О шторме и штиле

— Опять что-то рисуешь? Я отвлеклась от альбома мгновенно, но отложила его в сторону медленно. Меня удивило, что кто-то неожиданно подсел ко мне за столик, да еще и обращается ко мне так, словно мы знакомы. Я не помнила в своем классе никого, кто обладал бы похожим голосом и похожей манерой поведения. Ко мне иногда подсаживались за завтраком люди, которые успели со мной познакомиться, но обычно они спрашивали разрешения. Не то чтобы я была крайне манерной, чтобы счесть такое поведение вопиюще оскорбительным, меня скорее это слегка смущало и заставляло чувствовать внутреннее напряжение. Опустив альбом, впрочем, я тут же все поняла. И удивляться было почти нечему. Ну, вызывало вопросы разве что то, что леди Алва пришла на завтрак в столовую второго класса. Моя интуиция тут же шевельнулась, намекнув, что девушка могла целенаправленно искать здесь меня. Это меня не порадовало. Уж лучше бы у меня по-прежнему оставались вопросы к цели ее визита. — Леди Алва, — поприветствовала я ее легким кивком и мягкой улыбкой. — Неожиданная встреча, — я сложила руки на столешнице в замок. С завтраком я еще не закончила, однако у меня было предположение, что сначала придется поговорить с гостьей, а затем уже доедать яичницу с сосиской. — Могу представить, насколько, — усмехнулась Лита, глядя на меня взглядом проницательным, не скрывающим своей проницательности. Я почувствовала себя неуютно. Она намекала на то, что мое удивление было написано на лице? Это вряд ли, у меня обычно весьма неяркое выражение эмоций при посторонних людях. Не прошло и секунды, как девушка сменила выражение лица на слегка скучающее. И, как мне показалось, слегка обиженное. — Помнится, — она изящно махнула рукой в сторону, грациозно вытянув пальцы в конце жеста и взглянув на свои ногти, — ты позавчера звала меня просто Литой. Что-то случилось? — переведя взгляд на меня, она чуть приподняла брови. — Мы уже больше… не подружки? Я несколько раз моргнула в обескураженности. Да, я помнила об этом, но не знала, уместно ли будет так обращаться к ней сейчас. Все же… тогда, когда мы с капитаном и Ханджи встретили ее на прогулке в городе, обстановка вокруг нас складывалась так, словно мы были… в равном статусе. Здесь же отчетливо просматривалось, что она «выше» меня по положению в обществе. Признаться, меня это даже слегка раздражало — то, что это так заметно. Некоторые посетители столовой уже начали оглядываться на нее, облаченную в шикарные одежды, и на меня как на человека, с которым она разговаривает. Я склонила голову, словно признавая свою оплошность. На самом деле, этот жест и пауза в нем дали мне дополнительное время, чтобы подумать над ответом. — Извини, — произнесла я, когда снова посмотрела на Литу. — Я не думала, что здесь такое обращение будет уместно… — я показательно обвела взглядом помещение. — Я беспокоилась, что это может тебя унизить. Лита рассмеялась медленным, звучным смехом. Очень демонстративным. — Обижаешь… — произнесла она, усмехаясь одним уголком губ. Беззлобно, впрочем. — Я не стесняюсь своих подружек. Я адресовала ей дружелюбную улыбку. — Я рада это слышать. Алва коротко усмехнулась, на мгновение сделала паузу, а затем снова обратилась ко мне. — Вообще-то мне от тебя кое-что нужно, — сложив руки в замок, она потянулась как кошка, а затем чуть наклонилась вперед. Синие глаза теперь изучали меня предвкушающим взглядом. — Пойдем со мной на банкет вечером. Я непонимающе моргнула. Пусть я и не выразила слишком явного недоумения, этот жест оказался достаточно понятен Лите, и она пояснила: — В первом классе сегодня банкет. Изысканный стол, искусный оркестр, танцы… Мне нужна компаньонка. И я выбрала тебя, — изящный взмах кистью и пальцами придавал ее словам почти издевательской простоты. Мне в очередной раз не понравилось, как небрежно эта леди со мной обращается, и в этот раз я была намерена протестовать. — А что, если я откажусь? — я взглянула ей в глаза прямо и тоже подалась чуть вперед — с легким вызовом. Но, кажется, Литу это совсем не смутило. Она не отвела взгляда, хотя ее отсутствующему тону этот жест бы подошел. — Кажется, ты мне должна за ту прогулку до радиорубки. Через двери, предназначенные для первого класса, — она усмехнулась и по-кошачьи сузила глаза. Я сразу же хотела парировать тем, что тогда я подарила ей свой рисунок. Однако вовремя заставила себя сохранить молчание. Она не просила у меня этот рисунок. Я сама предложила ей его взять. А значит, с моей стороны будет бестактно считать мой подарок платой за услугу. Это походило на договор с недоозвученными условиями… А я сама не очень любила такие договоры. И все же мне не очень хотелось сопровождать Литу на мероприятии для первого класса. К тому же… — Почему компаньонка? — спросила я, недоумевающе моргнув несколько раз. — А не… компаньон, — уточнив, я чуть приподняла брови, ожидая ответа. Лита небрежно махнула рукой, словно вопрос показался ей пустым, бессмысленным. — Компаньона я и на банкете найду, — она легким изящным движением накрутила на палец локон длинных волос, а затем, отпустив, завела его за ухо. — Мне нужна приятельница, которая может вести светские беседы. Журналистка — отличная кандидатура, ты так не считаешь? — она подняла бровь с игривым вызовом. — Я не люблю вести светские беседы, — я улыбнулась извиняющейся улыбкой. — Ты в самом деле выбрала неподходящую кандидатуру. Лита прищурилась, изучая меня взглядом. Могло показаться, что она обдумывает аргументы, чтобы меня убедить. Однако я догадывалась, что это не так. Аргументы у Литы давным-давно готовы. Она, скорее всего, уже имеет план на любой из вариантов моего поведения. Когда она вздохнула, как могло показаться, искренне, я сразу же подумала, что это часть ее игры — тонкой и выверенной, призванной меня убедить. — На самом деле, — девушка пожала плечами, — я подумала, что тебе там было бы интересно. Договаривать она не стала. Я задержала на ней взгляд — и потому, что искала в ее облике намеки на то, что она лишь интригует меня, и… пожалуй, потому что в каком-то смысле я велась на ее интригу. Огоньки любопытства начали пробуждаться во мне, и, кажется, я своим длинным взглядом уже выдавала себя. Для такой проницательной личности, как Лита, я точно не окажусь сложной загадкой. — Там будет много занятных личностей, — произнесла Алва, откликнувшись, видимо, на мой взгляд. — Представители высших слоев общества. Владельцы банков, промышленные магнаты, директора транспортных компаний… — она поглядывала на меня с небрежностью, однако моя интуиция настаивала на том, что эта девушка лишь как можно более незаметно выверяет момент, в который удастся подловить меня на реакции. — В любом случае, тебе ведь как журналистке приходится брать интервью. И у таких людей в том числе. Может, найдешь для себя кого-нибудь интересного, — ее губы тронула слегка загадочная улыбка. Я вздохнула. Ситуация становилась сложнее, и почему-то мне казалось, что я сама добавляю в нее сложностей. Ведь (я не хотела в этом признаваться даже себе) слова Литы меня действительно заинтриговали. Но в то же время я выбрала позицию, и эта позиция все еще была мне близка. Я не хотела идти на эту светскую вечеринку. К тому же, я конкретно на этом судне не «по работе». Я могу не рассматривать потенциальных кандидатов на интервью. Могу не продумывать в голове варианты новых статей. А учитывая, о чем мне придется писать следующие полгода… Увы, вряд ли люди, совершающие путешествие на этом судне, мне чем-то помогут. И все же… Я, наверное, уже очень сильно привыкла быть журналисткой. Сильнее, чем привыкла предпочитать уединение, а не шумные, разнаряженные, сверкающие богатствами компании. Я отправлялась в Америку, чтобы узнавать у тамошних политиков, бизнесменов и обычных жителей мнение о накаляющейся обстановке в Европе, но мне по-прежнему нравилось писать про технику, в особенности про корабли. Кто знает, может, здесь тоже путешествует первым классом руководитель постройки «Первопроходца», как когда-то на «Титанике» путешествовал судостроитель Томас Эндрюс? Я тихо вздохнула и, запустив пальцы в волосы, легонько потерла голову у висков. Прическа слегка растрепается, но это не имело значения. Я на пару мгновений прикрыла глаза, чувствуя сквозь веки пристальный взгляд Литы. Ненавязчивый, но такой, от которого сложно что-нибудь скрыть. — Ладно. Теперь твое предложение меня действительно заинтересовало, — открыв глаза, я взглянула на Литу. Я решила, что честность в этой ситуации будет лучшим вариантом. Продолжать «ломаться» мне не было смысла: Лита вряд ли собиралась меня уговаривать. — Очень хорошо, — брюнетка растянула эти слова, как густое варенье. На ее губах возникла довольная широкая улыбка. — Тогда жду тебя к пяти вечера, на том же месте, где мы познакомились, — я поняла, что она говорит о том входе в коридоры первого класса, куда она меня проводила. — Тебя встретит моя служанка, — она посмотрела в сторону, слегка задумчиво прикусила нижнюю губу, а затем медленно проговорила: — Да… У тебя ведь есть вечернее платье? — вернув взгляд на меня, она чуть приподняла брови. Вечернее платье у меня было. Хитч подарила мне его когда-то, она же и уговорила меня взять его с собой в путешествие. Я не очень хотела дополнительно нагружать багаж вещами конкретно такого плана, но Хитч подкинула мне убедительный аргумент: на случай, если мне придется брать интервью на каком-нибудь званом ужине, мне лучше иметь достойную одежду для таких мероприятий. А тратиться в Америке в первое время я не хотела. К тому же, я отлично знала, насколько дорогими бывают вечерние платья. Уж это я посчитала важным взять с собой в командировку, даже если занимало платье в чемодане не так и мало места. Мое платье не было вычурным, с огромным количеством рюш и несколькими слоями юбок. Длинное, песочного цвета, по низу подола и рукавов переходящего в кофейно-коричневый. Мягко облегающее бедра и книзу расширяющееся в модном ныне силуэте. Верх лифа был оформлен мелкими складками, в греческом стиле, у выреза-лодочки были под стать узоры, напоминающие классические греческие орнаменты. Такая же лента узоров проходила и под грудью. Вообще-то Хитч настаивала на платье без рукавов, но множество современных вечерних платьев казались мне слишком открытыми. Так что я согласилась на компромисс в виде открытой спины, а рукава мне здесь даже очень нравились — выполненные из прозрачного шифона, они казались легким солнечным шлейфом, окутывающим мои руки. Сейчас, вспоминая об этом платье, я на миг задумалась о том, не будет ли оно выглядеть старомодно на современной светской вечеринке. Но через секунду уже мысленно пожала плечами. Если это платье не подойдет, Лите придется что-нибудь придумать. Или я никуда не пойду. Я, конечно, стараниями Литы заинтересовалась возможностью пообщаться с людьми, о которых, возможно, мне придется позже писать или у которых смогу узнать информацию для своих новых статей, когда вернусь к работе над технической колонкой. Но… не будет проблемой, если я не воспользуюсь конкретно этим случаем. Я здесь, в конце концов, в дороге и, можно сказать, в отпуске. И, наверное, мне все же не хочется находиться в толпе без надобности… — Да… есть, — ответила я слегка пространно, задумавшись. И уже хотела добавить: «Но не знаю, подойдет ли оно». Однако Лита показала всем своим видом, что ей достаточно того, что я сказала. Она, не глядя на меня, кивнула. — Вот и славно. Значит, в пять у входа в помещения для первого класса, — теперь она перевела на меня взгляд. В глубине синих глаз сверкнули задорные искры. — И не укладывай волосы. Я посмотрела на нее слегка удивленно. На самом деле я была очень сильно изумлена от такой просьбы. Мне казалось, на таких банкетах модная сложная прическа является неотъемлемой частью дресс-кода… Мне, наверное, стоило спросить. Но Лита, улыбнувшись шире, пояснила, не дожидаясь моего вопроса: — У тебя великолепные волосы. Хочу сделать тебе прическу сама. Ее пояснение, признаться, озадачило меня больше, чем ее просьба. — Неужели ты никогда не бывала на девичьих посиделках, когда девочки делают друг другу макияж и прически? — рассмеялась она, всплеснув руками. Пальцами левой руки она слегка задела свои волосы, и одна черная прядь натянулась, блеснув в утреннем солнце. Я-то, на самом деле, бывала. Хитч иногда звала меня к себе домой и там устраивала типичные девичьи вечера, на которых рассказывала о парнях, примеряла на меня ворох заколок, шпилек и прочих украшений для волос, плела замысловатые косы и пыталась вытянуть из меня какой-нибудь секрет. Иногда я даже сдавалась и рассказывала ей что-нибудь весьма личное. Она же, в конце концов, моя подруга. Просто… наверное, мне было тяжело, потому что Хитч тотчас же начинала это обсуждать, крутить и так, и эдак, разбирать на составляющие, и для меня разговор уже становился некомфортным. Я постаралась вздохнуть как можно более тихо, чтобы Лита ничего не заметила. Все-таки хорошо, что Лита знает обо мне совсем немного. И «девичьи посиделки», на которые она меня приглашает перед банкетом, вряд ли подойдут к обсуждению личного. Скорее всего, она просто использует меня как куклу, которой можно делать прически, порадуется этому, а затем мы отправимся на ужин в первом классе. Хотя, конечно, сама мысль о том, что леди из первого класса вознамерилась сделать мне прическу, вызывала у меня чувство легкого волнения и недоумения. Лита, кажется, это заметила, но истолковала, видимо, по-своему. — Не беспокойся, — произнесла она небрежно — уж сама она определенно не беспокоилась. — Если я не справлюсь, у меня есть целая толпа прислуги, которая умеет делать это безупречно. Мой взгляд упал на ее волосы, снова достаточно замысловато собранные сверху. Нижняя их часть оставалась свободно струящейся по узким плечам. Мои губы тронула легкая улыбка. Вообще-то мне было бы интересно посмотреть на себя, если Лита соорудит у меня на голове что-то такое. Интересно, это плетет она сама или ее слуги? — Хорошо, — наконец кивнула я, не убирая улыбку с губ. — Значит, договорились. В пять. Предусмотрительно подойдя ко входу в первый класс за десять минут до назначенного времени, я обнаружила уже стоящую там Дину. Я запомнила девушку с той встречи в Ангра-ду-Эроишму, и до сих пор удивлялась, как я тогда так долго ее не замечала, хотя она, по всей видимости, стояла неподалеку от Литы на протяжении всего нашего тогдашнего разговора. Здесь я нашла Дину взглядом почти сразу же. В холле рядом со входом были и другие люди, некоторые из них собрались в группы. Некоторые из них уже были одеты в вечерние наряды. Видимо, это были пассажиры первого класса, вышедшие сюда скорее как на прогулку перед банкетом. Меня тянуло пожать плечами: по моему мнению, гулять по палубе было всяко приятнее. Там можно было бы понаблюдать за волнами, за горизонтом, за облаками, розовеющими от клонящегося к закату солнца… А здесь было просто помещение. Хоть и, несомненно, эффектно оформленное. Дина стояла у стены особняком, словно не обращая внимания на окружающих, однако как только я подошла ближе, она тотчас же отделилась от стены и направилась ко мне. Наблюдала незаметно? Такой «шпионаж» вызвал у меня недоумение, но в следующую секунду мне почему-то подумалось, что она просто не хотела, чтобы окружающие заметили, что она их рассматривает. Старается держаться особняком даже в плане взглядов? Что ж… У каждого свои причуды. — Леди Андерсон, — Дина обратилась ко мне сухо и официально, тому, что она тоже знает мою фамилию, я уже не удивилась. Должно быть, Лита сказала. Это логично. — Позвольте проводить Вас к леди Алве. Я мягко улыбнулась и кивнула, ответив: — Можете звать меня Лейн. Мне так привычнее, — я склонила голову набок, изображая легкое любопытство. — Вы ведь Дина, да? Я могу звать Вас по имени? — Да, — ответила глухо девушка, не оборачиваясь ко мне, когда по ее безмолвному жесту мы последовали к дверям, где, как обычно, дежурили два стюарда. — И на «ты». — Хорошо, — я снова тепло кивнула, хоть и заметила, что Дина на меня не смотрит. — Тогда и меня зовите на «ты», — я была совсем не против. Но интуиция осторожно кольнула уже после того, как я произнесла эти слова. — Леди Алва не позволит, — сдержанно произнесла Дина, и я краем глаза заметила, как она закусила губу. Мне показалось, так она сдерживала злость. Вслух я не стала хмыкать, но в мыслях все-таки хмыкнула. Лита… плохо с ней обращается? Лита могла производить по-настоящему угрожающее впечатление, и мне, признаться, бывало неуютно в ее компании. Однако… честно говоря, я не думала, что она стала бы проявлять по отношению к слугам такую жестокость, от которой можно было бы впадать в злость. Наверное, было что-то еще, какая-то другая причина… Я постаралась отбросить эти мысли подальше. Влезать в это не было смысла, как бы мне ни хотелось — вряд ли я смогу сделать для Дины что-то настолько значимое, чтобы «спасти» ее от Литы. В моменте, может, я что-то и сделаю — знаю же себя, не удержусь, если нужно будет вступиться. Однако в долгосрочной перспективе… Дина сообщила стюардам, что я в списке гостей, они сверились с записями в своих блокнотах, а после доброжелательно улыбнулись нам обеим и в пригласительном жесте указали на двери. Дина открыла для меня дверь, хотя я, признаться, поспешила вперед, чтобы не позволить ей это сделать. Мне было… как-то неловко. Я не привыкла, чтобы мне прислуживали так персонально. Нет, конечно, я с благодарностью принимала обслуживание, к примеру, в кафе или в ресторане, но у меня никогда не было личной прислуги, и Дина моей прислугой не была. Мне не хотелось выглядеть «выше по статусу» рядом с этой девушкой. Мы прошли по двум коридорам, миновали пышно декорированный холл, в котором тоже собралось несколько парочек и группок, свернули направо, затем налево, затем снова налево, минуя кафе первого класса. И остановились рядом с одной из кают, дверь которой выделялась даже здесь, в «своем» классе. Дина снова открыла для меня двери, в этот раз я позволила ей это сделать — все-таки это место было ее территорией больше, чем моей. Она прислуживала Лите Алве, и она здесь явно была более… привычным, пожалуй, человеком. Когда мы вошли, я поняла, что эта каюта даже по меркам первого класса запредельно роскошна. Она имела несколько комнат, в том числе и свой «кусочек» палубы для прогулок — небольшой, но все же. Мне в первый момент показалось, что эта каюта сама по себе уже больше квартиры, которую я арендовала в Лондоне. Возможно, так и было. Уж «гостиная» здесь была явно шире, просторнее и роскошнее. Посередине стоял гарнитур из диванчика и трех кресел, выполненный в моде начала века. Возникало впечатление, словно этот стиль использовали специально, чтобы показать богатство убранства комнаты. Напротив дивана в стену был вделан муляж камина, не менее вычурный и витиевато украшенный. Справа, в глубине комнаты у стен находилась еще парочка диванов — менее роскошных, но отлично вписывающихся в общий интерьер, — и несколько комодов и тумбочек. По левую руку от меня располагался шкаф и стеллаж для чемоданов. Удобно, подумалось мне. У меня в каюте чемоданы стояли просто один на одном в правом от входа углу. При взгляде на роскошь, дороговизну отделки и убранства этой каюты у меня возникла мысль о «суперлюксах», которые создавались на некоторых трансатлантических лайнерах. Возможно, это и была каюту такого, особенного класса. — Нравится? — голос Литы прозвучал сбоку вкрадчиво, почти мурлыкающе. Она словно все это время тихо наблюдала за моей реакцией, а я ее и не заметила, и сейчас, обернувшись к ней, я удивилась этому. Она, по всей видимости, была еще не наряжена к вечеру, так как ее одеяния больше походили на пеньюар, однако тусклым и неброским ее наряд уж точно нельзя было назвать. По синей полупрозрачной ткани халата стелился вышитый узор созвездий, звезды в котором были обозначены камешками — я бы не удивилась, если драгоценными, а не просто стразами. Под халатом была надета сорочка из тонкой ткани, на ней узоры были нанесены серебристой краской и изображали скорее морозные рисунки на окнах. Мотивы зимы и звезд… Все это было объединено в настолько гармоничном ансамбле, что я подумала: если Лита придет на банкет в этом — гости будут в полном восторге и даже не заметят, что это совсем не вечернее платье. — Суперлюкс, один из двух на этом корабле, — не дожидаясь моего ответа, пояснила девушка. — Люблю путешествовать с комфортом, — добавила она, подмигнув. — И с роскошью. Я молчаливо кивнула, почувствовав напряжение в плечах. Я ощутила себя здесь… чужой. Все правильно, я здесь и не была «на своем месте», однако я ожидала, что у меня будет больше ощущения того, что я гостья. А чувствовала я себя тут откровенно по-дурацки, и платье мое на миг показалось мне какой-то тряпкой даже по сравнению с пеньюаром Литы. Хотя свое платье я очень любила, и никогда не считала вкус Хитч плохим. Что ж, самое время об этом вспомнить… Я выпрямила спину, сняла с себя черный легкий пиджак, перебросила его через локоть и вопросительно взглянула на хозяйку каюты: — Мне куда-то это повесить? — Конечно, — Лита улыбнулась достаточно мягко, а затем с такой же мягкой, даже снисходительной улыбкой обратилась к служанке: — Дина, дорогая. Будь так добра, позаботься о вещах моей гостьи! — она указала мне жестом ладони на Дину, и я незамедлительно передала пиджак ей. — Будет сделано, госпожа Алва, — произнесла она, и я заметила, что фразу «госпожа Алва» она сказала тихо, почти неслышно. — Что ж, а мы займемся тем, для чего тут и собрались, — глаза Литы с благородным задором сверкнули. — Проходи, располагайся, — теперь изящный жест указал на стоящее ближе к углу каюты трюмо, подсвеченное двумя небольшими настенными лампами на изящных ножках по обе стороны от зеркала. На нем уже лежало множество расчесок, заколок, шпилек, резинок, лент и прочих приспособлений для создания причесок. Лита оказалась на удивление умелой. Теперь у меня не возникало сомнений, что все те сложные, витиеватые прически, с которыми я ее уже видела, она могла бы сделать себе сама без посторонней помощи. Хотя, конечно, она сразу сказала, что ее волосы обычно укладывают служанки. — Это мисс… Дина так искусна в плетении волос? — спросила я, потому что Дина почти постоянно стояла рядом с нами, но молчала и просто рассматривала свои туфли. Мне хотелось как-нибудь завлечь в разговор и ее. Хоть я и подумала на секунду, что Лите может не понравиться, что я проявляю внимание к ее служанке в какой-то момент, а не к ней самой. Лита заливисто рассмеялась, одной рукой прикрыв рот, а другой держа чуть в натяжении три пряди моих волос, из которых она плела французскую косу с правой стороны моей головы. Волосы на левой стороне, как я поняла, ждали своей очереди. — О, нет, мисс Дина очень искусна во многих вещах, только не в этой, — она бросила на служанку взгляд, который выглядел одновременно и теплым, и слегка пренебрежительным. А затем, картинно спохватившись, произнесла: — Ах, я ведь вас даже не познакомила! Она нас с Диной в самом деле толком не знакомила, только мне казалось, она просто не считает нужным это делать. О том, что мы с Диной в каком-то смысле познакомились по пути к каюте, видимо, упоминать было уже бессмысленно. — Что ж, — Лита ловко защепила недоплетенную косу заколкой, а затем отступила на шаг и указала на Дину так, словно это Дина здесь высокопоставленная особа, а Лита ее прислуга. Впрочем, ее жест выглядел как… Не знаю, может, это была только игра моего воображения. Но мне показалось, что в этом жесте сквозило едва уловимое издевательство, понятное только Дине. Потому как та, в один миг нахмурившись, резко отвернулась в сторону. — Позволь представить тебе Дину Окделл, мою великолепную прислугу со стажем работы уже три года! — Лита взмахнула рукой, чуть развернулась на месте и теперь указывала на меня, обращаясь к Дине: — Дина, это Лейн Андерсон, журналистка. Пишет для «Дейли телеграф» о кораблях и разной другой технике. Я мягко улыбнулась, в этой улыбке скользнуло облегчение. С нашего первого разговора в копилку знаний Литы обо мне добавилось только то, что я веду именно техническую колонку. Мне было как-то спокойнее, когда обо мне малознакомые люди знали достаточно мало. Исключение составляли ситуации, когда я сама рассказывала малознакомым людям о себе. В памяти всплыли те два дня, проведенные на Азорских островах, и я мимолетно облизала губы, с удивлением отметив этот жест. Эрвину я рассказала куда больше, чем обычно рассказываю людям, которых едва знаю. И даже больше, чем некоторым людям, которых я зову друзьями. Это было для меня… странно. Но… я помнила атмосферу наших прогулок, помнила, как она располагала быть более открытой, как слова срывались с моих губ совсем свободно, я говорила с ним как с человеком, которого знала много лет, которому доверяла. У меня не было удивления, я просто рассматривала это воспоминание с каким-то спокойным любопытством. И почти забылась в своих мыслях, спохватившись лишь потому, что краем глаза уловила сбоку Дину, которая бросила на меня сухой взгляд. — Простите, я задумалась, — тут же принесла я извинения. — Дина Окделл, да? — я мельком отметила в памяти фамилию. Что-то знакомое… — Я рада познакомиться с Вами, — произнесла я, поддавшись «официальности» ситуации. — Вам необязательно звать меня официально, леди Андерсон, — напомнила Дина. Теперь она на меня не смотрела. — Я… — она на секунду поджала губы. — Всего лишь служанка. Первым моим порывом было возразить, но в последний момент я прикусила язык. Я вспомнила фразу Дины, прозвучавшую, когда мы только направлялись к каюте Литы. «Леди Алва не позволит»… Я не понимала, будет ли уместно сейчас спорить и переубеждать Дину. Было заметно, что своим положением прислуги девушка явно недовольна, но что сделать прямо сейчас… В этом я откровенно растерялась. Я не принадлежала к «высшему обществу», хотя по долгу работы знала этикет на достаточном уровне. И потому я не была уверена, что мое заступничество возымеет правильный эффект. Лита на тирана не походила, хоть в ее компании мне бывало неуютно. Однако я ее толком не знала, и не могла быть уверена, что позже она не создаст Дине проблем только из-за того, что ее недовольство отвлекло меня от нашего с Литой «дружеского» взаимодействия. И та фраза… В общем, я сделала редкую для себя вещь, которую посчитала благоразумной, — промолчала. Я обернулась к зеркалу, послав Дине ободряющую улыбку через отражение, как только она на меня взглянула. Отвечать она не стала, сразу же потупилась взглядом в пол и сложила руки перед собой. Лита в этот момент продолжила заниматься моей косой. Поначалу мы говорили о мелочах, занимались чем-то вроде «дежурной болтовни», и я смогла слегка расслабиться. Лита в самом деле вела себя так, словно мы если не подруги, то хотя бы хорошие знакомые, которые регулярно устраивают «девичьи посиделки» и щебечут о разных пустяках. Иногда она включала в разговор Дину, однако, как мне показалось, Дина не была в настроении участвовать в беззаботных разговорах. Потому Лита в итоге оставила ее в покое, иногда обращаясь к ней с просьбой подать шпильки или тонкую расческу. — Тебе понравилось на Азорах? — с легкой небрежностью поинтересовалась Лита, взявшись за французскую косу слева. — Да, весьма, — ответила я достаточно легко, хотя мне все еще казалось, что я продолжаю подбирать слова в разговоре. — Я посетила множество интересных мест, некоторые мне даже удалось зарисовать, — улыбнувшись, я взглянула в свое отражение в зеркале. Мне нравилось то, что получается у Литы. — Если тебе интересно, могу показать свои рисунки после банкета, — я помнила, что Лита уже смотрела что-то из моих зарисовок, потому мне подумалось, ей будет любопытно. — Мне более интересно, куда ты ходила с капитаном и первым офицером, — ответ и усмешка на выразительно очерченных губах застали меня врасплох. Что ж, кажется, вот и пришло время типичных «обменов секретиками» на девичьих вечерах… — Мистер Смит и мистер Ханджи любезно согласились проводить меня к реставрирующемуся тут паруснику, — я решила, что врать нет смысла. Однако благоразумно умолчала о том, что после прогулки к парусники мы с Эрвином сидели в кафе где-то час, а на следующий день и вовсе гуляли по Монте-Бразиль, смотрели на яхты и долго-долго говорили. Возможно, Лите будет достаточно и этой информации, и она сочтет мои прогулки с капитаном и первым офицером обусловленными исключительно профессиональным интересом. А… что я сама об этом думаю? С Зои все для меня было понятным и простым, а вот с Эрвином… «Это напоминает свидание, ” — четко, словно по буквам, прозвучало в мыслях, когда я вспомнила о наших с ним прогулках. Я сохранила непроницаемое выражение лица. По крайней мере, надеялась, что сохранила, хоть это и стоило мне усилий. В случае с кем-нибудь другим, наверное, я бы не стала волноваться, даже если бы лёгкая растерянность отразилась у меня в мимике. Однако Лита читала по полутонам, по мельчайшим оттенкам эмоций. Мне следовало быть осторожнее… Мне хотелось быть осторожнее. Почему? Потому что я сама уже воспринимала свое времяпрепровождение с капитаном как нечто личное, и подробности мне хотелось бы утаить от посторонних? Лита не стала смерять меня недоверчивым взглядом. Это позволило мне почувствовать облегчение, которое я также постаралась не выдать. Если Лита это заметит — то решит, что было за что уцепиться в моих словах. Сквозь зеркало я заметила, как она лениво посмотрела в сторону, в ее взгляде не было ничего определенного. Молчание повисло между нами несколько напряженным, однако я решила, что сейчас есть смысл подождать, что скажет Лита. Я сама обычно была не очень хороша в поддержании разговора при затягивающейся тишине, если это не было в рамках работы. — И что же, много там уже сделали? — вопрос Литы показался мне неожиданным, хотя именно он был самым уместным продолжением разговора. Я-то, находясь в состоянии скрытой настороженности, ожидала от нее разговоров вовсе не о корабле. — Работы там еще великое множество, — ответила я с улыбкой, эту тему обсудить я была рада. — Установили одну из мачт, очень качественно обработали корпус. Но еще нужна будет отделка, проработка внутренних помещений, механики… — я пожала плечами. — Зато теперь есть финансирование, чтобы это все доделать. — Они собираются спускать корабль на воду? — хмыкнула Лита с легким скепсисом. — Не думаю, — я вовремя вспомнила о том, что не нужно мотать головой, ведь Лита как раз занималась моей второй французской косой. Она аккуратно подвела плетение к затылку и защепила простенькой черной заколкой. — Скорее всего, поставят на прикол, чтобы сделать доступным для посещения как музей. Или в крайнем случае отбуксируют к материковой части Португалии. — Наверняка будет пользоваться спросом, — Лита произнесла это не очень заинтересованно, зато я ответила, как мне показалось, с куда сильнее проглядывающим энтузиазмом, чем обычно: — Я бы с удовольствием посетила этот корабль как музей, когда он будет полностью отреставрирован. Лита выгнула бровь с легкой ироничной улыбкой. — Снова в компании мистера Смита и мистера Ханджи? Я следила взглядом через зеркало за выражением лица Литы, потому не сразу поймала себя на том, что чуть приоткрыла рот в обескураженности. Кажется, Лите удалось снизить мою бдительность, продолжив разговор об интересной мне теме, а затем она застала меня врасплох. Я постаралась снова нацепить на лицо нейтрально-миролюбивое выражение и ответила такими общими фразами, какие смогла сходу придумать. — Они оба — хорошая компания для посещения мест, связанных с кораблями, — на миг я взглянула вниз, а затем нашла взгляд Литы в зеркале и улыбнулась. — Когда речь заходит о морском транспорте, им обоим есть о чем рассказать. — Да-да, — Лита даже не попыталась скрыть в голосе иронию. — Вообще Зои Ханджи — действительно хорошая компания для разного рода прогулок. Он, кажется, умудрился заинтересовать даже мою верную спутницу, — она кивнула в сторону Дины, и та отвела взгляд — слишком поспешно, как мне показалось. Я, посмотрев в сторону девушки, мягко улыбнулась, даже несмотря на то, что она не отвечала мне взглядом. Где-то на фоне я отметила, что в этот раз Лита не назвала Дину прислугой. Все же… своеобразная у леди Алвы манера общаться с людьми. — Зои в самом деле очень приятный человек, — улыбнулась я, воспоминание о первом офицере отозвалось в душе спокойным, почти домашним теплом. — И легко располагает к себе. — Капитан, полагаю, тоже, — Лита искоса бросила взгляд на меня, почти вскользь, выразительно очерченные губы тронула ехидная усмешка. — Он умеет располагать к себе, он интересный собеседник, наверное, он хороший компаньон и вообще… Если не учитывать то, что он редкостный трус… — теперь Лита на меня не посмотрела, я сама бросила на нее недоверчивый взгляд. Который она, к несчастью, уловила. Она повела плечами в жесте почти простодушном, напустила на лицо невинный вид и развела руками, отняв их от моих волос. — Знаю, солнце, он тебе нравится… Вот здесь мне стоило титанических усилий сохранить выражение лица хоть сколько-нибудь непроницаемым. Вопрос ударил под дых, и я удивилась, что не кашлянула. Хоть у меня обычно неяркое отображение эмоций при посторонних людях, вот такие моменты иногда могут выдавать меня с потрохами. Я была выбита из равновесия. Но, к счастью, я знала, что бросаться опровергать чьи-то домыслы в этих случаях бессмысленно — обычно после таких опровержений они только крепнут. — Неприятно говорить, но он один из самых трусливых людей, которых я встречала, — продолжила Лита, накручивая на палец прядь длинных черных волос. — Вы давно знакомы? — предположила я. Возможно, она знает об Эрвине больше, чем я, потому что их знакомство имеет историю. — Нет, — Лита опровергла мои догадки, еще сильнее сбивая меня с толку. — Впервые встретила его в этом путешествии. Я хмыкнула и облизнула губы. Лита, конечно, очевидно проницательна, но делать такие выводы о человеке, которого знаешь меньше недели… Мне это казалось несколько поспешным, а еще — некорректным. Почти возмутительно некорректным. Но, кажется, устраивать споры было не время. Пока что — точно. — Тогда почему трус? Я постаралась сделать свой голос достаточно спокойным и по-дружески заинтересованным. И не думать о том, что Лита предположила, что капитан мне нравится. Потому что об этом как раз упорно думалось, особенно после того, как я посчитала замечание Литы некорректным. Сейчас я просто разузнаю о ее позиции побольше… Лита в ответ на мой вопрос усмехнулась — как мне показалось, самодовольно. — Когда умеешь наблюдать за людьми, такие вещи замечаешь и без близкого знакомства, — ответила она, чуть сузив глаза. Мне почему-то показалось, что она изучает меня сейчас через взгляд в зеркале. — Мне думалось, что ты, как журналистка, тоже это заметишь, но… — она разочарованно пожала плечами. — Твой конек — корабли, а не люди. Это могло бы, наверное, прозвучать обидно с ее стороны, однако она была права. О людях мне было интересно писать ровно настолько, насколько их личный вклад касался темы судостроения и судоходства. Я редко вдавалась в подробности и детально изучала людей, потому о многих из них мне сложно было сформулировать какое-то глубокое, вдумчивое мнение. Мне интересно наблюдать, но не вдаваясь в анализ. Я и себя-то с трудом анализирую, а чужая душа, как известно, потемки. Что касается Эрвина… Я не изучала его специально. Однако мне почему-то уже в самом деле казалось, что я знаю о нем уже достаточно, чтобы быть уверенной в некоторых его личностных качествах. И чего я в нем уж точно не замечала — так это трусости. — Кто-то может счесть его подход осторожностью, — тем временем снова заговорила Лита, — но, поверь мне, это самая настоящая боязливость. Есть перестраховки, которые важны, иногда — даже необходимы. А есть перестраховки из-за того, что мерещится, словно на каждом углу опасность. Догадайся, к каким перестраховкам склонен наш дорогой капитан? — она подмигнула мне и остановила на мне выжидающий взгляд. Я мельком заметила, что она держит в руках что-то вроде заколки, но пристально разглядывать это я не стала. Я глубоко вдохнула и медленно моргнула, собираясь с мыслями. Я чувствовала что-то… странное, непривычное мне. Как-то очень четко понимала, что в другом случае я бы, пожалуй, сказала что-то раньше, или вообще выпалила бы без обдумывания. Если бы речь не шла об Эрвине… Здесь же было… странное чувство внутренней борьбы: с одной стороны, мне действительно хотелось вступиться за него перед Литой. Ее описание совершенно не соответствовало тому, что я сама думала об этом человеке. С другой… наверное, то мое восприятие нашего с ним общения как чего-то уже весьма личного для меня заставляло меня сдержать порыв. Сформулировать мысль. Не допустить, чтобы прорвалась лишняя информация. Чтобы… стало заметно то, что он мне ближе, чем может показаться. Ближе, чем я ожидала. — Я не считаю капитана Смита трусом, — выдала я достаточно ровным тоном, хоть и после слегка дрожащего выдоха, который мог показаться взволнованным. — Да, он осторожен, но, на мой взгляд, в море вряд ли осторожность будет излишней. Он несет ответственность за пассажиров… — я опустила взгляд на мгновение, задумавшись. Почему-то губы сжались сами собой, и на плечах словно стало тяжело на мгновение. Будто я почувствовала сама груз этой ответственности, и честно — я не хотела бы ее нести. Выдохнув с легким смешком, Лита оперлась свободной рукой о стул, на котором я сидела. — Не стану тебя переубеждать, — она произнесла это спокойно, не признавая ни моей победы, ни своего поражения. — Осторожность иногда и правда не бывает лишней. Только невозможно бесконечно осторожничать. Нельзя предусмотреть всего. — Но разве плохо пытаться предусмотреть? — парировала я ровно, в сдержанно-вежливой манере. — Некоторые вещи хочется просчитать, чтобы избежать катастрофы… Я отдавала себе отчет, что толком, пожалуй, не понимала, о чем говорила. Я не была человеком просчета. И редко задумывалась о будущем в таких деталях, которые мне хотелось бы тщательно предусматривать. Не скажу, что я совсем беспечна, но все же… Предусмотрительной и планирующей я была, пожалуй, только в финансовых вопросах. — Когда желание избежать катастрофы становится одержимостью, человек и превращается из просто осторожного в труса, — заметила Лита так легко, словно эта фраза уже вертелась у нее на языке некоторое время. — Капитан Смит не… — начала я, но Лита меня спокойно оборвала: — Ладно. Не стоит продолжать, — она улыбнулась мне в зеркало почти миролюбиво. — Давай-ка лучше прикрепим тебе заколку. — Но я не брала заколки, — поспешила ответить я, однако Лита уже что-то цепляла к моим собранным сзади верхним прядям волос. Закончив поразительно быстро, она жестом попросила меня чуть развернуться, а затем слегка сдвинула боковые створки трюмо. Так я смогла рассмотреть, какое чудо красуется на моих волосах. Это был, по всей видимости, гребешок, украшением на нем служила композиция из покрытых золотистым листьев и восхитительного белого ириса, выполненного, как мне показалось, из светлого перламутра. Я очень тихо ахнула, пытаясь в двойном отражении рассмотреть все детали изящных лепестков, тычинок, на кончиках которых были прикреплены маленькие жемчужинки. Украшение было поразительным, а еще более поразительной для меня была мысль о том, что стоит это, должно быть, мою годовую зарплату. И вот этот момент меня уже смущал. — Лита, — я развернулась к брюнетке, — это правда очень красиво. Но я не могу это надеть, — я потянулась к заколке рукой, но Лита жестом меня остановила. — Ты, должно быть, думаешь, что это жутко дорого? — на ее губах возникла пренебрежительная усмешка. — Не глупи. Это просто безделушка. Я, знаешь ли, тоже не сумасшедшая — давать малознакомому человеку то, что считаю своей ценностью. Так что даже если ты ее потеряешь, — небрежно махнула девушка в сторону заколки, — мне будет все равно. — Ты уверена? — на всякий случай переспросила я. Мне подумалось о том, что у нас, кажется, явно различаются понятия о том, что считать дорогим — как минимум в финансовом плане. — Абсолютно, — подтвердила Лита и, быстро, как кошка, оказавшись за моей спиной, развернула меня к зеркалу. То, что я видела, мне очень нравилось. К моему платью, которое по стилю отчасти напоминало греческое, великолепно подходила греческого же стиля прическа. Две французские косы, тянущиеся к затылку, как ободок из лавра, сзади были собраны заколкой, снизу же волосы оставались распущенными. У лица крупной волной вились две прядки. На мгновение, признаться, я почувствовала себя какой-то царицей — кресло у зеркала очень напоминало трон по отделке. Я удовлетворенно улыбнулась и выпрямила спину. Лита, стоя немного за моей спиной, ответила довольной улыбкой, и я подумала, что, должно быть, ей не хватает какой-то близкой женщины — возможно, младшей сестры. Которую она могла бы наряжать, причесывать и красить, как куклу. Может, в этой роли могла бы выступать Дина, но… интуиция подсказывала мне, что у них с Литой отношения не такие простые, чтобы устраивать девичьи посиделки. — Теперь, пожалуй, соберусь и я, — Лита отошла на шаг от кресла, в котором я сидела, и жестом подозвала к себе Дину. — Дина, дорогая, будь добра, позови Мэй и Августу, — голос у Литы сочетал в себе странные тона: он был и по-дружески теплым, и властным. Мне показалось, сборы Литы не заняли и четверти того времени, которое ушло у нее на мою прическу. Две служанки делали все исправно и быстро, а сама леди Алва словно знала, в какой момент ей следует повернуться, сменить позу, сесть так или эдак, поднять руки. За время, пока прислуга носилась вокруг Литы, я перекинулась с Диной парой слов. Служанка продолжала быть неразговорчивой, и мне показалось, что отвечает она мне только из вежливости и из-за того, что «госпожа Алва будет недовольна», если она будет молчать. Потому я довольно быстро оставила ее в покое. Я и сама не была любителем поддерживать беседу, которая не поддерживалась сама. Лита предстала перед нами обеими в роскошном длинном темно-фиолетовом платье с длинными облегающими рукавами, на ткани которого сдержанным, но неизменно богатым узором протянулась белая спираль камешков. Их разброс чем-то напоминал мне Млечный Путь, и само платье, как и пеньюар, в котором была Лита до этого, вызывало ассоциации со звездным небом. В ушах девушки поблескивали холодными отсветами серьги с сапфирами — почти в тон глаз. На шее красовалось ожерелье с такими же сапфирами — достаточно крупное, чтобы привлекать к себе внимание, и достаточно изящное, чтобы не казаться непосильным грузом на миниатюрной Лите. Она улыбнулась властно и довольно, и встала рядом со мной. Теперь мы были готовы отправляться на банкет.