Капитан на карантине

— Как ты умудрился заболеть перед началом матча? — вместо приветствия спросил Кевин. Нил не видел его лица, но мог поклясться, что сейчас оно выглядело примерно как недовольное лицо Ваймака. Усмехнувшись от представленного образа, он хрипло ответил: — Видимо, не стоило ходить в одной ветровке, когда на улице обещали минус семь. — Ты же понимаешь, что заболел не от холода, — на фоне завелась машина. Похоже, они с Эндрю уже собирались выезжать из аптеки. — Да, но это могло послужить причиной, по которой вирус добрался до меня «быстрее». Кевин что-то негодующе пробурчал, но спорить не стал. Как говорится, себе дороже. Спорить с Джостеном и так казалось задачей не из приятных и простых, а уж когда он болел (что очень редко, но бывало), то это становилось выше всяких сил. Поэтому он выбрал самую нейтральную, по его мнению, тему для разговора: — Эбби приедет тебя проведать где-то через два часа. Конечно же, Нилу это не понравилось. — Я не настолько болен, чтобы она меня навещала. — У тебя буквально час назад была температура под сорок. Не думаю, что на неё подействуют слова, что с тобой всё в порядке. Тем более, когда мы подорвались с Эндрю в ближайшую аптеку, на ходу звоня ей и спрашивая, что нужно купить. Нил устало выдохнул, поднося руки к лицу и прикрывая глаза от усталости. С одной стороны, он был благодарен, что ребята оперативно и быстро съездили за лекарствами (он всё ещё не признаёт их необходимость, ведь в состоянии справиться и без них), но с другой — в ближайшую неделю придётся торчать дома под надзором, принимать горькие таблетки, а о любимых тренировках можно забыть и помахать им вслед, желая счастливого пути. Однако, помимо вышеперечисленного, его также беспокоил упомянутый Кевином матч во вторник. Как капитан команды, он должен присутствовать во время игры. Не явиться равносильно «бросить» Лисов в важный момент, особенно, когда этот матч решал, пройдут ли они в финал. Пусть первогодки и были той ещё занозой в заднице, но, став капитаном, он брал за них какую-никакую ответственность. Теперь Нил понимал, о чём предупреждала Дэн перед уходом, что придётся попотеть и вырывать зубами своё заслуженное место. Он проделал этот путь не ради уважения — ему было плевать, любят его или ненавидят, — он делал всё ради возможности вести команду к долгожданной победе. Чтобы эти сломленные и поломанные жизнью ребята увидели, что их старания и труд окупаются. Что люди могут смотреть на них не как на диких животных, а как на победителей, сильных игроков и серьёзных соперников, с которыми можно считаться. Если он не появится на матче, хер знает, во что это выльется. Реакция Лисов напрягала его с вероятностью последующего непослушания. Понимание? Сострадание? Слишком оптимистично для них. Зато игнорирование, гнев и разочарование подходили под описание куда больше. И это была бы полностью его вина, так как он сам стал причиной своей болезни. Хотя он мог пойти на игру и больным. Ибо в бегах редко, но бывали случаи, когда жар, головная боль или головокружение настигали в самый неудобный момент. Тогда же он как-то справлялся, правда? Даже кое-как отбиваться и уклоняться от пуль успевал. Так что мешало ему сделать то же самое, но с экси? Однако по какой-то причине именно команду и её результат он не решался подвергнуть такому риску, хотя обычно действовал иначе. От этих мыслей он скривил лицо, словно мог видеть в потолке их проигрыш. Легче было думать, что его организм и иммунитет быстро справятся с недугом. Это стало бы наиболее простым выходом из сложившейся ситуации. От бессилия и досады он уже готов был снова закрыть глаза, но в следующий миг дёрнулся от прикосновения холодной ладони ко лбу. — Почему ты не отвечал? — Нил понял, что Кевин имел в виду звонок, который он так и не сбросил. Похоже, он настолько погрузился в себя, что даже не услышал, как ребята вернулись домой. — Сколько сейчас времени? — проигнорировал вопрос Нил, приподнимаясь на локтях к прикроватной тумбочке. Кевин закатил глаза, положил руки ему на плечи и надавил, не давая встать. — Лежи, тебе нужен постельный режим. Нил уже собирался съязвить и начать протестовать, когда в проёме появился Эндрю — и не один, а с Эбби. — Разве прошло два часа? — хрипло выдавил Нил, чувствуя, как в висках начинает колотиться от одного вида Эбби с её фирменной вежливой улыбкой и увесистой медицинской сумкой. — Нет, прошло только полчаса, — коротко пояснила она, не обращая внимания на его возмущённый взгляд. — Кевин забеспокоился, так как ты не отвечал ему по телефону. И на новые вызовы тоже. Потому он набрал меня, чтобы я, по возможности, приехала пораньше навестить тебя. — Она поставила сумку на пол, открыла её и достала оттуда градусник с аппаратом для давления. — Сейчас я померяю твою температуру и давление, хорошо? Нил повернулся в сторону Кевина, что до сих пор держал его за плечи, и тот, догадавшись, убрал их, отступив к изножью кровати, скрестил руки на груди. Наконец, когда ему ничего не мешало, Нил слабо кивнул, неохотно протягивая руку. Эбби работала с безупречной точностью, стараясь как можно меньше прикасаться к нему. Её движения были настолько быстрыми, что Нил едва успевал следовать её указаниям. — Тридцать девять и один, — под конец объявила она, с досадой смотря на больного. — Капитан, вы выбываете из строя минимум на неделю. Требуется полный покой, никаких нагрузок и строгий приём препаратов по графику. Я оставлю список Кевину. Если возникнут какие-либо вопросы или твоё состояние ухудшится, вы знаете мой номер. — На неделю? — голос Нила прозвучал непривычно глухо даже для него самого. Во вторник матч… полуфинал буквально на этой неделе. — Но мне необходимо присутствовать на игре. — А мне необходимо твоё здоровье, — парировала Эбби, уже роясь в сумке. — Если ты встанешь с этой кровати раньше, чем температура спадёт до нормы и продержится хотя бы два дня, я лично позвоню Ваймаку и доложу о пренебрежении. Нил натянуто улыбнулся. В случае, если Ваймак узнает, что его ключевой игрок и капитан гробит себя перед решающим матчем… он уже видел, как разъярённый тренер приколачивает его тушу к кровати и заставляет на время перебраться к нему домой под тотальный контроль. Сразу же всплывает образ Жана, который тоже прошёл через подобный опыт. Только он, в отличие от него, хотя бы мог ходить. — Надеюсь, вы будете рады, пытаясь удержать меня у себя дома, — напоследок огрызнулся Нил, на что Эбби показала палец вверх, мол, приняла к сведению. — Тебе нужно поесть перед приёмом таблетки, — сказал Кевин, закрывая дверь за женщиной. — Эндрю сварит бульон. Эндрю, ни слова не говоря, развернулся и ушёл в сторону кухни. Его молчаливое согласие было хуже всего. Оно означало, что он тоже согласен, чтобы Нил торчал дома на кровати целую неделю. Целую неделю! Никого вообще не смущает, что он должен быть на матче? А как же Кевин с его грустной миной из-за того, что Нил не будет ходить на ночные вылазки? В этом доме вообще кого-то игра волнует, кроме него самого? Терпеть два дня контроль и спокойные взгляды парней было хуже любой температуры. За эти дни Нилу становилось то горячо, то холодно, он просыпался глубокой ночью от кошмаров, весь в поту, и под утро наблюдал в зеркале мешки под глазами. Эндрю с Кевином спали отдельно по просьбе Нила, потому что он не хотел, чтобы вирус перешёл и к ним. Не хватало ещё трёх больных важных игроков. Несмотря на то, что он всё ещё чувствовал себя неважно, головная боль утихла, и вставать с кровати стало заметно легче. Он первым делом поделился этой новостью с Эндрю. Тот, как обычно, молча выслушал весь поток быстрой речи, поставив перед ним тарелку с овсянкой. Его лицо ничего не выражало, но Нил смог уловить, что он задумался насчёт вылазки на матч. Затем он наклонился и приложил тыльную сторону ладони ко лбу. Нил подставился под прохладу, прикрыв глаза. — Слабая температура есть, — констатировал Эндрю, отнимая руку. — Но не критичная, — парировал Нил. А потом с нажимом добавил: — Я могу играть. — Если только не хочешь грохнуться на пол перед ногами противника. — У меня есть ещё два дня, — не унимался он. — Если сегодня я чувствую себя лучше, то к началу игры точно приду в форму. Эндрю ответил не сразу. Он наблюдал, как Нил, превозмогая остаточную слабость, пытается есть как обычно, но он видит, как его пальцы слегка дрожат на ложке. — Говорил об этом с Кевином? — Нет, — отрезал Нил, поймав его взгляд. — Но он согласится. У него просто не будет выбора, кроме как смириться. — Ты слишком самоуверен. — Я просто говорю, как оно будет на самом деле, — слабо пожал плечами Нил, отводя взгляд. Мысли Эндрю за его беспрестанным выражением лица крутились как белка в колесе. Он не раз подметил, как Нил подрагивает. Его пульс, скорее всего, учащён, но тело и разум сопротивляются. Губы поджаты, толком не ест, предпочитая буравить взглядом столешницу. Капля пота стекает по виску, а костяшки пальцев вцепились в ложку, как за какое-то холодное оружие. Эндрю знал, что Нил добьётся своего, потому что когда этот упрямый идиот что-то задумал, остановить его мог разве что конец света. Да и то он бы стал искать всевозможные пути ради достижения цели. До чего живучий оказался, как таракан какой-то. Эндрю схватил тарелку и поставил её в раковину, чуть не разбив вдребезги. — Кевин, — позвал он, хлопая себя по карманам и доставая зажигалку с сигаретой. — Он хочет поехать на игру. Из соседней комнаты донёсся приглушённый звук — то ли стон, то ли сдавленное ругательство. Потом шаги, и вот он, Кевин Дэй, собственной персоной. Лицо его при этом было таким комично раздражённым, что Нил не сдержал смешка. Увидев это, Кевин нахмурился и демонстративно показал средний палец. Но затем, словно только заметил, вздёрнул бровь в сторону Эндрю. А тот уже курил у окна, непроницаемым взглядом смотря на этих двоих тупиц. — Хотелось бы, чтобы мне это послышалось, — сказал Кевин. Но Нил с Эндрю выглядели серьёзно, без тени насмешки. Кевин негодующе повернул голову к Нилу. — Ты соображаешь, что делаешь? — Я буду играть, — снова повторил Нил, как мантру, в упор смотря на него. — Температуры почти нет, — Кевин недоверчиво покосился на Эндрю, ища подтверждения в словах. Тот лишь наклонил голову вправо, мол, он говорит полуправду. — Через два дня всё пройдёт, и я буду в порядке. — Знаем мы твоё «я в порядке», — закатил глаза Кевин, качая головой. — Потом упадёшь на пол к ногам противника. — Я сказал ему то же самое, — Эндрю прижал тлеющий кончик сигареты к стеклянной пепельнице, и последняя искра погасла, оставляя слабый дым. — Бесполезно. — Вы же понимаете, что я не прошу у вас разрешения? — жёстко отчеканил Нил. — Вместо бесполезных перепалок, давайте подождём оставшиеся два дня, чтобы знать наверняка, что со мной будет. В конце концов, никто от этого ничего не потеряет. На этом и порешили. Эти дни, проведённые в ожидании, тянулись мучительно долго. Время для Нила, запертого в четырёх стенах, словно остановилось или замедлило ход. Всё превратилось в бесконечную череду лихорадочных снов, горьких таблеток и навязчивой тишины, нарушаемой только шагами Кевина и Эндрю. Конечно, разговоры и просмотр телевизора сохранились. Только вот, когда парни уезжали на тренировки, он не мог смириться с мыслью, что снова оказывался один. Что странно, ведь в прошлом для него это было обыденностью. Эндрю и Кевин слишком серьёзно повлияли на его жизнь. Настолько, что он ждёт их прихода, как верный пёс. Фу, это было ещё более плачевно, чем болезнь. Болезнь хотя бы проходила. А эта нелепая жажда чьего-то присутствия, непонятная потребность знать, что они рядом, — она оставалась с ним и пристала как банный лист. И самое ужасное, что где-то в глубине души, под всем этим упрямством и отрицанием, он был за это… благодарен. Нил скривил губы. Чёрт возьми, они действительно его испортили. Дикий кот превратился в домашнего зверька. Кто услышит, упадёт от смеха. Зато к утру второго дня в Ниле что-то переключилось. Жар спал окончательно, оставив после себя непривычную, почти звенящую ясность. Теперь он вставал сразу, ощущая под ногами твёрдый пол, а не лежал несколько минут, мучаясь с рябью в глазах. Головная боль ушла, сменившись лёгким фоновым гулом, с которым, в принципе, можно было жить. Он подошёл к зеркалу и встретил взгляд человека, который выглядел потрёпанно, но здорово. Когда Кевин вошёл в гостиную с градусником, Нил уже ждал его, сидя на диване. Молча сунул градусник в руку, но ладонь всё равно легла на лоб. Прибор запищал через минуту. Кевин вынул его, посмотрел на результат и удивлённо поднял брови. — Тридцать шесть и шесть, — произнёс он с оттенком недоверия, как будто градусник врёт. Он приложил ладонь ко лбу ещё раз, затем к шее. Не удовлетворившись этим, наклонился и губами проверил температуру. — Жара действительно… нет. — Я же говорил, — сказал Нил, улыбаясь. Воспользовавшись моментом, когда Кевин оказался совсем близко, он тоже поцеловал его в лоб. — И где ты такому научился, Кевин? — Без злобы спросил он, хохоча. Тот замер на мгновение, будто его ударили током. Глаза расширились от искреннего изумления, а на щеках, против его воли, выступил лёгкий румянец. Он отпрянул, словно обжёгшись, и провёл пятёрней по месту поцелуя, будто пытаясь стереть след, который уже не ощущался. — Может, у тебя помутнение рассудка… — буркнул он, бросая взгляд, который, казалось, говорил о чём-то только одному ему. — Скорее это у тебя ожог на всё лицо, — в дверях появился Эндрю с кружкой кофе. Теперь Кевин смотрел на них обоих прожигающими глазами. Эндрю приблизился, пожав плечами, и размашисто махнул рукой перед его лицом, словно веером. А Нил встал рядом и дунул губами, будто на горячую еду. Кевин застыл, его лицо стало абсолютно бесстрастным. Затем он медленно, очень медленно повернул голову, переводя взгляд с Эндрю на Нила и обратно. Что он там говорил? Помутнение рассудка? Нет, теперь это был самый настоящий дурдом. Жить с этими двумя безнадёжными балбесами было невыносимо. И один из них ещё был капитаном команды. Отвратительно, он находится в самом настоящем аду. И тогда Кевин сделал единственное, что оставалось делать в ситуации полного и окончательного абсурда. Он демонстративно показал им средние пальцы с обеих рук, развернулся и пошёл прочь к выходу, громко провозгласив на всю комнату: — Идите на хуй. Скоро выезжать, так что прекратите маяться хернёй и идите собирать монатки. Нил и Эндрю переглянулись. Нил подмигнул, пока Эндрю делал глоток кофе.

***

Когда они вышли на улицу, холодный воздух ударил Нилу в лицо, и он на мгновение замер, делая глубокий вдох. Это был запах свободы. Наконец-то он вышел на волю. Серьёзно, он был готов уже землю целовать и начать любимую пробежку по району. Сидеть в коробке под названием «аппартаменты» было жутко скучно и невыносимо. Поэтому даже в машину он сел с усилием воли. Хотя, вспоминая, куда именно они едут, Нил не возражал сидеть и на заднем сиденье. Машина тронулась, и знакомые улицы поплыли за окном. Нил прислонился лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как город только-только просыпается. У него всё ещё болело горло. Да и насморк никуда не делся. Однако общее состояние оставалось вполне сносным, потому он не стал озвучивать симптомы вслух. По крайней мере, условием было, если температура спадёт на нет. Хоть ещё двое суток не прошло, но, возможно, Эбби не будет чересчур на него сердиться, если он появится перед ней? В конце концов, он соблюдал все указания, что она оставила в списке. Последняя мысль Нила перед тем, как задремать, была: «С каким лицом его встретит Ваймак и Эбби?»