Свет за пределами тьмы

Гильдия охотников Сергей откинулся в кресле, скрипя кожей, когда прозвенел телефон. Голос Насти был ровным, но в нём угадывалась стальная струна. — Выходной? Сегодня? — проворчал командир, потирая переносицу. — Всё в порядке, Настя? — Всё хорошо, командир. Просто нужно решить некоторые вопросы, — её тон не оставлял места для допросов. Положив трубку, Сергей почувствовал холодок под лопаткой. Непредвиденные «выходные» у его лучших охотников всегда пахли бедой. Западная часть города. Старый склад Воздух на старом складе пах ржавчиной, пылью и чем-то кислым, словно прокисшее молоко. Эдик, щёлкая карабином автомата, шагнул внутрь, и мир снаружи захлопнулся. Грохочущий скрежет железа — и он в ловушке. Окна, залитые чёрной смолой, поглотили последние лучи солнца. — Шутить изволите, — пробормотал он, но голос замер в горле. Перед ним, нарушая все законы вражды между собой, стояли трое. Хладняк был ходячей арктикой. Трёхметровый каркас из пластин прозрачного, синеватого льда скрипел с каждым движением. Вместо лица — гладкая поверхность с двумя пылающими голубыми пустотами, от которых пол покрывался инеем. Холод от него бил волнами, обжигая лёгкие. Справа Земледержец кряхтел, словно просыпающаяся гора. Каменные плиты тела, сросшиеся с корнями и почвой, шевелились. Его рогатые голова медленно повернулась, и маленькие, тёмные глазки-щелочки уставились на Эдика. Пол под тяжёлыми ногами-корнями затрещал. Но самым страшным был Иссушитель. Он не шевелился, просто стоял, обтянутый кожей, похожей на кору мёртвого дерева. Его высокие, иссохшие конечности казались хрупкими, но от них веяло тихим ужасом. Большие, полностью чёрные глаза были бездонными, и глядя в них, Эдик почувствовал, как по спине пробежал озноб — будто жизнь сама по себе начала вытекать. — Так, ребята, — проговорил Эдик, отступая к запертой двери. — Я, вообще-то, на мелкую нечисть рассчитывал. Вы тут явно не по тарифу.Земледержец взревел, подняв каменную дубину-руку. Бой начался. Эдик ринулся в сторону, уворачиваясь от удара, который разнёс бетонный пол. Одновременно Хладняк выдохнул облако ледяных игл. Охотник кувыркнулся за груду ящиков, которые моментально покрылись толстой коркой льда. Он выхватил зажигательную гранату. — Греться пришёл! — крикнул он, швырнув её.Огонь вспыхнул яростным шаром. Хладняк отпрянул с шипением, его ледяная броня заплавилась, но не сдалась. В это время Иссушитель, скользя как тень, оказался рядом. Его длинные пальцы потянулись к Эдику. Охотник рванулся прочь, но кончики пальцев лишь коснулись брони. Мгновенная волна слабости, будто кто-то вытащил пробку, охватила его. Броня на груди почернела и покрылась сетью трещин, словно высохшая глина. — Ах ты, энергетический вампир! — задохнулся Эдик, откатываясь. Он стрелял по Земледержцу, но пули отскакивали от каменной шкуры, оставляя лишь сколы. Гигант вновь обрушил кулак вниз. Эдик прыгок, но удар вызвал мини-землетрясение. Он потерял равновесие, и в этот момент ледяная рука Хладняка схватила его за ногу. Лютый холод пронзил плоть до кости. С треском он выстрелил из пистолета почти в упор в «глаз» голема. Лёд раскололся, тварь завыла и отпустила его.Но он был уже в углу, измотан, с обмороженной ногой и высасываемой силой. Иссушитель приближался, чёрные глаза сияли голодом. Земледержец поднимал свою глыбу для решающего удара. Эдик почувствовал вкус крови и отчаяния на языке. — Вот и сказочке конец, — хрипло выдохнул он. *** Снаружи Настя, в облике ворона, уселась на трубу. Её маленькие чёрные глаза с жёлтым огоньком выхватили на ржавых стенах склада бледные, почти невидимые линии. Древние символы. Руны привязки, слияния, удержания. Кто-то специально собрал эту троицу и запёр здесь. Это была не случайность, а приманка. И тут — крик. Приглушённый, полный боли, но узнаваемый. Эдик. Тревога ударила в сердце горячим молотом. Ворон сорвался с трубы, и в падении его тело преобразилось. Чёрная шерсть встала дыбом, кости вытянулись, клыки обнажились. На землю перед дверью мягко ступил огромный волк, чья шерсть поглощала свет. Его глаза — один холодный, ледниково-голубой, другой тёплый, глубокий карий — метнули к двери молниеносный взгляд. Он рванул вперёд, и стальная дверь, будто картонная, вылетела с петель от удара его тела. *** Эдик, зажмурившись от ожидаемого удара, услышал грохот. Воздух наполнился запахами дождя, леса и дикой силы. Он приоткрыл глаза. В проёме, залитом пыльным светом, стоял Он. Чёрный Волк. Миф охотников. Кошмар нечисти.Волк медленно, с невозмутимым величием прошёл мимо распластанного Эдика. Его лопатки играли под шкурой с каждой грацией шага. Он вышел на середину зала и остановился перед тремя чудовищами. Земледержец замер с занесённой рукой. Хладняк потушил огонь в своих глазницах. Иссушитель замер, его пальцы задрожали. Волк оскалился. Рык, который вырвался из его груди, не был просто звуком. Это был вибрационный удар, давлением заставляющий содрогаться камни и лёд. В нём слышалась древняя власть, приказ, перекрывающий все другие инстинкты. И случилось невероятное. Земледержец, опустив свою дубину, глухо застонал и начал медленно утопать в собственном полу, будто земля принимала его обратно. Хладняк, сжавшись, с шипением рассыпался грудой стремительно тающего льда. Иссушитель, беззвучно шевеля губами, растворился в тени, как пятно, высушенное солнцем. Тишина. Пахло озоном и сыростью. Чёрный Волк развернулся и подошёл к Эдику. Охотник, истекая кровью, смотрел в эти разные глаза — один как бездна, другой как родник. И тогда в его голове, минуя уши, прозвучал голос. Низкий, спокойный, женственный и бесконечно усталый. Держись. Эдик попытался чтоa-то сказать, спросить. Ты… кто… Но тьма уже накрывала его с головой, последнее, что он видел — были два горящих глаза, склонившиеся над ним. Один голубой. Один карий. Чёрный Волк, не обращая внимания на хлюпающую рану на боку Эдика, ловко подхватил его зубами за разорванный бронежилет и рывком взметнула его себе на спину. Охотник бессильно обвис, его кровь, тёплая и солёная, пропитывала её густую шерсть. Каждый её мускул играл под кожей, как туго натянутый стальной трос, пока она несла его по заброшенным промзонам. Дорога была адом под луной. Каждый шаг отдавался глухой болью в её собственных рёбрах — отзвук той давней битвы, что сделала её такой. Она чуяла запах страха, идущий от потерявшего сознание мужчины, смешанный с железом и пылью. Её двойное зрение сканировало местность: один глаз видел мир в холодных спектральных тонах, выискивая ловушки магии, другой — в жёстком инфракрасном свете, отмечая тепловые следы возможных преследователей. Держись, дурак, — думала она, не в силах мысленно обратиться к нему снова. Энергия на поддержание этой формы и на тот один-единственный ментальный приказ «Держись» была на исходе. Гильдия охотников На заднем дворе гильдии царила привычная вечерняя рутина. Сергей, подпирая плечом косяк, курил, наблюдая, как Соня колдует над новыми защитными амулетами, а Матвей точил свой длинный нож, ловко вертя его пальцами. Воздух пах дымом, травами и спокойствием, которого так не хватало днём. — Так и представляю, как Эдик с Настей где-нибудь в баре… — начал было Матвей, но его слова застряли в горле. Из темноты, разрывая её, как чёрный нож бархат, вышел Он. Чудовище из отчётов и кошмаров. Миф на четырёх лапах. И на его спине, как трофей или как спасаемый груз, лежал Эдик, бледный как мел, с неестественно вывернутой ногой. — Господи… — выдохнул Сергей, сигарета выпала из неподвижных пальцев. Секунда оцепенения — и гильдия взорвалась движением. Сергей, Соня и Матвей ринулись вперёду. Волк, тяжело дыша, остановился, позволив Соне и Матвею осторожно снять с его спины раненого. Их руки работали быстро, проффесионально, но глаза то и дело метали испуганные взгляды на огромное существо. — Жив, пульс нитевидный, обморожение третьей степени, энергетическое истощение… — бормотала Соня, её пальцы светились нежным зеленоватым светом, сдерживая худшее. Сергей, тем временем, выхватил свой массивный «Удав» и встал между волком и своими людьми. Его лицо было каменной маской командира, но в глазах бушевала буря непонимания и ярости. — Ни с места! — его голос прозвучал как хлыст, низкий и опасный. — Шаг — и разнесу твою голову на куски, монстр. Волк не дрогнул. Только его грудь медленно вздымалась. Он смотрел на Сергея. Прямо в глаза. И тогда в голове командира, минуя уши, словно из глубины собственного черепа, прозвучал голос. Опусти оружие. Нужно поговорить. Сергей аж подпрыгнул. Пистолет в его руке дрогнул. Это был не просто звук. Это была сама суть звука, обёрнутая в женственность, выточенную веками усталости. Он узнал этот тембр. Он слышал его в смехе над глупой шуткой, в тихих ответах на вопросы о прошлом. Это был голос Насти. — Это… невозможно… — прошептал он, и его рука с «Удавом» действительно, против воли, опустилась на несколько сантиметров. В эту секунду их взгляды скрестились. Соня, поддерживая голову Эдика, смотрела не на своего командира, а на волка. Её ведьминский взгляд, острый и древний, сканировал ауру существа, его энергетический след. В памяти всплыли образы: тёмный лес четырёхвековой давности, мимолётная тень среди деревьев, спасительный рык, отогнавший ползучую нежить. И бабушкины сказки у огня… о Хранителе, о Звере с разными глазами, появившемся ещё до основания Москвы. Настя, — подумала Соня, направляя мысленный щуп с силой, на которую была способна лишь ведьма её уровня. Так кто же ты? Сколько тебе лет? Ответ пришёл не словом, а волной. Витражем из печали, боли, бесчисленных рассветов и запаха крови, смешанной с дождём. Ощущением тяжести времени, которое невозможно выразить цифрами. И цифрой, всё же проскользнувшей в этом хаосе: смутное, размытое тысяча. Соня побледнела сильнее, чем был бессознательный Эдик. — Матвей, скорее в лазарет! Всех лучших целителей! — скомандовал Сергей, наконец опомнившись, но не отводя глаз от волка. Его мир трещал по швам. Настя. Его Настя. Та, что заставляла его забыть о возрасте и войне, чья улыбка казалась такой юной, такой хрупкой. Она была этим? Волк, словно прочитав его смятение, медленно, без угрозы, лёг на землю, положив огромную голову на лапы. Жест покорности? Или просто усталость? Соня кивнула Матвею, и они, осторожно неся Эдика, скрылись в дверях гильдии. — Бронебойные наручники, усиленные рунами, — скрипуче проговорил Сергей, не к месту. Охранники, окружившие двор, замешкались. — И контейнер в подвале. Туда. Когда массивные серебристые браслеты, шипя, защёлкнулись на лапах и шее волка, Сергей подошёл совсем близко. Он мог видеть каждую отдельную шерстинку, чувствовать исходящее от существа тепло и тот странный, смешанный запах — грозы и древнего камня. — Если это ты… — его голос сорвался. — То что, чёрт возьми, происходит? Волк лишь прикрыл глаза. Синие и карие. Глаза Насти. Те самые. Её отвели в подземный блок, в камеру за решётками из освящённого серебра и стали. Решётка захлопнулась с тихим, финальным звоном. Чёрный Волк остался в темноте, лишь его глаза слабо светились в глубине камеры. Сергей, спустившись через несколько минут, стоял с другой стороны решётки, сжав кулаки так, что кости побелели. — Говори, — прохрипел он. — Или покажись. Объясни. Или, клянусь… — он не закончил. Клясться было нечем. Его мир уже лежал в руинах, и среди обломков он с ужасом понимал, что чувства к ней никуда не делись. Они превратились в нечто колючее, болезненное и бесконечно сложное. Тишина в камере была живой, напряжённой. И тогда, медленно, фигура в глубине начала меняться.