп в лесу. Он привёл их к начальной точке. Это должно было лишь сообщить мотив, но Олег вдруг пошёл не «по плану». Они разошлись, но даже тогда этот человек смог управлять телом Олега через своего беса, ведь он умудрился связать их кровью. И в этот момент он вывел парня из леса. Он ему помог? Спас? Чтобы Шепс не заплутал в тёмном лесу? Естественно нет. Ему было выгодно не выводить детектива из игры. Слишком рано. Он вывел его леса и там отдал на произвол судьбы. А перед ссорой успел кинуть фразу про брата. Поэтому как только детектив очнулся в больничке, он вспомнил эти слова, вспомнил свои слова про следующую жертву. Сердце заболело за брата. Этот чёртов придурок знал, что Олег побежит к Саше! И тут он, как рыцарь на белом коне, объявился на своей чёрной тонированной машине. Он вновь показал Олегу, что тот один не справится и он знает многое, чтобы помочь. Какая идеальная манипуляция. Показать следующую жертву и затем давить на это больное, чтобы твоя марионетка окончательно поддалась. И Олег поддался. Он начал раскалываться. Он начал доверять своему убийце. Начинал находить в его чертах что-то особенное, магнитное и притягательное. Олег стал закрывать глаза на его характер, начал романтизировать и влюбляться, окончательно закапывая себя в землю. Он сам начал рыть себе могилу, пока его манипулятор сидел и смотрел этот спектакль. И вот Александр направляет их к новому подозреваемому, кто знал личность первой убитой жертвы. Они приезжают к Тимофею, но он оказывается не простым человеком. И это начинает напрягать маньяка. Ему явно не нравятся люди, которые не хотят играть по его правилам. Тимофей был из таких. Он отказался входить в игру и поэтому автоматически стал мишенью. К тому же он обладал способностями, которые могли пошатнуть репутацию бесноватого. Только он должен был быть идеалом для Олега, а Руденко становился соперником на роль главного мистика. Именно поэтому он убрал его мгновенно. Подбросил таблетки, подменил, когда отдавал, потому что знал, что полицейские начнут копать под них. И ему нужна была конкретная причина смерти. Отравление по неосторожности. Дело быстро закрыли. Всё очевидно. Человек со слабой головой никого не смущал. Сам что-то перепутал, сам выпил и умер прямо в машине. Это наоборот стало обеляющим веществом для маньяка. Он находился в тот момент рядом с Шепсом и никак не мог убить Тимофея. Поэтому Олег и подумать не мог на своего «коллегу». И вот все четверо были мертвы. Осталась завершающая жертва, перед тем, как поставить детектива на колени. Брат. Но Олег встал на колени раньше и сдался сам. Возможно именно тогда план убийцы пошатнулся. Олег сам принёс информацию, что Александр пропал и его якобы похитил тот самый «Коллекционер». Как же убийца удивился в тот момент, когда его убийства передали другому человеку. Это всё равно, что обсуждать с мафией подозреваемых мирных жителей. Какой шок и одновременно облегчение. Но вот маньяк не воспользовался целиком и полностью данной ситуацией. Он мог использовать беспомощного Олега, но не стал. Почему? Неужели чёрствая душа тоже почувствовала какой-то отклик и человек действительно реально смог найти в опущенном пареньке родную душу. Олег был так же одинок, так же кинут на произвол судьбы как и тот, кто совершил все эти убийства. Они оказались спасительными кругами друг для друга. И родился новый план, как отгородить Шепса от брата, чтобы тот не лез в их отношения. Как оказалось, маньяк избегал Александра. Возможно тот что-то знал и не успел сказать об этом брату. Но решил отыграться сам, сам подставил себя. Тогда, на хуторе, Александр подставил весь этот цирк, чтобы открыть брату глаза на происходящее. Но он выбрал неверную методику. Он решил сделать через манипуляцию и Артёма, что не сработало. Манипуляторы они так себе. Зато вот убийца отлично обладал этим качеством. Он моментально перестроил игру под себя, выставил Сашу лжецом и обманщиком и снова взял власть над Олегом. А он опять повёлся. Он сам выбрал ложь вместо правды и пошел с убийцей. С тем, кого пытался поймать всё это время. А ведь Александр пытался открыть ему глаза. Но в глазах Олега была лишь любовь. Она затмила его разум, окунула в эмоции, которых парень давно не ощущал. Он снова стал нужным кому-то и интересным. Он сам хотел в это верить. Он просто искал пристанища. И нашёл, но не в том человеке. Он отдал ему каждый уголок души, каждый клочок тела, лишь бы почувствовать то, что чувствую обычные люди каждый день. Именно с этим меркантильным и чёрствым человеком Олег мечтал построить будущее. Светлое будущее. А что в итоге? Олег закончил свою мысль. Он резко воткнул маленький красный флажок в фотографию главного «Коллекционера» всей этой игры — Владислава. Теперь все красные нити на доске сплетались друг с другом, образуя одну единую паутину. И каждая нить от каждого события тянулась в середину, где и был главный ведущий игры.  Он именно ведущий, а все остальные пешки, а ферзь, такой лакомый и желаемый, Олег. —  Ты обманул меня с самого начала, позволив мне влюбиться в тебя Шепс отошёл от доски. Он долго смотрел на составленную паутину событий. Теперь он закрыл это дело. Теперь всё кончено. Он потерял много людей, но их смертей было не избежать. Они легли в основу сюжета всей этой истории и останутся в истории души Олега. Но теперь он навсегда закроет эту часть своего мира ото всех. — Я ненавижу тебя. Теперь он никогда не подпустит к себе людей, не поведётся на добрые жесты с их стороны. Теперь он станет ещё холоднее, ещё более закрытый и загадочный. Теперь его одиночество  — его главный козырь в рукаве.