Энергетик для старосты

Тот самый энергетик стал ритуалом. Каждое утро Захар ставил банку на парту Тимура, а тот, пряча улыбку, ворчал что-то насчёт "злоупотребления служебным положением". Но границы стерлись. Теперь они оставались после пар, чтобы "подтянуть хвосты", как формально называл это Захар. На деле они могли говорить часами - об играх, одногруппникам, медецине, абсурдности преподавателей, о тысяче мелочей, которые Захар обычно считал бесполезными, а теперь ловил каждое слово, сказанное низким, спокойным голосом Тимура. Однажды, обсуждая макет проекта в пустой квартире поздним вечером, их пальцы случайно встретились. Захар, обычно не моргнувшим глазом отпускавший колкости, замер. Электрический разряд, куда более мощный, чем от любой статики, прошел от кончиков пальцев до самого позвоночника. Тимур резко отдернул руку, словно обжегшись. — Извини — пробормотал он, глядя в стол. — Не извиняйся — голос Захара звучал непривычно хрипло. Он не убирал руку. Атмосфера в комнате, всегда наполненной запахом пыли и старой бумаги, вдруг стала густой, тягучей, как сироп. Воздух перестало хватать. Захар первым нарушил это давящее молчание. Его движение было стремительным и точным, как все, что он делал. Он наклонился, перекрыв Тимуру путь к отступлению, и прижал ладонь к его груди, чувствуя под тонкой тканью футболки бешеный стук сердца. — Ты всегда такой… тихий — прошептал Захар, его губы оказались в сантиметре от мочки уха Тимура. — Прячешься за очками и телефоном. Интересно, что еще ты прячешь? — Захар… — имя сорвалось с губ Тимура скорее как стон, чем как протест. Он не отодвинулся. — Да? — Захар провел большим пальцем по ключице Тимура, ощущая хрупкость кости под кожей. Его насмешливый тон вернулся, но теперь в нем было что-то темное, вкрадчивое. — Староста требует ответа. Ты всегда готов уступить. Уступишь и сейчас? — Усмехнулся и не собирался отступать. Вместо ответа Тимур, к собственному удивлению, резко дернулся навстречу. Их губы столкнулись - неловко, помальчишески, со стуком зубов. Но через секунду неловкость испарилась. Захар вцепился руками в воротник футболки, чуть ли не разрывая ее на Тимуре. Он притягивает его ближе, а Тимур, сбросив наконец очки на стол, запустил пальцы в его светлые, идеально уложенные волосы, безжалостно спутывая их. Это был не поцелуй, а скорее борьба за кислород, за контроль, за все несказанное за эти недели. Захар чувствовал на губах сладковато-кислый привкус энергетика, смешанный с чем-то сугубо «Тимуровским» - кофе, мята, бездумная сосредоточенность. Он сдвинул ладонь под ткань худи, нащупал горячую кожу на боку, и Тимур вздрогнул, издав тихий, сдавленный звук. — Вот ты какой — выдохнул Захар, отрываясь на миллиметр, чтобы окинуть взглядом запрокинутое лицо Тимура: растрепанные волосы, темные глаза без стеклянной преграды, губы, покрасневшие от поцелуя и слегка приоткрытые. — Совсем не готов уступить. — Заткнись, староста, — хрипло сказал Тимур и, пересилив на мгновение свой вечный страх конфликта, резко развернул их, прижав Захара спиной к холодной поверхности стола. Папки с бумагами с грохотом полетели на пол. — Твои шутки меня…бесят. — О — растянул Захар в ухмылке, позволяя ему это сделать, наслаждаясь внезапной силой, проступающей сквозь привычную мягкость Тимура. Его серые глаза горели азартом. — Наконец-то правда. Что еще тебя бесит? Тимур ответил действием, не словами. Его руки, обычно такие осторожные с хрупкими деталями наушников или сенсером телефона, теперь решительно скользнули под прилегающую водолазку Захара. Захар резко вдохнул, когда холодные пальцы коснулись его живота, прочертили путь вверх, к грудной клетке. — Холодно — простонал он, но выгнулся навстречу. — Сам виноват — Тимур прижался лбом к его плечу, его дыхание стало неровным, прерывистым. — Заставил...заставил ждать целую вечность со своими дурацкими энергетиками и подколами. Они больше не разговаривали. Тишину в гостиной нарушали лишь сдержанные вздохи, скрип стола, шелест сбрасываемой на пол одежды. Захар, теряя контроль над собой и ситуацией, кусал губу, чтобы не закричать, когда Тимур, с неожиданной уверенностью исследовал его тело губами и зубами, словно проходя новый, сложный уровень в своей игре. Он нашел каждую чувствительную точку, каждое место, которое заставляло Захара вздрагивать и хвататься за край стола белыми от напряжения пальцами. И когда Захар, перевернул их снова, прижал Тимура к полу между рядами стульев, в полумраке, освещенном только экраном забытого планшета, он увидел в его карих глазах не покорность, не готовность уступить, а вызов. Горячий, темный, полные жажды глаза. Это было лучше любой победы, любого идеально сданного проекта. Позже, когда они лежали на разбросанной одежде, пытаясь отдышаться, Захар провел рукой по короткой бородке Тимура. — Завтра... — хрипло сказал он.— ты опоздаешь. Тимур фыркнул, прижимаясь к его плечу. —Это ты меня задержал. Злоупотребление властью. Докладную на себя напишешь? — Непременно — Захар усмехнулся, глядя в темный потолок. — В графе «причина» укажу: "ужасно-привлекательная угроза дома". Тимур тихо рассмеялся, и этот звук, теплый и настоящий, показался Захару лучшей наградой. Он наклонился и снова поймал его губы в поцелуе, уже неспешном, глубоком, обещающем, что завтрашний энергетик - лишь начало чего-то нового, запутанного и невероятно, опасно захватывающего.