Ликбез

Коробка была большая, а Романова — не очень, поэтому за коробкой Романову было почти не видно. Поскрипывали обе. Романова — снаружи: фирменным комбинезоном не то из кожи, не то из спандекса. Коробка — внутри. Стив не смог навскидку определить содержимое — но это точно было не оружие, картон не выдержал бы, да и агент Романова, хоть и была сильна для своих размеров, как минимум напряглась бы тащить столько железа. Стив проводил взглядом путь коробки от двери до стола, мельком скользнул по ногам, обтянутым так, что одежда казалась слоем грима. В сороковые мода была на более фигуристых. В кордебалете Романову подкармливали бы как самую тощую. — Агент Романова, мне было сказано, что у меня очередной инструктаж. — Так и есть. Только этот — особый. Для… гражданской жизни. За последние недели у него было множество всевозможных инструктажей. Как пользоваться компьютером, микроволновкой, бесконтактным дозатором мыла в уборных, кредитной картой… У нормального человека давно бы голова пошла кругом, но Стив не был нормальным. Стив был суперсолдатом, пролежавшим последние семьдесят лет во льдах, и ему предстояло нагнать прогресс, метнувшийся вперед гигантским скачком. Коробка упруго хряпнулась на стол. Агент Романова хищно глянула поверх и сняла крышку. Стив задумчиво выудил из мешанины разноцветных неопознаваемых предметов невероятно точную реплику мужского полового члена — с рельефной головкой, перевитым венами стволом и морщинистыми яйцами. — Я что-то упустил в техниках шпионажа? Или эволюция за семьдесят лет так изменила человеческую анатомию, что мне нужно заново объяснять про пчелок и цветочки? — Все по порядку, Капитан, — улыбнулась Романова. — Сегодняшний инструктаж будет касаться секса, тут вы не ошиблись. — Агент Романова, вы считаете меня неспособным разобраться, что куда вставляется? — Полагаю, Капитан, ваши представления о «что» несколько ограничены эпохой. Стив нахмурился: — Вам не кажется, что мы с вами недостаточно хорошо друг друга знаем, чтобы вы могли предлагать мне дилдо? — Вы знаете слово «дилдо», Капитан, вы меня радуете. — Это слово в английском языке в ходу со средневековья. Джон Уилмот, поэт и либертин, еще в семнадцатом веке писал:

Дамы весёлой Англии, руку

Герцогини целовавшие, ну-ка

Клянитесь, из вас не заметил ли кто

При ней итальянца, Синьора Дильдо?

— Вы всю мировую литературу наизусть знаете? — У меня, к несчастью, улучшенная память, я помню все, и этот диалог мне тоже, увы, не забыть никогда. — Отвечая на ваш вопрос — я непростительно мало знаю о ваших предпочтениях, Капитан, и именно поэтому ликбез будет широким. Впрочем, использование фаллоимитатора с партнершей — норма и в геторосексе, если у вас нет… настроения. Или голова болит. — Голова болит. — Да-да. О судьбах Родины. — Это вообще нормально, что вы мне вот это все показываете? — Стив снова заглянул в коробку. — Мне, помнится, говорили, что такое считается харассментом на рабочем месте. — Попытка засчитана, Капитан. Рада, что вы успешно применяете информацию, полученную на инструктаже по поведению с коллегами. И нет, эйчар не в курсе, но приказ подписал директор, так что если вы не собираетесь влепить иск о харассменте заодно и ему, давайте все же вернемся к теме урока. Влепить Фьюри иск о харассменте Стив не хотел. Послушать про искусственные члены из современных материалов было, откровенно говоря, любопытно, но он опасался, что Романова сделает на основании этого… выводы. — Начнем с базового. Презервативы, они же кондомы, в разговорной речи «резинки» или «защита». Защищают от заболеваний, передающихся половым путем, а также от незапланированной беременности. — Я стерилен и не могу ни заболеть, ни быть разносчиком патогенов. Сыворотка. Романова слегка выгнула бровь: — Вы стерильны, Капитан? — голос ее стал как будто мягче на долю секунды. — Учитывая, в каких количествах меня заставляли сдавать генетический материал в первые месяцы после эксперимента, моими потомками можно было бы заселить пол-Манхэттена, но в базе данных не нашлось ни одного. — В любом случае, некоторые люди просто предпочитают использовать презервативы для предотвращения… беспорядка. Современные резинки делают из латекса, для мизерного одного процента людей с аллергией на латекс существуют полиуретановые… Стив лениво подумал о том, что ее боевой костюм обтягивал фигуру так, будто сделан был из вот таких вот… материалов. Предотвращающих «беспорядок» и совершенно не снижающих чувствительность. Непредусмотрительно, учитывая, как регулярно во время драки людей швыряет на всякие обломки и прокатывает спиной по асфальту. Он пытался поднять этот вопрос, но Вдова отказалась от брони. Она рассчитывала на скорость и гибкость, броня будет ее тормозить — так она сказала. У Вдовы и Хоукая был опыт работы в команде и службы в Щ.И.Т.е, но даже с ними оказалось непросто найти общий язык. Директор Фьюри хотел сколотить ему новых Ревущих, но Ревущие были солдатами на войне, а не секретными агентами и уж тем более — гражданскими. Стив читал досье кандидатов. Ядерный физик-биохимик, способный, будто оборотень, превращаться в неуправляемого монстра, и неуправляемый вообще в целом сын Говарда Старка. Стив испытывал благоговение перед наукой, сделавшей с ним невозможное, перед разумом в целом. Каким образом он должен командовать этими людьми? Мало того, что он, будто пещерный человек, понимает примерно половину, когда говорят современные военные — люди, во все времена предпочитавшие общение в стиле, максимально доступном даже для примитивных умов, — но ученых он не понимал даже тогда, в своем веке! — …вы слушаете, Капитан? — Да-да. Груминг. — По статистике около половины молодых мужчин регулярно удаляют либо укорачивают волосы на теле, еще около двадцати процентов делают это перед свиданием. — Строго говоря, мне девяносто три. — Вы собираетесь ложиться в постель исключительно со сверстницами? — Это вряд ли. — В таком случае вы должны как минимум иметь в виду, какие ожидания могут быть у современных людей. Ожидания. Господи Иисусе. Если б у него могла болеть голова, она бы уже болела. Этот век! Спору нет, некоторые вещи потрясли Стива. Летающих машин, правда, до сих пор не было, но доступ к информации поражал воображение. Увы, у всего этого была своя цена: люди расстались с частной жизнью. Они, сытые дети двадцать первого века, жили как на ладони. Запирались в своих квартирах с сейфовыми дверями, и сигнализацией на окнах, с плотными шторами, не пропускающими любопытных взглядов, и были на виду более, чем обитатели многоквартирных домов в тридцатые, через стену слышавшие своих соседей. Стиву объяснили про историю запросов в мировой сети, про то, что в этом анонимном на первый взгляд мире его всегда могут отследить. Что он искал. На что смотрел. Составить психологический портрет. Продать списки его интересов корпорациям, сохранить все самые интимные секреты в наборе единиц и нулей. Да, в Бруклине тетушки бдили, поглядывая в щелочку между штор на бурлящую жизнь, но если мистер Карлайл возвращался от любовницы в пять утра и ему удавалось проскользнуть достаточно тихо, то никто уже не мог предъявить ему счет. И если кому-то нужно было что-то не вполне легальное или же порицаемое обществом, то проблему решали шляпа, неприметное пальто и билет до той части города, где никто не знает твоего лица. В современном мире даже происходящее за закрытыми дверями с легкостью могло быть вынесено на публику. Стив заранее чувствовал себя брезгливо в отношении интима — он словно все время находился в заведении мадам Дельфин, где за зеркалами скрывались фотоаппараты, снабжавшие ее мафиозных покровителей материалами для шантажа. Удивительно, но окружающие этого не чувствовали, щедро разбрасывались личным по собственной воле: фотографии любимых, детей, друзей, чертовых домашних любимцев, да даже еды, — все это было достоянием не каких-то там любопытных тетушек, но целого мира. Местонахождение могли отследить через телефон, историю покупок — по кредитке, и не было больше такой части города, где можно было остаться анонимным — лица распознавали на видео с камер уличного наблюдения. Стива интриговали игрушки в коробке. Красивые, разноцветные, нежно-бархатистые или гладенькие на ощупь. Он уже заранее знал, что не решится купить себе что-либо подобное. Людям этого времени было все равно, они не ведали стыда, а он умер бы на месте, если бы его личное было выставлено на всеобщее обозрение, как простыни после первой брачной ночи. Романова, кажется, понимала это. Продемонстрировав ему общие принципы — часть игрушек вибрировала и требовала зарядки, часть подключалась к приложению — она сложила обратно в коробку и дилдо, и мастурбаторы с прорезями в форме всех отверстий тела, накрыла крышкой и похлопала по ней ладонью: — Капитан, я уже поняла, что вы готовы проявлять равный интерес, вернее, равное отсутствие интереса ко всем видам игрушек, чтобы только не выдать о себе ничего интересного, поэтому мы сделаем так. Забирайте всю коробку. Если бы Стив не был пунцовым с самого начала этой не вполне приличной лекции, он однозначно порозовел бы теперь. — Зачем мне… все это? Да еще столько… — Вы правы, обычно людям хватает пары штук, чтобы скрасить себе вечерок, но вы упорствуете в том, чтобы сохранить ваши предпочтения в тайне от меня, поэтому я дарю вам их все. Пусть лежат где-нибудь глубоко в чулане, если вам они не нужны. Но может, однажды вам расхочется держать потребности своего тела в узде — и тогда вы поблагодарите меня, что не придется заказывать в электронном магазине и оплачивать со своей кредитки, оставляя цифровой след. — Она коснулась руки Стива, наклонилась, обдав нежным сладковатым ароматом. — Но Капитан, в самом деле… в этом нет ничего такого. В глубине души Стив был ей благодарен. Романова не дала ему выбора. Да, теоретически Стив мог попросту оставить всю коробку у мусорных контейнеров и больше никогда не вспоминать об этом дне, но Романова была права. Однажды у него будет настроение — и это «однажды» было ближе, чем он готов был признать. Сыворотка, по словам Эрскина, делала плохое — ужасным, а хорошее — великим. К которой части относилось его либидо, Стив не определился, но у здорового тела с разогнанным метаболизмом существовали… потребности. Истина в том, что он едва дотерпел до дома. *** Он понял, что пристрастился к игрушкам, когда начал носить в себе одну штуковину прямо на работу. Не на тренировки и, упаси господи, не на миссии — но ритмичная пульсация внутри здорово скрашивала долгие и бессмысленные совещания. Кажется, это называлось «плаг». Аккуратное расширенное основание удобно ложилось между ягодиц, не мешало двигаться и было совершенно незаметно под свободными брюками. Узенькую часть стискивал сфинктер — почти неощутимо. Внутри игрушка вибрировала, стоило только включить музыку на телефоне. Пульсировала в такт ритмичным современным песням — Стив очень быстро собрал себе плейлист для любимых ощущений. Они были недостаточно яркими, чтобы всерьез возбудиться, но поддразнивали, разгоняли внутри томный жар, готовя тело к оглушительным вечерним фейерверкам. Домой он возвращался уже слегка на взводе и добирал свое резкими, почти грубыми толчками чего-нибудь покрупнее. В работе на Щ.И.Т. оказалось куда больше бумажной волокиты, чем героических рейдов на врага. Для игрушек находился повод регулярно. На утренней планерке он включал плейлист на нулевой громкости: все эти новомодные жанры музыки не ласкали его слух — только анус. Игрушка незатейливо подключалась к ближайшему устройству и послушно прекращала вибрировать, как только Стив останавливал трек. Побочный эффект у этой незатейливости вскрылся, как водится, случайно и совершенно неожиданно. В один из таких легких офисных дней Стиву понадобилось обсудить план завтрашней тренировки с командиром своей группы огневой поддержки. Стив не стал включать вибрацию и поставил телефон на зарядку, чтоб даже не искушать себя. Вокруг Рамлоу стоило вести себя бдительно. Мощный, красивый мужик, яркий, видный, тот будил в Стиве томление, которое его пугало. Желание побыть для него дыркой, бессловесной игрушкой, стоило втоптать в самые глубины подсознания и больше никогда туда не заглядывать. Не те времена и не те люди. Плаг, однако, приятной тяжестью остался в заднице. Игрушка была на многое способна и без режима вибрации. Когда Стив шел, она терлась внутри. Стоя в лифте, он расслаблял анус, сколько мог, и широкая часть плага под собственным весом слегка раскрывала дырку, растягивала, — но стоило напрячь задницу, как пробка снова возвращалась на глубину. Сосредоточенное лицо Стива коллеги списывали на его серьезность, и никому не приходило в голову, что он легонько потрахивает себя за их спинами. Его будоражила эта безнаказанность, но в целом делать это при посторонних не было самоцелью, хотя мысль, что он может играть со своей дыркой, глядя Рамлоу прямо в лицо, заставляла член вздрагивать под предусмотрительно тесными трусами из плотной ткани. Рамлоу, как и его отряд, не вылезал из спортзала, там-то Стив его предсказуемо и застал. Время шло к обеду, Страйк уже потянулся в душевую, и только Рамлоу в гордом одиночестве еще истязал беговую дорожку, заткнув уши серебристыми капельками наушников, из которых едва различимо слышалось что-то тяжелое, с бешеным ритмом ударных. Завидев Стива, он сбросил скорость, тронул наушник — должно быть, убавил звук. — Рамлоу, — кивнул ему Стив. Тот отозвался традиционным: — Кэп, — и в тот же миг чертова игрушка неистово затряслась внутри. Безжалостная вибрация ударила прямиком по простате. Только железная выдержка позволила Стиву не согнуться пополам, переживая мучительное удовольствие. Его телефон остался в кабинете, на зарядке, и чертов плаг подключился к ближайшему устройству: телефону Рамлоу, лежавшему на скамейке чуть поодаль. — Что вы слушаете такое… агрессивное? — выдавил он, пытаясь совладать с лицом. Рамлоу вынул наушник, глянул на крохотный регулятор громкости. — Раммштайн. Вы так хорошо слышите, сэр? Я ж громкость убавил под ноль. — Как когда, — невпопад буркнул Стив. Сохранять нейтральное выражение лица было сложно. Пробка дрожала на максимальных скоростях. Выключать музыку Рамлоу, похоже, даже не думал, и мощное крещендо ощущений нарастало. Стив с отчаянием давил в себе сладостную дрожь, понимая, что еще пара минут — и он попросту опозорится перед Рамлоу, кончив в штаны на ровном месте. — Вы насчет завтра? — спросил тот, и Стив стиснул зубы. На лбу выступила испарина. — Это не срочно, — процедил он. Нужно было бежать поскорее, прочь из зоны действия. Современные технологии предали его! — Кэп, все в порядке? — Мне просто нужно на свежий воздух, — пробормотал Стив. Рамлоу, теперь всерьез обеспокоенный, соскочил с дорожки и в один миг покрыл расстояние между ними. — Тошнит? Голова? Где, что? Ранен? — Н-нет… Рамлоу, не слушая возражений, по-хозяйски ощупывал его, как не раз делал со своими бойцами, проверяя на повреждения. От уверенных прикосновений легче не стало, напротив — дыбом встали волоски на предплечьях, прорисовались под футболкой напрягшиеся соски. Горячие ладони Рамлоу едва не жгли сквозь одежду. Как же хотелось, чтобы он грубо схватил и сжал грудные мышцы, ущипнул за соски! Прижатый плотным бельем член дрогнул, натягивая ткань. Стив в ужасе попятился, запнулся о мат и полетел на пол, увлекая за собой Рамлоу. И если прежде, лапая его руками, тот ничего крамольного не мог заметить, то, вжавшись коленом Стиву между бедер, почувствовал вибрацию почти сразу. — Это не то, что вы думаете, — твердо сказал Стив. — Нет? — У Рамлоу была невероятной похабности ухмылка. Ее одной хватило бы, чтобы Стив залился краской, а вдобавок лицо Рамлоу оказалось до интимного близко. — Ебануться. И часто ты вот так «не то, что я думаю»? — Вы не так все поняли! — Ага. А какого размера это «я не так все понял»? Он притерся бедром к самым яйцам Стива, торопливо стрельнув глазами в сторону дверей, проверяя, не появилось ли зрителей у их внеочередного спарринга. Стив жарко выдохнул, едва сдерживая стон. Вяло пытаясь спихнуть Рамлоу с себя, он больше терся об его колено, чем всерьез сопротивлялся. Рамлоу тренировался с ним достаточно, чтобы почувствовать разницу. Бесцеремонно опустив ладонь на ягодицу, он медленно, будто давая возможность себя остановить, повел рукой все ближе и ближе к шву брюк, пока сквозь два слоя ткани не дотронулся до основания плага кончиками пальцев. — Ебаные пассатижи, — шепнул Рамлоу Стиву в шею, — ты, блин, горячее всех фантазий, под которые я на тебя дрочил. Серьезно? Ты ходишь по Трискелиону с вибратором в жопе? Плаг беспощадно дрожал, не давая ни на минуту прийти в себя. Вставший член натянул брюки, и Стив стиснул Рамлоу, прижимая к себе теснее. — Выключи к чертовой матери свой чертов Раммштайн! Иначе мне придется возвращаться в кабинет с мокрым пятном на брюках. — Не придется, если ты кончишь мне в рот, — встрепенулся Рамлоу. — Хочу тебе отсосать. Можно? Ты дашь? — Исключено. Нас увидят. — Это твой единственный аргумент? Стив моргнул, пытаясь свести дебет с кредитом и ответить что-то внятное, лежавшее рядом с логикой и видевшее приличия иначе чем в гробу. Он раскрыл было рот, надеясь, что мозг включит свой хваленый автопилот, не раз выводивший Стива сухим из воды, но именно в этот миг Рамлоу надавил кончиками пальцев на основание плага, шатнув его, а вместе с ним — все устои. — Делай уже хоть что-нибудь, — прорычал Стив. Рамлоу стремительно и с большой сноровкой расстегнул на нем брюки и нырнул вниз. Оттянул резинку белья, выпуская на свободу тяжелый от прилившей крови член Стива. Тот полностью выпрямился в два удара сердца, выныривая из крайней плоти, и Рамлоу пробормотал что-то нецензурное, но определенно восхищенное. Шепот коснулся чувствительной кожицы, бросая Стива в дрожь, а следом за тем губы Рамлоу сомкнулись вокруг головки напряженного члена. Кончик языка изысканно влажно скользнул по уздечке. Стив подбросил бедра навстречу прикосновению и застонал, проехавшись членом по небу до самой глотки. Чувствуя его перевозбужденное нетерпение, Рамлоу сжал губы плотным кольцом и задвигал головой. Его рука нырнула Стиву в трусы, нежно потискала мошонку, потом кончики пальцев ткнулись за нее и наживую обвели по контуру вибрирующее основание плага. На мгновение Рамлоу снялся с члена: — Вблизи, блин, даже слышно, ты, безбашенный! Стив со стоном пригнул его голову обратно, нежная головка скользнула по щетине на небритой щеке, посылая вдоль позвоночника искры ощущений. Рамлоу поймал член ртом и мелодично замычал в такт вибрациям, добавляя незнакомую Стиву вокальную партию к ударным и басам, истязавшим ему простату. В груди заклокотал смех, и Стив, закрывая лицо руками, бомбочкой нырнул в самый нелепый оргазм всей своей жизни. Смеяться и кончать одновременно ему еще однозначно не доводилось. Рамлоу ласково вылизывал головку. Стив приподнялся, сунул руку в трусы и наконец-то вытащил предательский плаг, все еще усердно исполнявший Раммштайн. Тот был нагретым и скользким, держать его в кулаке было чудовищно неловко, но просто сунуть в карман брюк тоже казалось неуместным. — Покажи хоть, чем я там тебя выебал, — осклабился Рамлоу, пытаясь переползти по нему как-то так, чтобы увидеть руку, которую Стив старательно прятал. Держать кулак за спиной, лежа на спине, было чертовски трудно, поэтому Стив ерзал, как уж на сковородке. — Мне в эйчар говорили, что коллегам нельзя показывать ничего настолько личного! — Да ты мне хуй показал, коллега! — притворно возмутился Рамлоу. Стив потупился, пряча ухмылку: — В какой-то мере мое тело — инвентарь, оно отчасти принадлежит Щ.И.Т.у, я так, пользователь. — Ах, инвентарь? Ну тогда пусть полежит спокойно, я б тоже, того… Попользовал! Рамлоу потерся об его ногу пахом, игриво лизнул в шею. Бросило в жар, но не от щекотной ласки, а от отчетливого ощущения твердого члена, проехавшегося по бедру. — Я сказал — отчасти! — Стив наконец успешно вывернулся из-под него и вскочил на ноги. Рамлоу, распластанный на полу и прогнувшийся навстречу, выглядел невероятно привлекательно. Натруженные губы потемнели, влажные волосы художественно растрепались. Он пах как грех и смотрел, как стивова погибель, и во рту аж стало сухо — так захотелось попробовать на вкус все то, что на работе полагалось не вынимать из штанов иначе как в душевой, уборной и медицинском крыле. — Ебаный свет, я не могу поверить. Ты серьезно просто возьмешь и свалишь?! Оставишь меня… в таком ужасном состоянии?! — Душевая вон там. Уверен, ты разберешься, ты вроде знаешь, с какой стороны за что держаться. Рамлоу едва не задохнулся от возмущения: — Ты же герой! Эталон! Защитник сирых и убогих! — Ты ни сирый, ни убогий, — погрозил пальцем Стив. — Ну как же. Посмотри, абсолютно убогий! — Рамлоу скорчил грустную рожу, но не выдержал скорбного накала и поиграл грудными мышцами. Стив мягко рассмеялся. Послал ему воздушный поцелуй. — Прости. Спасибо. Было приятно. Рамлоу застонал и уронил голову на маты. Оставить его возбужденным и неудовлетворенным было подло, но все происходило слишком быстро. Стив еще сам до конца не понял, как относится к происходящему. Не к Рамлоу — тот был безоговорочно горяч. Скорее, к тому, что кто-то в этом веке узнал ту тайну, которую в прошлом Стив благополучно унес в могилу. Тогда было точно нельзя, он привык одергивать себя, чтобы даже мыслями не блудить куда не надо. Но теперь-то трибунал никому не грозил! Стив знал, что времена радикально изменились, но просто взять и пойти на поводу собственных желаний? Он вернулся в кабинет, смертельно краснея каждый раз, когда мимо проходили люди. Основание плага торчало между пальцев, но по кругляшу размером с монету вряд ли можно было опознать предмет. Мало ли что может нести Капитан Америка? Главное не встретить никого, кому придется пожать руку. В кабинете он вымыл плаг, намыливая его куда дольше, чем тот того заслуживал, и скорее медитативно, чем по необходимости. Нужно было уложить в голове разбегающиеся мысли. Перед Рамлоу было стыдно. Сразу по нескольким причинам: во-первых, тот узнал о нем нечто настолько личное, Стив и думать не хотел, как это выглядело в его глазах. Хотя «возможность быть собой» была в числе первых новостей, обрушившихся на Стива в новом веке наравне с равноправием цветных и сексуальной революцией, он все еще не перестал считать себя неправильным. Во-вторых, получить от малознакомого человека минет? От коллеги! Не то чтобы у Стива никогда не случалось случайных связей, но это всегда были люди, которых он не рисковал увидеть снова. С Рамлоу они виделись чуть ли не ежедневно — если не на тренировках, то на утренних планерках, не говоря уж о совместных миссиях, где они часами могли сидеть плечом к плечу. Ему же как-то нужно будет смотреть в глаза. А что, если он растреплет приятелям? И весь Страйк будет смотреть на Стива как на человека, который сует себе в зад твердые предметы, да еще и ходит так на работу! От одной мысли об этом холодело в желудке. Наконец, получить такую интимную услугу — и просто сбежать после?.. Стив страдальчески прикрыл глаза. Это было некрасиво. Не по-товарищески. Впрочем, кто их знает, как принято в нынешние времена? До войны Стив понимал условия игры: мужчины делились на тех, кто, и тех, кого. Одним было непринципиально, какой пол прилагается к дырке, в которую они кончают, эти не рисковали почти ничем. Другие готовы были подставляться и играли с огнем, теряя репутацию, свободу и жизнь, и именно их считали мерзкими содомитами. Они осторожничали и зачастую скрывались, использовали целый язык опознавательных знаков. И если и были те, кто целенаправленно искал однополые связи, чтобы засунуть член именно в мужчину, то им притвориться неразборчивыми было и проще, и безопаснее. Неразборчивых была прорва: изголодавшиеся моряки, холостые молодые работяги без денег на публичные дома, да и женатые — тогда считалось немыслимым предложить почтенной супруге, матери своих детей, взять член в рот. Расчитывать на взаимность актов можно было разве что со знакомыми. С теми, про кого и так знаешь, что они… ну. С кем пересекались пути из года в год в банях и прочих местах скопления «своих». С кем бессмысленно было держать маску, потому что они знали. Бани, однако, были тем еще гадюшником — или, как сейчас это называли, конкурентной средой. Стив относил себя к мерзким содомитам и отнес бы туда же и Рамлоу, если бы эпоха не перевернула все вверх дном. Во время войны правила игры изменились. На фронте не до приличий, моральность отходит на второй план, когда смерть дышит в затылок. Потрогать друг друга за член — как подставить плечо: взаимовыручка, не подразумевающая распределения ролей. Почти гигиеническая процедура, в которой не важна ни внешность, ни симпатия — только совпадение в сиюминутных потребностях. И пока все оставалось в этих границах, руководство смотрело на происходящее сквозь пальцы, позволяя бойцам куда больше, чем можно было даже дома. Трибунал разил только тех, кто осмеливался тащить в эти почти невинные шалости что-то более серьезное, чем товарищеское рукоблудие. Мужские дырки должны были оставаться на замке. Свободу обрели исключительно члены. Но потом? Прошло шестьдесят лет! Разврат переехал из платных коек в супружеское ложе — Стив видел статьи для домохозяек о том, как разнообразить половую жизнь и внести перчинку в отношения. Что еще, в таком случае, изменилось? Куда все это порулило? Какую динамику практиковали современные мужеложцы? Ликбез от Романовой, увы, не захватывал таких нюансов. Высушив плаг бумажными полотенцами, Стив убрал его в матерчатый мешочек и сунул в сейф. Как и во всем, путь придется нащупывать методом проб и ошибок. В конце концов, с точки зрения закона он ничего не нарушал, благослави господь эту либеральную эпоху. А быть посмешищем — что ж, ему не привыкать. Все детство над ним потешались как над мелким доходягой, даже когда он научился давать отпор, потом в армии он был задохликом среди здоровых парней, и даже когда Эрскин сделал из его тела статую древнегреческого полубога, ничего не изменилось: пришлось кривляться на сцене, снова чувствуя себя ошибкой. Только на фронте, с Ревущими, его начали воспринимать серьезно, но вокруг было столько смерти и ужаса, что Стив почти выдохнул с облегчением, когда в двадцать первом веке его снова запаковали в клоунский костюм и привычное амплуа циркового уродца. Он не стал ничего решать раз и навсегда, но на следующий день в качестве извинений купил Рамлоу кофе. В столовой было полно народу, Страйк занял три стола, набившись плотно и постоянно пребывая в движении: кто-то садился, кто-то вставал, кто-то тянулся за подносом. В этой суете картонный стаканчик макиато, мимоходом поставленный на стол через плечо Рамлоу, мог бы остаться анонимным, но они все же не зря работали в шпионской организации. Страйк не оставил незамеченным этот жест. — С каких это пор Кэп таскает тебе кофе? — спросил Роллинз, усмехаясь кривым лицом, сложно читаемым из-за шрамов. Было ли это действие более знаковым, чем Стиву дали понять на бесконечных ликбезах по современности? Он точно помнил, что угостить коллегу кофе или сигаретой не считалось за харассмент эйчаром, но все же какие-то коннотации могли существовать даже в этих тесных рамках дозволенного. — За Кэпом был должок, — хмыкнул Рамлоу и свернул тему на что-то совершенно другое. Сколько Стив не напрягал слух, он не смог уловить ничего похожего на сплетни. Рамлоу, хвала небесам, ничем не показывал ни другим, ни ему, что между ними что-то изменилось. Работали, как всегда. Может быть, Стив чаще ловил на себе взгляды. Может быть, только потому, что сам стал регулярно посматривать в сторону командира своей группы огневой поддержки. Стив мог надеяться, что все вернется на круги своя, но беда пришла, откуда не ждали: изменилось его собственное восприятие. Глядя на Рамлоу, на его тонкие губы, вечно кривящиеся в недоброй усмешке, он вспоминал, что этот рот делал с его членом, и прогнать жаркое томление оказалось непросто. Лицо вспыхивало, и Рамлоу понимающе ухмылялся, когда ловил его на этом. — Обращаю внимание стратегического резерва! В этом квартале вы превысили расход средств индивидуальной защиты на двести процентов по сравнению с планом! — вещал Фьюри на очередном совещании. — Ебал я ваш план, господин директор, — отвечал ему Рамлоу, — если отдел снабжения впаривает нам дефективные броники, которые расползаются еще на тренировках, нам ничего другого не остается, кроме как менять их чаще, чем трусы! — Отдел снабжения, что у вас за бронежилеты такие? — Нормальные бронежилеты! — бурчал глава отдела по закупкам, и Рамлоу предсказуемо начинал бузить: — Да из них начинка лезет, как из пирожков из того фудтрака на углу! Давай, засунь свою жопу в броник, я в тебя шмальну в упор, проверим твое хваленое качество! — Отдел снабжения, проверьте партию… Рамлоу бросал довольный собой взгляд на Стива, Стив улыбался уголком рта и отворачивался. Они переглядывались, как заговорщики, общаясь без слов: то закатывая глаза на очередной монолог Фьюри, то перемигиваясь. В груди теплело каждый раз. Будто они больше не были друг другу чужими, и наверное, это было логично, хоть и абсолютно чуждо Стиву: в его времена этикет требовал прикинуться слепым, случайно встретив человека, с которым провел несколько приятных минут в темной подворотне или дровяном сарае. Планерки сделались куда менее утомительными с тех пор, как завязалось это бессловесное общение. После недолгого затишья — во имя приличий — Стив снова начал носить в себе плаг, и Рамлоу, теперь знавший о самой возможности такого расклада, до обидного быстро его раскусил. Стив подозревал, что его с головой выдали слегка затуманенные взгляды, которые он периодически кидал на командира своей группы огневой поддержки. Рамлоу наблюдал за ним недолго: в очередной раз прямо в рабочий чат без никаких комментариев упал музыкальный трек. Стив смотрел на маленькую иконку с нотами, едва не дрожа от смущения и предвкушения. Громкость, как всегда, стояла на нуле, и он мог прямо сейчас включить этот трек. Одна мысль, что Рамлоу будет точно знать, в каком ритме вибратор ласкает ему простату… Но вдруг там что-то очень тяжелое, с басами и бешеными ударными, и прямо посреди планерки Стив перевозбудится, как тогда, в зале? Он облизнул губы. Он ведь может выключить трек, если ему не понравится. Или понравится слишком. Фьюри и Хилл увлеченно спорили об этичности вовлечения Старка и его технологий в дела Щ.И.Т.а. Романова открыто зевала на другом конце стола. Стив обвел взглядом коллег и предсказуемо завис на Рамлоу. Потупился было, но потом почти демонстративно кликнул на файл. Ухмылка на лице Рамлоу дрогнула. Он весь едва заметно подался вперед, как хищник перед прыжком, жадно следя за лицом Стива. Ритм вибраций был приятным — не слишком резким, не слишком частым. Стив позволил себе легонько улыбнуться. Черт возьми, это возбуждало. Как будто Рамлоу управлял его удовольствием, ласкал изнутри. Будто касался. Он много думал об этом. Навязчиво — весь день, долго и обстоятельно — вечером, добирая свое удовольствие яростными ударами дилдо, разящими точно в цель. Каково это было бы — впустить его в свой мир? Дать чужому человеку немного власти над собой. Пленительный образ Рамлоу, доводящего его до оргазма, горячил кровь. В конце концов, всегда вести за собой бывает утомительно. Порой хочется именно такого: чтобы кто-то решил твои проблемы. Позаботился. Стив высыпал игрушки из коробки на кровать. Романова говорила о марке, которая подключается через приложение. Чудесная память не подвела Стива: в коллекции нашлась целая россыпь разноцветных штуковин всех форм и размеров с приметным логотипом. Он разложил их в ряд, как сокровища. Лизнул кончиками пальцев. Надо было попробовать. Скачав приложение с громким названием «Fantabulosa!» (он не был уверен, что Полари все еще существовал как тайный язык, возможно, это слово вышло из шкафа вместе с теми, кто его использовал, и теперь стало достоянием общественности, ну или приложение для управления анальными игрушками все же не пользовалось такой уж популярностью у разнополых парочек, как убеждала Романова), он без труда собрал свою коллекцию в виртуальный каталог. Технологии будущего потрясали. Игрушки включались нажатием кнопки в телефоне. Он долго смотрел на иконки своих вибраторов, красивые маленькие картинки, прежде чем войти в меню профиля. Что он делает? Вернее, собирается. В своем ли он уме? Стив прикрыл глаза, опустив голову на сложенные руки. В бою он доверял Рамлоу спину. Так ли уж критична разница, если он расширит доверие на зону и чуть пониже?.. Ответ был «да» и Стив абсолютно четко понимал, что делает глупость, но пальцы вбили цепочку символов в поле и тронули кнопку «отправить». В желудке немедленно сжались ледяные тиски ужаса. Телефон зазвонил прямо в руке с полминуты спустя, высветив фотографию Рамлоу из его личного дела. — Ты мне что-то прислал? — спросил тот, поздоровавшись. — Срочное? Я уже уехал, до завтра подождет? — Это не по работе, — сказал Стив и крепко зажмурился. — Не по работе, — повторил Рамлоу с тем непередаваемо хищным выражением, которое делало со Стивом страшные вещи. — Да. И я должен сразу предупредить, что эйчар не одобрит мои действия. Совсем. — Хоть бы дикпик, а, — весело пробормотал Рамлоу. — Нет, ничего такого, и я… Момент, когда Рамлоу все же нажал на ссылку, он почувствовал по голосу. Рамлоу присвистнул, потом что-то не вполне цензурное выдохнул. — Это то, что я думаю? — спросил он бархатным голосом. — Не знаю. У тебя бурная фантазия. — Блядский боже. Подожди, черт, сейчас встану на светофоре… — Ты что, за рулем? Смотри на дорогу. Если ты въедешь в столб, я себе этого не прощу. — Ебаный ты свет. Ты… Ты дома сейчас? — Дома. — И если я нажму на кнопку «включить» под одной из игрушек… — Попробуй. — Небольшой иззелена-голубой дилдо в ряду игрушек завибрировал и пополз по кровати, и Стив мучительно вздрогнул. — Работает… — Твою мать, Роджерс. Твою мать. Ты дал мне доступ к своим… У меня вся кровь от мозга отлила. Ебануться. О, мы зажжем, детка. Дай мне сорок минут, я доеду до дома… Стив шумно втянул воздух сквозь зубы, и Рамлоу по-своему истолковал вздох: — Черт, ты прав, сорок минут — это ебаная вечность. Погоди, сейчас… Сверну на парковку. Шум двигателя стих, и Рамлоу снова взял телефон в руки. — Включишь камеру? — спросил он немного севшим, воркующим голосом, который оказывал на Стива поистине гипнотическое действие. — Нет и даже не думай. — Ну мне же нужен какой-то фидбек? Я не буду наглеть, я всего лишь хочу смотреть на твое лицо! Чтобы знать, что я двигаюсь в правильном направлении! — О, поверь мне, сейчас любое направление будет правильным. Рамлоу поерзал на скрипучем кожаном сидении, и Стив представил, как он поправляет член. Припарковался где-нибудь возле супермаркета, мимо машины проходят люди с тележками, в которых замороженная курица медленно оттаивает на свежий багет, а морковь уже проткнула дыру в бумажном пакете и вот-вот вывалится под ноги. В машине стекла слегка тонированы, сзади ничего не разглядишь, а спереди пах Рамлоу прикрывает приборная панель, и он может, наверное, даже поглаживать себя сквозь штаны… — Правила? — спросил Рамлоу чуть хрипло. — Я так далеко не продумал, — признал Стив, и Рамлоу рассмеялся тем мягким грудным смехом, от которого бежали мурашки по спине. — Ты — это нечто, Роджерс. — Думаю, что дистанционное управление… подразумевает использование. С моей стороны. — Надеюсь, да. — Ты выбираешь, и я, ну… — Засовываешь то, что я выбрал, в свою жадную тесную дырку, — мурлыкнул Рамлоу. — Ты можешь выбрать один на весь вечер или включать разные по очереди… Я обещаю слушаться. Рамлоу затейливо выругался полушепотом. — Что на тебе? — спросил он. — Домашняя одежда, — оглядев себя, отозвался Стив. — Футболка, штаны, ну и белье, конечно. — Многовато для того, что ты затеял, а? Давай, детка, сними трусики. — Ты отвратителен. — Но я тебя раздел? Вздохнув, Стив сдернул на бедра штаны и трусы. — Допустим. — Умница. Скажи-ка, что из твоей коллекции было в тебе в тот раз, в зале? — Здесь этой штуки нет, она другой фирмы. — То есть у тебя там еще куча всего, что я не вижу. Огнище, жжешь. Невинная ромашка довоенных времен, а я еще подкатить к тебе не решался, думал, травмирую твою неподготовленную психику. — Это был подарок от Романовой, не спрашивай. И отвечая на твой вопрос — зеленый плаг чуть больше по размерам, но он ближе всего к тому. — А тот ты носил часами, не кончая, я правильно понимаю? Романовой проставлюсь. — Не вздумай. На низкой вибрации — да. — Вставь его себе. Стив прикрыл глаза и закусил губу. Сердце колотилось в груди. Он представлял себе последствия своего импульсивного приглашения несколько иначе. Более… безлично. В какой-то мере отстраненно, холодно, почти стерильно. Что будет наедине с собой в четырех стенах, как в коробке, послушно отдаваться игрушкам, выбранным чужой рукой. Но голос Рамлоу в ухе и его потяжелевшее дыхание словно стирали напрочь расстояние между ними, и все было… личным. Не мастурбация с его помощью — а секс. Уже и без того потяжелевший член дернулся в воздухе. Стив опустился на колени у кровати, лег грудью на одеяло. Плюнув на силиконовую поверхность плага, завел руку за спину и надавил скользким кончиком на сжатое сморщенное колечко ануса. Тонкая заостренная верхушка легко проникла внутрь, но самая широкая часть входила нехотя, и он сжимал и расслаблял дырку на ней, не торопясь проталкивать внутрь. — Не молчи, — проворковал Рамлоу, и Стив голодно застонал. — Сделай это со мной, — выдавил он, и плаг задрожал в ту же секунду. Стив ахнул и дернулся всем телом. Вжался грудью и лицом в одеяло, втолкнул плаг по самое основание, свободной рукой комкая постельное белье. Он никогда не испытывал ничего подобного, когда включал вибратор, ощущение было сродни шоку. Игрушка была из мелких, и вибрировала едва-едва, больше дразнила, но он не контролировал ее, и этого оказалось достаточно, чтобы обострились все ощущения. — Я сейчас поеду домой, — сказал Рамлоу хрипло, — медленно и осторожно, потому что у меня в мозгах хватает крови только на то, чтоб моргать. Когда я доеду, я включу другую игрушку, но до тех пор ты не кончаешь, ты меня понял? — Да. Сорок минут, как раз схожу в магазин за хлебом. Рамлоу расхохотался, и возбуждение, натянутое, как струна, немного отпустило. Не ослабло, но слегка приглушило срочность. — Надеюсь, что ты шутишь. Блядский боже, вот кто бы мне сказал, что ты — такой… — Какой? — Я б не поверил. — Едь осторожно. — Я перезвоню, когда доеду. — Я не возьму трубку. — И как же тогда я узнаю, что ты кончил и пора выключать все твои охуенные приблуды? — Ты сам решишь, когда с меня довольно. Я суперсолдат, Рамлоу. Я кончу, потом кончу еще раз, я могу делать это весь день. — Да это звучит, как вызов, — голос Рамлоу приобрел те опасные нотки, от которых у Стива бежали мурашки по спине. — Ну уж нет, я выключу только когда ты попросишь меня это сделать. И если ты просто вытащишь дилдак, закинешь под кровать и отправишься спать вместо того, чтобы мне позвонить, ты чертов читер. Так что жду, пока моя детка пожелает мне сладких снов! — Не дождешься! — рыкнул Стив, но Рамлоу уже нажал отбой. С четверть часа Стив расслабленно валялся поперек кровати, время от времени стискивая дырку вокруг тонкой ножки плага. Вибрация почти не отличалась от того, что уже стало нормой в его повседневной жизни. Он не хотел заводиться всерьез до тех пор, пока Рамлоу не возьмется за него вплотную. Чертов упрямец… Похоже, они сшиблись рогами. И ведь с него станется оставить игрушку включенной на всю ночь, чтобы Стив был вынужден либо сдаться и позвонить ему, либо вытащить вибратор самовольно и тем самым тоже признать поражение! Ну уж нет. Не родился еще человек, который сумеет переупрямить Стива Роджерса. Когда-то на заре своих экспериментов он засыпал с работающим вибратором внутри. Правда, это было всего однажды, после очень долгого дня, он прилетел с двухдневной миссии и вырубился посреди процесса расслабления. Среди ночи посторонняя активность в заднице его разбудила, и в целом вердикт был скорее нет, чем да, но в этот раз дело было в принципе. Он поднялся с кровати, натянул штаны — благо, плаг сидел внутри уютно, как горошина в стручке. Стив босиком прогулялся на кухню, поставил чайник, и пока тот все громче рокотал, дыша паром, налил в кружку оливкового масла и отнес в спальню. Романова объясняла про смазки для игрушек и даже докинула в коробку пару флаконов, но беда в том, что такие вещи быстро расходовались, а покупать их он отчаянно стеснялся, понимая, что это именно те самые следы в истории покупок, которых он так старательно избегал. Подумав, он принес в спальню также стакан воды и пару полотенец. Перебрал коллекцию игрушек, которую зарегистрировал в приложении. Некоторые из них были с присоской в основании — они прикреплялись к полу, плиткам в ванной, даже спинке кровати. Стив отодвинул коврик и, примерившись, закрепил их на ламинате разноцветным рядком. Все они были веселых негуманоидных форм, только один — внушительных размеров реалистиком, имитацией настоящего члена, с мошонкой в качестве стоппера. Стиву нравилось кончать на реалистиках, но этот он почти не использовал — предпочитал другой, чуть поменьше, не из этой коллекции: тот растягивал не так сильно, без усилия. От одного взгляда на этот солидный прибор начинало сосать в желудке. Стив облизнул губы. Чайник щелкнул, и Стив снова ушел на кухню, заварил расслабляющий «вечерний» чай: ромашка, мята и лаванда. Пока тот остывал, сделал растяжку мышцам — немного йоги для разгона крови. За окном уже наливались синевой сумерки, и предвкушение пронзало до самого копчика каждый раз, когда он вспоминал, что его ждет. И все же момент, когда ставшая фоновой вибрация внутри смолкла, оказался полной неожиданностью. Рамлоу попытался позвонить, но Стив сдержал обещание. Быстрым шагом вернувшись в спальню, он навис над телефоном, как коршун, опираясь на руки, и только жадно смотрел на фото Рамлоу, не отвечая. Тот долго не сдавался, но потом звонок стих, а следом завибрировал один из вибраторов на кровати — небольшой, красный, по форме похожий на рукоять штурвала самолета. Стив схватил его, макнул в кружку с маслом. Держа руку чуть на отлете, свободной левой, чертыхаясь, стянул с задницы штаны и трусы, понимая, что делать все это стоило в другом порядке. Присев на корточки у кровати, он потянул из задницы замолкший плаг, согретый теплом тела. Тот шел неохотно, колечко мышц стянулось на узкой ножке и теперь не отдавало добычу. Он потянул сильнее, представляя, что это рука Рамлоу хозяйничает у него между ног, не считаясь с сопротивлением, и плаг выпал на ладонь, едва прошла самая широкая часть. Стив приставил вибрирующую красную головку к покинутой дырке, не торопясь вдавливать. Скользкий кончик терся по кругу, будто вылизывал. От томной сладкой ласки поджались яйца и снова потяжелел член, наливаясь упругой силой. В квартире было так пронзительно тихо, что за жужжанием вибратора Стив слышал, как капнуло на пол масло. Он вытер ламинат уголком полотенца. Нежной ласки ануса уже не хватало, и он вдавил игрушку в себя, вздрагивая всем телом. Этот момент, когда в него входили твердые предметы, всегда кружил голову. Основание игрушки легло в промежность, и Стив убрал руку, вытер о полотенце. Поерзал, пытаясь прочувствовать новую, еще не привычную вибрацию внутри. Встал, снова натянул трусы, но сбросил штаны, подумав, что такими темпами они гарантированно испачкаются в масле. В комнате было слегка прохладно. Он сел на кровать и набросил на ноги одеяло. Давя на основание игрушки своим весом, он гораздо лучше чувствовал ее шевеление внутри — оно словно мешало ему внутренности ложкой, однако не доставало до простаты. Привставший член распирал ткань трусов, и Стив оттянул резинку, выпуская его на волю. Наверное, в белье не было смысла. Он так привык носить в себе игрушки на работу, что почти смущался собственной наготы. В ушах как живой слышался голос Рамлоу: «Давай, детка, сними трусики». Стив залился краской. Что он сейчас делал? Рамлоу. Мастурбировал, представляя Стива голым и с красным вибратором в заднице? Наверняка. Мысль кружила голову. Член пустил капельку смазки, пачкая футболку. Сдвинув ближе к краю одеяло с аккуратным рядком вибраторов, Стив поерзал, укладываясь на спину. Когда он не прижимал промежностью внешнюю часть игрушки, она тоже покачивалась, отзываясь на движения внутренней, и легонько терлась под яйцами. Приподняв задницу, Стив стянул на бедра трусы. Прохладный воздух облизал его член целиком, и в ответ напряглись под футболкой соски. Запустив руки под ткань, Стив безжалостно смял себе грудные мышцы. Зажмурившись до рези в глазах, представил, как Рамлоу подходит к нему со спины в зале или раздевалке и облапывает, сжимает пальцами соски, покручивает. Член дернулся, и Стив неловко перевернулся на живот. Потерся головкой о простыню, вжимаясь сосками в ладони. Хорошо… Вибратор замолк внутри, и Стив тихонько застонал. Рамлоу напоминал о себе, о том, в чьих руках пульт управления. Дыхание участилось, он потерся сосками о постель, задрав футболку. Завел руку за спину, потянул за основание вибратор — как вдруг тот ожил в ладони, затрепетал в тот самый момент, когда был уже на полпути наружу. Стив ахнул, вжал в подушку лицо. Вдавил в себя игрушку, потом вынул почти до конца и снова втопил до упора. Член потек, и Стив поерзал, вставая на четвереньки — лицом в подушку, задницей в воздух. Он отчетливо ощущал свою наготу, будто с прохладным воздухом его касались похотливые взгляды. Игрушка снова замолчала, но на этот раз Стив не торопился ее вытаскивать. Он стоял коленями на кровати, вниз лицом, и вслушивался в ощущения. В полной тишине его дыхание было громким и сбившимся, и когда снова раздалось жужжание вибратора, Стив вздрогнул от фантомной ласки внутри — но звук исходил от другой игрушки, с пола. Стив приподнял голову и моргнул, пытаясь сориентироваться в пространстве. Спустил ногу с края кровати, и забытые на бедрах трусы врезались в кожу, как веревки. Ощущение было ярким и сладким, но он не хотел разбираться в себе, не сейчас. Опустившись на колени на полу у кровати, он несколько раз передернул, двигая кожу на члене — возбуждение уже заявляло о себе всерьез. Рамлоу выбрал рельефную красоту цвета стылой полуночи, у которой была функция, сводившая Стива с ума: телескопические фрикции. Сидя на такой игрушке, он с легкостью мог представить себе, что отдается взаправду. Чтобы окунуть ее в кружку с маслом, потребовалось бы отлепить присоску от пола, и он решил не возиться: плеснул сверху. Масло неторопливо потекло по стволу, пара капель зависла под выпуклой головкой, подрагивая от вибрации. Стив вытащил из себя безжизненный красный вибратор и присел над новой игрушкой, нависая так, чтобы головка касалась его опустевшего ануса. Чем ниже он приседал, тем сильнее и настойчивее вибратор таранил его дырку. Трусы не давали развести колени, как будто Стива связали — он спрятал пылающее лицо в сгибе локтя, чувствуя себя извращенцем, но так, вслепую, ощущение было еще ярче. Он попытался представить, что это член Рамлоу трется об его дырку. Рамлоу был довольно бесцеремонным человеком, не склонным скрывать эмоции, и было легко вообразить себе, что он был бы темпераментным любовником. Наверняка немного грубоватым — в меру, но достаточно, чтобы вгонять Стива в краску. Стив с размаху, от души шлепнул себя по ягодице, звук показался таким громким, что аж зазвенело в ушах. Выкрутил до боли соски, подался навстречу вибратору, подстраиваясь под неестественно ритмичные фрикции. Словно почувствовав его, Рамлоу переключил скорость. Стив вскрикнул. Его драли, будто голодный морячок дальнего плавания подцепил сговорчивую давалку в подворотне и торопился слить накопившееся семя в податливый чужой жар. Постанывая, Стив плюнул на руку и взялся за член. Надрачивая только одну лишь головку, чтобы не кончить сразу, он терся сосками о край кровати. Масло быстро впиталось в кожу, и теперь смазки было маловато, но он не хотел прерываться. Вертел задницей, подавался навстречу, представляя смуглые руки на своих светлых ягодицах. Он был уже на грани, когда вибратор перестал двигаться внутри. Дрочил размашисто, хлюпая маслом, в которое макнул пальцы, не отрываясь от процесса. Поерзал на замершем стволе, смутно надеясь, что тот забьется в нем, как рыба в сетях, потом насадился до самого пола, коснувшись ягодицами ламината, резко снялся и с протяжным стоном кончил, чувствуя, как покинутая дырка яростно сокращается впустую. Сперма гневным росчерком запятнала край кровати, и Стив украдкой, как вор, слизал ее с простыни, ткнулся в мокрое пятно губами, мотая головой, растирая запах по коже. Он еще вздрагивал от отзвуков оргазма, когда завибрировало на кровати новое орудие его сладкой пытки. Нежно-розовая игрушка состояла из трех шариков, почти как анальные бусы. На высоких скоростях шарики бились с силой идущего на нерест лосося, но пока что они вели себя относительно прилично. Стив подцепил пальцем кольцо, служившее игрушке ограничителем, и макнул всю конструкцию в масло. Протолкнуть первый шарик в стянувшуюся после оргазма дырку оказалось задачей непростой. Пальцы скользили по маслу, по силикону, шарик подергивался, точно живой. Стив, чертыхаясь, всунул в себя три пальца разом, вбивая их резко, грубо, потом согнул крюком и потянул дырку за край. После вибраторов твердые пальцы ощущались совершенно иначе. Он сел на шарик, запирая его в ловушку ложбинки между ягодиц, и протолкнул его рукой. Голодная дырка проглотила его целиком, второй заткнуть было куда легче, третий и вовсе лег в ладонь, как конфетка, обманчивый своим послушанием. Стив поиграл им, всовывая и за колечко вытягивая обратно, чувствуя, как от небольшого усилия сдвигаются внутри два других. Вытащив крайний, он снова скользнул внутрь пальцами, заталкивая средний на глубину. Рамлоу выбрал именно этот момент, чтобы переключить режим вибрации, и крайний шарик запрыгал, завилял. Стив торопливо воткнул его в дырку, проталкивая пальцами как можно глубже, насколько позволяла внешняя часть. Конструкционно предполагалось, видимо, что колечко надевается либо на член, либо на мошонку, оно было эластичным и довольно широким. Однако для того, чтобы надеть его на эрегированный член, нужно было доставать шарики, иначе не хватало длины. Стив растянул колечко и надел на яйца. В таком положении нижний шарик вибрировал у самого сфинктера, давил на него, щекотал изнутри. Стив встал на ноги, плотно сжимая ягодицы. Выгнул спину. От смены положения сдвинулись и шарики внутри, он покачался, перенося вес с ноги на ногу, чувствуя, как они смещаются и дрожат. Верхний шарик дразнил простату. Глянув на часы, Стив взял с тумбочки забытый чай и, поморщившись, выпил залпом — тот давно остыл. Неторопливым шагом, намеренно покачивая бедрами, дошел до кухни, поставил пустую кружку на стол. Поймал свое отражение в зеркале в коридоре. Он выглядел, как будто выбрался из торнадо: взъерошенный, растрепанный, в пятнах спермы и масла, одежда в полном беспорядке — трусы на бедрах, футболка под грудью… Он провел ладонями по лобку, огладил бедра, ягодицы, повернулся к зеркалу задом. Шлепнул раз, другой, наблюдая, как наливается розовым отпечаток. Нагнулся, отставив зад. Розовое силиконовое колечко обхватывало мошонку и ныряло хвостом в блестящую от масла дырку. Он обернулся и подошел к зеркалу вплотную. Подхватил край подола и сунул в рот, удерживая зубами. На войне было не до зеркал. За те несколько лет, пока он был «пользователем» своего нового тела, он все еще не успел привыкнуть к тому, что его отражение выглядит вот так. Парень в зеркале казался красавчиком, которого Стив, мелкий задохлик, каким-то чудом подцепил и привел домой. Приподняв ладонями грудные мышцы, он сжал их до боли, пощипал соски, убеждаясь в том, что все это — его. Иногда он воспринимал свое тело как роскошный автомобиль, которым дали порулить. Шарики в его заднице замолкли, фантомное эхо вибрации убежало в кончики пальцев. Стив погладил свой член, наблюдая за отражением в зеркале. Рамлоу, наверное, вот так и хотел — смотреть на него, как смотрит он сам. Стив зажмурился, представив его загорелые руки на своем теле. Это было бы красиво. Если бы Рамлоу увидел его таким, он бы наверняка выругался свистящим шепотом, а потом — что? Выдрал бы так, как Стиву хотелось? Или это так не работает? Между ними был один отсос и немного секретов. Единственное, на что Стив точно мог расчитывать, это что ему пососут член. Впрочем, Рамлоу ведь хотел от него взаимности? Значит, дал бы в рот? Может, стоило попробовать с ним. Просто дать полную свободу и посмотреть, что с ним сделают. Игрушка снова включилась, и Стив застонал, от неожиданности поджимаясь. Прильнул лбом к прохладному зеркалу. Он слишком много думал иногда, оно того не стоило. У него был вибратор в заднице и горячий мужик, который этим вибратором управлял. Чего еще надо от жизни? Средний шарик сдвинулся, вибрируя опасно близко к простате. Стив поерзал, потерся головкой члена о холодное стекло. Вибрация была не слишком яростной, самое то. Внутри нарастала пульсация. Бросило в жар. Стив задышал часто, отчаянно, зеркало запотело, но он так или иначе не мог смотреть на себя — от удовольствия закатывались глаза. Он пошатнулся. Стоя кончать простатой было неудобно, неловко, он терял ориентацию в пространстве, выгибался, кое-как сползая на пол. Сладкие спазмы внутри накатывали, будто волны, оргазм все длился и длился. Стив обнаружил себя на полу, когда удовольствие отхлынуло. Полосы спермы медленно стекали по зеркалу, продолжаясь росчерками на полу, на бедре и на двух парах кроссовок. Стив вытер бедро тыльной стороной ладони и слизал белесые капли с костяшек, растирая вкус по небу языком. Вибратор дрожал внутри. С минуту Стив лежал на полу, пытаясь прийти в себя. С гибкими игрушками он легко кончал задницей, если они доставали достаточно глубоко, но контролировать их было почти невозможно. Если оставаться в том же положении, может быть, нежная ласка может выжать из его простаты еще один невероятный фейерверк? В коридоре было холодно и жестко. Стив с тоской подумал о кровати, но на кровати навалены были его силиконовые сокровища — каким же наивным он был, думая пережить этот вечер на ногах! Колени уже подгибались, ему давно не было так хорошо. Стив поджал задницу. Если бы ему было так хорошо в кровати, он был бы более доволен. Он напряг пресс, пытаясь почувствовать шарики внутри. Легкая вибрация сладко истязала, но шарик был не на месте, он сдвинулся, должно быть, пока Стив сползал на пол. Со стоном он встал на четвереньки. Обернулся на зеркало, жадно и стыдливо разглядывая свою развратную позу. Прогнулся, отставив задницу. Вот бы кто-нибудь крупный и сильный, вроде Рамлоу, дернул за колечко, как за стартер газонокосилки, вырывая шарики из тесной хватки его дырки, и забил бы в него жаркий толстый член по самые яйца… Стив спрятал пылающее лицо в ладонях. На пике возбуждения он становился совершенно невыносим в своих фантазиях. Собрав волю в кулак, он поднялся на колени, а с колен — встал на ноги. Сходил на кухню за бумажными полотенцами, чтобы протереть зеркало — телесные жидкости не стоило оставлять на стекле, высохшее будет трудно отодрать. Присев у зеркала, он полюбовался на кривой ручеек спермы, потом нагнулся и слизал ее, прежде чем стереть следы окончательно. Покончив с этим, он побрел в спальню. Ровно на пороге смолкла вибрация внутри, и сразу включился на одеяле маленький гладенький дилдо с отростком на стопере, упирающимся под яйца. — Ну не торопись так, — пробормотал Стив с улыбкой и оперся коленями на кровать. Скатав колечко с мошонки, он зацепил его за большие пальцы ног. Ерзая и медленно приподнимаясь, по одному вытянул шарики из цепкой хватки своей ненасытной дырки. Первый вышел плавно, за ним потянулись остальные, по пути оглаживая внутренние стеночки. Терпения не хватало, и второй вынырнул резковато, а последний и вовсе вылетел, как пробка из шампанского. Маленький дилдо, который Рамлоу выбрал для него следующим орудием сладкой пытки, ощущался как издевательство. Он не доставал ни до чего интересного, был слишком тонким, чтобы всерьез растянуть дырку, но при этом не держался внутри без помощи рук — у него не было никакого рельефа, и он попросту выскальзывал целиком. В то же время не было и присоски, чтобы зафиксировать это недоразумение в изголовье кровати или на полу и попрыгать на нем. Глупый маленький дилдо нужно было держать рукой или сидеть на нем неподвижно. Приноровившись, Стив оседлал подушку, и когда вибратор чуть выскальзывал — вбивал его обратно, обрушиваясь на нее всем весом. Он мог представить себе, что скачет у Рамлоу на бедрах, хотя размерчик тому не подходил. Черт возьми, он слишком часто думал о Рамлоу, это уже переходило все разумные границы. Стоило признаться хотя бы себе, что Стив хочет этого мужика. На этот раз игрушка сменилась быстро, и Стив с облегчением пересел с гладенького дилдо на рельефный. Этот был с присоской, на полу, и Стив наконец-то стянул с себя пропотевшие остатки одежды, прежде чем опуститься на бугристую головку. Обретенная нагота давала свободу движения, теперь он мог широко раздвинуть ноги и устроиться удобно. Внутри игрушки вращались металлические шарики, не прекращая движения, но это не было вибрацией — скорее, массажем. Стив дотянулся до кружки на тумбочке и добавил масла, напряг мышцы ног, приподнимаясь и опускаясь, будто на член. Так было лучше, размер был вполне человеческим, хотя Стив любил покрупнее, но многочисленные выпуклости не давали просто забыться и отыметь себя. Каждый бугорок проезжался по дырке, ставшей невероятно чувствительной после марафона игрушек. Стимуляторы простаты были прекрасны, но не растягивали его, только дразнили. Теперь он наконец мог в полной мере насладиться ощущением заполненности, ствола внутри, вокруг которого растягивается сфинктер. Он принялся поглаживать себя, надрачивая до твердости, двигая бедрами. Рельеф игрушки доставлял ему сладостные страдания, но Стив подавался на дилдо все быстрее и резче, болезненно вздрагивая каждый раз. Крохотные волоски на предплечьях и пояснице встали дыбом, словно все тело превратилось в машину для улавливания удовольствия. Стив пересел, крутанувшись вокруг прилепленной к полу оси, чтобы опереться спиной на кровать. Лег плечами на край, давая телу еще одну точку опоры. Теперь он мог не только раскачиваться на дилдо и мастурбировать, но и выгибаться от удовольствия. Телефон затрезвонил возле головы, и Стив ахнул, от неожиданности сжимаясь всем телом на пике движения. Анус плотно стиснул игрушку, рельеф проехался по коже, будто весь Стив был натянутой струной. Снявшись с вибратора, он молниеносно встал на колени и навис над телефоном. С экрана смотрел серьезный суровый Рамлоу — на фото в личном деле он был почти непохож на себя этим отсутствием живой подвижной мимики. Стив сглотнул, зажмурился и усилием воли удержал себя от того, чтобы ответить. Даже в горячечном бреду он не забывал, что это дело принципа. Как бы ни хотелось услышать голос Рамлоу, уступать он не собирался. Дроча себе рукой и буравя взглядом фотографию, Стив пристроился обратно на дилдо, задержавшись на головке и всем собой представляя, что это член Рамлоу вот-вот въедет в него по самые яйца. Что он хотел сказать? Или спросить? Должно быть, хватит со Стива или еще нет. Он глянул на часы в уголке экрана и присвистнул. В обычные дни, засовывая в себя игрушки, он редко настолько увлекался, чтобы потерять счет времени. Телефон наконец перестал звонить. Стив плюнул на ладонь и задвигал кулаком по члену быстрее, подгоняя себя к финишу. Он был уже близок, когда рельефный вибратор выключился, а вместо него тихонько загудел, покачиваясь из стороны в сторону, реалистик рядом. Стив облизнул пересохшие губы. Он принимал в себя и не такие размеры, но силиконовый член все равно каждый раз бросал его дырке некоторый вызов. Щедро облив его маслом, Стив передвинулся, переступив коленями, и навис над крупной рельефной головкой. Завел руки за спину и раздвинул ягодицы. Перепачканные в масле пальцы скользили, он торопливо вытер их полотенцем, давно перекочевавшим на пол. Раскрыл настежь дырку, растянув за края. Внутренних стеночек коснулся прохладный воздух. По спине пробежали мурашки. Прикусив край скомканного одеяла, он насадился на дилдо. Из горла вырвался стон. Упругий крупный ствол растягивал почти так же хорошо, как живой член. Стив выпрямил спину и позволил себе надеться на игрушку целиком, до самого стоппера, помогая себе собственным весом. Напрягая мышцы, он приподнялся, выпуская дилдо почти до конца, и снова насадился, принимая его глубоко в себя. Вибрация пульсировала волнами, словно дышала. Стив задвигался резче, срываясь с игрушки и снова нащупывая правильный угол. Когда головка силиконового члена раздвигала его дырку, он каждый раз постанывал, порой задерживался на ней, крутя бедрами. Он снова взялся за член, дроча торопливо и почти грубо. Выгнул спину, захрипел, едва не срываясь на крик, и кончил, яростно сжимаясь на силиконовом дилдо. Все тело подрагивало. Грудь ходила ходуном, пересохшие губы запеклись. Стив расслабленно согнулся до самого пола, опустил голову на сложенные ладони. Ламинат приятно остужал разгоряченную кожу. У самого запястья поблескивала крупная капля спермы. Стив потянулся, как кот, и слизнул ее. Щеки вспыхнули от стыда. Дилдо все еще подергивался внутри. Снова затрезвонил телефон, Стив вынырнул из-под кровати, томно глядя Рамлоу в фото. Рамлоу был красивый мужик, даже когда корчил серьезную рожу. И голос у него был… У Стива яйца поджимались. Он вспомнил, с какими интонациями тот ворковал с ним по телефону. Самоуверенный наглец. Черта с два. Его не переупрямят. Пусть делает что хочет. Стив лег щекой на край кровати, обводя пальцем телефон, но не касаясь его. По-хорошему ему уже давно хватило, но сдаваться он не собирался. Значит, пока вибратор работает, он будет внутри. Спальня выглядела, как побоище. Постель была в масле: подушка, одеяло, простыни, — все. На ней и на полу валялись вперемешку использованные и неиспользованные агрегаты. Стив потянулся рукой между ног и подцепил пальцем край присоски, державшей дилдо. Та без боя выпустила пол, и Стив аккуратно встал, придерживая игрушку: под собственным весом она сползала, рискуя выпасть. Ходить с такой штукой внутри оказалось отдельным сортом удовольствия, он прогулялся туда-сюда вдоль кровати. Глотнул воды из стакана и сразу понял, насколько долго игнорировал жажду. Вылакал всю воду, капая на грудь. Стоило сполоснуться, он пах, как мужская раздевалка в зените лета. Игрушки были водонепроницаемые, ему не раз доводилось принимать ванну с вибратором внутри. Держа руку под яйцами, чтобы подстраховать вибратор, он вышел в темный коридор. Нагота бодрила. Прибор в заднице не давал возбуждению окончательно схлынуть. Стив прижался грудью к дверному косяку, взялся за силиконовую мошонку игрушки и засадил себе резко, грубо. Тело прострелила дрожь. В чернильной темноте он мог легко представить, что его дерут, как в старые-добрые времена, вжав в стену. Никто не осмеливался сделать это с Капитаном Америкой, иногда он скучал по той бесцеремонности, с которой обращались с ним до сыворотки. Он отставил задницу, без устали работая рукой. Драть себя силиконовым членом было не особенно удобно, но чертовски приятно. Он успел кончить еще раз, даже не дойдя до ванной. Голова шла кругом, ноги подгибались. Включив в ванной свет, он зажмурился: тот был слишком ярким после темного коридора. Отдернув шторку, Стив залез в ванну и пустил воду. Вскрикнул в голос: первые капли были ледяными, и от них сжалось все тело, невероятно чувствительное после секс-марафона, но следом вода потеплела, лаская затвердевшие соски. Он присел на дно ванны и с легкостью прикрепил присоску игрушки. Теперь он мог вымыться, стоя на коленях, не опасаясь, что дилдо выпадет. Вода была блаженством. Он открыл рот навстречу теплым струям и долго глотал, высовывая язык, как пес. Потом с трудом, почти снимаясь с дилдо, дотянулся до полочки с шампунями и прочей ерундой, и тщательно намылился с головы до ног, не пропуская ни дюйма. Он ласкал себя мыльными ладонями, выгибался навстречу тугим струям. Держась за бортики ванны, нашел идеальный угол — и выдолбил себя до полной невменяемости, до закатывающихся глаз. Ему даже не пришлось браться за член, выверенные толчки в простату сделали свое дело. Стояла глубокая ночь, когда он выбрался из ванной. Обтерся махровым полотенцем, сжимая бедра, чтобы удержать в себе дилдо. Тот все еще вибрировал и, судя по тому, сколько времени прошло с его включения, Рамлоу давно пошел спать, оставив Стиву решать, что с этим делать. Хмыкнув, Стив вернулся в спальню. Первым делом нужно было освободить себе руки. Он нашел в ящике самые тесные трусы и надел, прижимая тканью ту часть игрушки, которая торчала из него наружу. Швы жали, но, по крайней мере, это было эффективным решением проблемы. Он собрал в полотенце все игрушки, которые познакомились с его глубоким внутренним миром, и отнес в ванную. Потом, подумав, принес из кухни жидкость для мытья посуды — у нее было больше шансов растворить оливковое масло. В беспомощности геля для душа он уже успел убедиться — задница как была в масле, так и осталась, но зато кожа стала бархатистой, нежной. Взбив сугроб пушистой пены в умывальнике, он тщательно отмыл все вибраторы и разложил сушиться на чистом полотенце. Вернувшись в спальню, он убрал неиспользованные игрушки в коробку и сменил постельное белье. Несколько пятен осталось на самой подушке, и он провел некоторое время, гугля «как отстирать растительное масло» (всемирный разум сходился на обработать абсорбентом, потом средством для мытья посуды). В кухне нашелся крахмал, и Стив засыпал им пятно, но спать на этой подушке, похоже, ему пока не светило. Впрочем, с вибратором в заднице на сон и не тянуло, хотя голова уже была тяжелая, а в теле чувствовалась усталость, как после тренировки. Он свернул в рулон запасное одеяло и вложил в свежую наволочку. Перекантоваться до утра — в самый раз. Упав в импровизированную подушку лицом, он сладко потянулся и надолго замер, не вырубаясь совсем, но плавая между сном и явью. Волны пульсации в заднице не давали забыться полностью, но усталость брала свое. Он не знал, сколько часов прошло, прежде чем тело потребовало сменить положение. Стив повернулся в полудреме, и вибратор сместился внутри. Он подбросил свежих дров в возбуждение, все это время тепло тлевшее, и оно с готовностью взвилось огоньком. Поерзав, Стив выпустил из-под плотной ткани член и потерся о простыню. Ткань казалась жесткой на головке, он поморщился и перевернулся иначе, чтобы вдавить вибратор внутрь. Едва покачиваясь, он снова и снова проваливался в сон и опять просыпался, не переставая подаваться навстречу игрушке. Он мало спал и проснулся изможденным, возбужденным и готовым на некоторые уступки. Под свободными брюками торчащий торец вибратора был не сильно, но заметен. Опознать, что это, было чуть сложнее, и Стив подумал — черт с ним. У Капитана Америки крупное все. Может, геморрой тоже того, капитанский. Кто вообще будет заглядывать ему в промежность! Игрушка продолжала пульсировать волнами. Рамлоу либо пошел на принцип, либо давно и думать забыл о вибраторе, решив, что Стив, как нормальный человек, выключил его сам. Стив собирался наглядно продемонстрировать, насколько именно он ненормальный. Одевшись и приведя себя в подобие порядка, он запер дверь в квартиру, спустился, вывел с парковочного места мотоцикл и отправился на работу максимально неудобным способом. Вибратор расшатал Стиву все его благоразумие, но, возможно, это было к лучшему. Усложнять простое нет смысла. Есть Рамлоу, который его вожделеет. Есть Стив, который получает удовольствие от секса с мужчинами. Чего нет — так это закона, запрещающего им лечь в одну постель. Он трижды едва не кончил, останавливая себя в последний момент. На светофоре старушка-божий-одуванчик из классического шеви сквозь очки-полумесяцы потрясенно наблюдала за тем, как он покачивается и трется об сидение мотоцикла. Кончать было нельзя, потому что ему пришлось бы войти в Трискелион с гордо поднятой головой и мокрым пятном на брюках. Стив уже сто раз успел пожалеть, что не раскатал по члену презерватив, прежде чем добрался до цели. Наконец стеклянная громада Трискелиона вынырнула из-за низких крыш, и вскоре он свернул на мост, ведущий к центральному входу. Охрана не удивилась раскрасневшемуся лицу и заторможенной реакции. Он нередко приезжал на мотоцикле без шлема, румяный от встречного ветра и погруженный в тяжелые думы. Необъяснимое везение уберегло его от встречи с Романовой и ее коллегами по профдеформации, и даже Фьюри, Хилл и прочее начальство не надумали с утра пораньше утащить его на совещение. Стив добрался до тренерской абсолютно беспрепятственно. Смотрел ли кто-то ему вслед достаточно пристально, чтобы заметить непонятное шевеление в районе ануса — он предпочитал не задумываться. Рамлоу что-то черкал в бумагах, то и дело поглядывая в ноутбук. При виде Стива он жизнерадостно оскалился и вскочил из-за стола. Расстегнуть ему штаны заняло долю секунды. Рамлоу сладко ахнул, впутал пальцы Стиву в волосы и подхватил инициативу, натягивая его ртом на свой член, еще мягкий, но мгновенно реагирующий. От удовольствия Стив едва не рассыпался на атомы. Полный рот Рамлоу. Натруженная задница, широко распяленная на вибраторе. Член во рту от нежных посасываний выпрямился, упираясь в глотку. Размазал по языку чуть солоноватый вкус предъэякулята. Рамлоу постанывал и подавался навстречу щедрому рту. Похоже, он был близок к оргазму. Не без сожаления дав ему выскользнуть изо рта, проехавшись всем рельефом по губам, Стив поднялся на ноги. — Ебать мою жизнь, нет, не останавливайся! Опять?! — шепнул Рамлоу ему в губы, прежде чем встретить их своими с неистовством, которое кружило Стиву голову. — Детка, ну ты и динамо! Это что, месть за вчерашнее? — Месть? У меня была фантастическая ночь! Тут Рамлоу, прильнув к нему, замер и изменился в лице. Волны вибрации отдавались ему в колено, плотно вжатое Стиву между бедер. — Матерь божья. Не говори мне, что эта херня все еще в тебе! Стив улыбнулся. Повел плечами. Снова поцеловал Рамлоу, прежде чем расстегнуть на себе брюки. — Я был бы тебе благодарен, если бы ты наконец заменил ее своим членом. Рамлоу зашипел и стиснул вышеупомянутый член у основания, уставившись в потолок. — Это будет очень, очень короткий забег, — выдохнул он. — Я вчера не кончал, думал, позвонишь, я приеду… Стив торопливо приспустил брюки и трусы, крутанулся, опираясь руками на письменный стол, и отставил задницу. Теперь ритмичное жужжание было отчетливо слышно. — В таком случае у нас на двоих пять оргазмов, и я надеюсь, что шестой будет твоим и во мне. — Сколько?! — Не отвлекайся. — Если что, у меня нет ничего. Смазка, резинки… — Рамлоу, я тут не молодею. — Ебаный ты свет… Обожаю твой командирский тон. Аж привстает, когда на миссиях в наушнике слышу. — Рамлоу ухватился за стоппер вибратора и аккуратно потянул. — Пиздец, эта херня еще больше, чем я думал, да ты меня сейчас не почувствуешь даже! Стив застонал, прогибаясь. Вибратор оставлял за собой чертов вакуум, колени слабели. Рамлоу двинул игрушкой, на пробу вбиваясь, и от желания потемнело в глазах. — Масло? — между делом поинтересовался Рамлоу. — Да. Оливковое. — Экстра Вирджин? — Когда там хоть что-то было «вирджин», твой дед еще в коротких штанах бегал. — От масла портится силикон, — сказал Рамлоу хрипло, покручивая выпуклую головку в самой дырке. — Я сам сейчас испорчусь. Момент, когда ставшая привычной за долгие часы вибрация исчезла, превратил его кости в желе. Рамлоу с размаху впечатал дилдо присоской в боковину стола, подвешивая, как диковинный крючок для сумки, плюнул на ладонь, почти небрежно размазал по входу, сунулся кончиками пальцев в растянутое покинутое нутро. — Ты просто ебаная мечта, — сказал он Стиву в спину и втолкнул в него головку члена. — С сорок третьего… нормально… не ебаная, — прохрипел Стив, и Рамлоу понятливо двинул бедрами, заполняя собой так правильно, так сладко, как не снилось ни одной игрушке. Стив опустился на его стол: подломились руки. Игрушки были всем хороши: били точно в цель, утонченно распирали, без устали ублажали, двигаясь в безупречном ритме, но человеческий фактор крыл это все одним махом. Рамлоу, горячий, живой, переполненный восхищением и фонтанирующий нелепыми комплиментами, был не идеален — он был еще лучше. — Выдери меня, — прохрипел Стив. Звуки шлепков плоти о плоть заполнили маленький кабинет. Рамлоу обнял обеими руками поперек живота и навалился всем своим весом, что-то бесконечно нецензурное шепча ему в загривок. Именно так, как надо. Стив прикусил губу, чтоб не орать от удовольствия. Со стола посыпались бумаги и канцелярская мелочовка. Рамлоу впился зубами в кожу на лопатке, застонал, вдвинул на полную длину и замер, едва дыша. Все его тело перетряхнуло, и Стив сладко сжался на пульсирующем члене, орошающем его натруженное нутро. Рука Рамлоу в перчатке без пальцев скользнула по его бедру и уверенно взялась за член Стива, и этого хватило, он едва успел передернуть пару раз, прежде чем Стив вспыхнул, как спичка, и позволил удовольствию себя поглотить. Кажется, он был несдержан, потому что когда он пришел в себя, рука Рамлоу зажимала ему рот. Щедрый росчерк спермы поперек всего стола заканчивался на крышке ноутбука. Рамлоу беспомощно смеялся ему в плечо, целовал, терся лицом. — Это были очень важные документы? — спросил Стив хрипло, когда он убрал руку. — Ага. Еще и оригиналы. Мне пиздец. — Черт, прости… — Забей. Это лучший момент моей жизни, его не испортит вообще ничего, включая эйчар, полным составом вламывающийся сюда на твои крики, помахивая приказом об увольнении. — Моем или твоем? — Хуй разницы. Ты нормально? — Я в раю. — О нет, детка, в раю — я, — хмыкнул Рамлоу и легонько повел бедрами, давая почувствовать себя внутри. — Кому продать душу, чтобы это был не единственный раз? Стив откинул голову ему на плечо. — Я старый солдат и мои представления о том, что можно и чего нельзя, несколько устарели. Я могу разобраться в том, что куда вставляется, как пользоваться приложениями, беспроводными зарядками и смазками с разным вкусом, но я круглый дурак в отношениях. — Что ж, — сказал Рамлоу, целуя его в скулу, — придется провести тебе небольшой ликбез. Стив зажмурился от удовольствия. Пожалуй, стоило все же подарить Романовой что-нибудь приятное… в качестве благодарности. Даже если придется объяснять ей, за что.