Навь

2012. Осень. 20:17

***

На удивление отвратный день. Уроки по контролю сил отнимали большое количество сил, мало того преподаватель, как и все в «ГИДРЕ», был тем еще экспонатом. Ее тренировки часто строились на собственном почти смертельном упорстве и грубом отношении преподавателя. Для контроля он предлагал использовать триггеры и успешно это делал вызывая у девушки приступы яростных беззвучных слез, но она не сдавалась держа форму энергетических предметов, выполняя, как ей казалось, глупые упражнения. Все заканчивалось одинаково, рано или поздно она оставалась одна в том же зале, где тренировала рукопашный бой, сидя на матах с прижатыми коленями к груди, в попытках вновь собрать себя из осколков, успокоить разбушевавшуюся силу. — Прибери здесь, Солдат. Учитель вышел. Мужчина стоял в углу, руки спокойно лежащие по швам секунду назад сжались в кулаки. Он скользнул взглядом по девушке, тихо, почти незаметно, раскачивающейся назад вперед. Подойдя к столу, от которого после очередного срыва мало что осталось, он открывает учебник по квантовой физике, лежавший на остатках древесины, на случайной странице, переворачивает еще несколько долистывая до новой главы. — Приоритет: изучить новую главу, пересказать материал, по возможности выполнить задания. Голос жесткий, безэмоциональный, глаза не смотрят на нее, уперевшись в разбитое окно спортзала. Но он чувствует, кожей ощущает как ее глаза смотрят на него так, будто взглядом пытаются сделать в нем дыру. Солдат отдав приказ удаляется, это все что он может, вернуть ей хоть какой-то шаткий контроль, пусть не над силой, а над решением задач. Пока его руки методично выкидывают обломки и собирают маты, ее голос разносится по залу как мантра повторяя давно выученный материал. Фиолетовая энергия возвращается к хозяйке, постепенно, в такт словам. Когда Солдат закончил с залом Навь уже могла контролировать силу и чувствовать себя чуть менее отвратительно. Мужчина проводил ее до камеры оставив в одиночестве, кинув лишь взгляд на звёзды растянувшиеся под потолком. Она могла быть истощена, могла сорваться, но что-то постоянно удерживало это мерцание под потолком в первозданном виде, возможно именно так выглядела ее энергия, когда была свободна, не под контролем разума или эмоций, а просто свободна. В ночь их разбудила тревога. Объявление о срочной дезинфекции, немного странно, учитывая, что в обычное время ее проводили днем распределяя людей по другим отсекам и все же. Навь медленно поднялась выходя из камеры одной из последних, немногие жители блока давно покинули помещение. В коридоре стоял Солдат, дверь за девушкой автоматически закрылась. Навь поняла почему мужчина не двигается, из дальнего коридора со служебными помещениями доносилась музыка. Непозволительная роскошь для них. Музыка была запрещена, это был отвлекающий шум, разрешённый лишь при необходимости в обучении. Она не знала что за песня, но это был вальс, тихий, прерывающийся от плохой передачи радиоволн, отдаленно слышимый из служебного помещения. Солдат не отрывая взгляда поднимает металлическую руку. Одно выверенное движение, оно не шло вразрез с протоколом, но и не было заданием. Это скорее... погрешность в уравнение. Она сделала два шага к нему, вложила ладонь в его руку, вторую положила на плечо, едва касаясь пальцами, ощущая холод метала, ткань майки и кожу, беззвучно выдохнула, когда его ладонь легла ей на талию. Раз-два-три, раз-два-три. Он вел с поражающей точностью, без каких либо чувств. Навь танцевала похоже, подстраиваясь. В отличии от него, ее движения были легкими, почти невесомыми, но не было в них той задорности, печали или страсти, что присуща людям танцующим для себя. И все же, даже в эти выверенных движениях, холодных взглядах проскальзывало что-то невесомое, эфемерно болезненное желание запомнить каждую секунду, каждое, почти неосознанно движение. Они были ближе друг к другу, чем требовал формальный танец, но все еще на комфортном обоим расстоянии. В моменты, когда девушка отклонялась назад, вместо едва заметного ощущения чужой руки на теле она чувствовала, что ее держат, что ей не дадут упасть не при каких обстоятельствах. По мере развития танца они будто глубже проникались друг другом, действия становились слажаннее, дыхание синхронизировались взгляд уже не отрывался от глаз партнера. Когда музыка с тихим шипением затихла они все еще стояли смотря друг на друга, не убирая рук, будто так и должно быть. Она отстранилась первой, будто случайно задевая шрам на шее, он инстинктивно сжал не талию крепче прежде, чем отпустить окончательно.