♥️
13 февраля 2026 г., 21:00
Зачастую любовь не очень заметна и торжественна, но она повсюду. Отцы и сыновья, матери и дочери, мужья и жены, любовники, любовницы, закадычные друзья... В телефонных звонках из башен близнецов, в которые врезались самолеты, не было ненависти или мести. Только признания в любви. Если присмотреться, возникнет подозрение, что любовь... реально повсюду.
Этот отрывок из фильма бесперестанно крутился в голове Джисона уже который день.
Любовь штука сложная и, наверное, люди о многом могут сказать, что они что-то или кого-то «любят». Но разве любовь к шоколаду, к собаке, к звездам, к маме или к другу это одна и та же любовь?
Однажды Джисон читал, что у древних греков была некая градация любви, и каждый вид описывал влечение или что-то схожее к чему-то определенному. Но то, что некоторые из нас привыкли называть любовью у них носило название — эрос. Хотя эрос скорее имеет схожесть с влюбленностью и одержимостью, что-то внезапно вспыхнувшее, как говорят — человек смотрит на своего партнера через «розовые очки».Иногда правда имеют ввиду — строге. Это нечто спокойное, даже можно сказать надежное, что-то теплое будто вода у песчаного берега, пригретая солнцем и светлое как блики той же самой воды в лучах заката. Порой люди говорили о любви, имея ввиду филию. Истинная бескорыстная любовь, желание быть рядом и заботиться, не получая ничего взамен. Так любит мать своего ребенка и так же ребенок любит свою мать.
Бывает, что за словами о любви люди скрывают и манию — безумную ревностную любовь.
В любом случае, чтобы человек не испытывал, у этого чувства будет свой ярлык, свое название. И Джисон подумал о том, что на самом то деле любви полно, ее в мире так много, но люди, да и он сам в том числе, попросту ее не видят. Желая иметь ту любовь, о которой привычно думать, мы чувствуем себя неправильно, когда не имеем ее. Но ведь это всего лишь один вид. Глупо желать только его.
Джисон кивает сам себе, — да, глупо.
Но желать ее все же не перестает.
В конце концов, он всего лишь человек.
Джисону не везло.
Хоть убей, а за свои 27 лет он так и не смог ни разу построить счастливых отношений.
Каждый раз все заканчивалось тем, что он чувствовал себя глубоко несчастным.
Причина, конечно же, была в нем самом. Точнее, все тянулось, как бы банально это ни звучало, прямиком из детства. Его воспитали таким образом, что он должен выполнять бытовую домашнюю работу, так делают все или почти все — это нормально и даже правильно. Неправильно только испытывать вину, что кто-то еще занимается «твоими» делами. Позднее, когда в студенчестве он жил один, никаких противоречий не возникало, делить территорию не с кем.
Но вступив в первые свои отношения с сожительством, он столкнулся с дилеммой. Пытался строить быт по современным стандартам, так как он видел правильным и понимал своей головой, что это действительно правильно. Жить на равных, ведь они оба работают, а значит и обязанности по дому стоило бы разделить поровну. Но так уж вышло, что его партнер, судя по всему, вырос в других условиях и с легкостью оставил домашние заботы на плечи Джисона. Он был и не то чтобы против. Привык же. Да и чувствовал некое душевное спокойствие, не испытывая вину за «безделие».
Но очень быстро стал ощущать, что его как будто бы и не ценят, будто бы в какой-то момент все, что осталось от их отношений — это быт, упавший на него, а сам он просто удобный человек. И оттого он стал чувствовать себя ненужным, нелюбимым и идущим каким-то не тем путем.
Одному проще, — подумал он тогда.
Было сложно, но из отношений он смог выбраться. На удивление не испытывая тоски и сожалений. Чувствуя долгожданную свободу.
Свободу от того, во что он загнал себя сам, ведь никто его не заставлял, не манипулировал, он сам своими руками создал ту реальность для себя и сам же от нее устал.
Следующие были с похожим началом. Вот только на опыте прошлых отношений Джисон решил с самого начала наступить себе на горло и сразу говорить о том, что не нравится или что следовало бы делить. Чувство дикого дискомфорта и стыда за эти просьбы вгоняли его в подавленное состояние, было ощущение, что он делает все неправильно. Но он надеялся превратить это в привычку и сделать такие взаимоотношения нормой. Но привычкой это никак не становилось.
Он чувствовал дискомфорт, шедший изнутри от той его личности, что привыкла все делать сама и быть всегда при деле, а точнее не бездельничать в присутствии свидетеля. Эта личность топила его чувством вины и стыда за то, что ужин готовил не он или посуду моет не он.
Головой то понятно, что все так быть и должно все правильно и это должно привести его к счастью, когда он привыкнет. Просто нужно время.
Он не привык. Дискомфорт и вина его охладили и отдалили от некогда любимого человека. Стало невыносимо и он ушел.
Такие глупые вещи раз за разом портили его жизнь и ломали отношения.
У него снова ничего не вышло.
И загаданное однажды желание в звездопад не сработало.
Жить одному проще. Быть одному легче. И он принял решение, что отношения не для него, потому что каким бы путем он не пошел — он не будет счастлив. Любая из его личностей будет давить виной на его плечи и либо он с самого начала будет не в своей тарелке, либо такой исход ждет его в конце.
Грустно? Возможно. Но не всем же быть счастливыми, да и счастье может быть вовсе не в наличии близкого человека рядом. Быть счастливым можно и по другому. Может там и у счастья есть куча видов, как у любви? Кто ее знает. Люди всему придумывают название.
***
Джисон возвращался из любимого бара, в который он, так уж вышло, ходит только на 14 февраля. Традицию завел еще с другом давным давно, и когда тот проездом бывает в городе именно в этот период — они непременно идут в «Наранху». И вот в эту самую дату, пусть и один, но почему-то захотелось не быть дома, а другого подходящего места он просто не смог придумать. В этот снежный вечер, уже по пути домой, он встретил парня, сидевшего на заснеженной почти утонувшей в сугробе скамейке у реки. Он курил, медленно поднося замерзшую руку к лицу, подносил полуистлевшую сигарету ко рту, щеки его слегка втягивались при этом, затем спустя секунды выпускал облачко дыма вперемешку с паром от холода. Темно-зеленый шарф прятал его подбородок от глаз Джисона. Во взъерошенных темных волосах поблескивали снежинки в свете фонаря, будто и сами были маленькими огоньками, только вот тепла от них совсем не было. Захотелось курить. Несколько лет не курил и вот вдруг захотелось. Он остановился напротив парня, тот не поднял взгляд, смотря на замерзший пейзаж реки. Вид у нее был тоскливый и неизменный. — Кхм… не будет лишней сигареты? — прозвучало как-то негромко и глупо. Парень несколько секунд неотрывно продолжал смотреть на реку, затем закопошился красными, еле двигающимся пальцами в кармане куртки и достал пачку. — Последняя, — протягивая ее Джисону сказал он. — Я присяду? — спросил Джисон, не дожидаясь ответа, плюхнулся рядом, чувствуя ледяной холод от дерева. Парень посмотрел на него, затянулся и протяжно выдохнул облако сизого дыма. — Холодно же тут, — Джисон вставил сигарету в рот и посмотрел на парня. Тот уже щелкнул зажигалкой возле его лица. — Холодно, — медленно кивнул он. — Чего один сидишь? — Разве один? — он усмехнулся. — Ну так… — Джисон вопросительно приподнял бровь, делая первую затяжку и чувствуя мурашки по спине. — Бросили вот сижу, думаю, — он снова затянулся, продолжая смотреть на тоскливый темный пейзаж, — почему сегодня. Джисон промычал что-то неразборчивое, что-то по смыслу походящее на «ну и ну». — А ты почему один ходишь? — Так вышло, компании не нашлось, — он усмехнулся. — Хочешь выпить? — Надеюсь не домой к себе меня зовешь? — он шутливо усмехается, — познакомиться бы для начала. — Минхо, — он протягивает околевшую ладонь. — Джисон, — накрывает он своей теплой рукой его кисть. — Ну так вот, Джисон, домой все же не приглашаю, но знаю тут одно местечко недалеко с ненавязчивой музыкой и согревающими напитками. Он улыбается, но из-за холода выходит слегка кривовато, зато глаза блестят искренне и многообещающе, маскируя опустошение и горечь. Джисон соглашается, даже если эта встреча не повлияет на его жизнь, кажется, что этому парню сегодня никак нельзя быть одному.***
Джисон однажды загадал желание — встретить ту любовь, которая осталось бы с ним и которая приняла бы его как и он ее. И вот в весьма символичный день — он встречает этого человека — Минхо. Кем он станет? Другом? Приятным воспоминанием? Соулмейтом? Или кем-то большим? Не важно, какую роль в жизни он займет. Все закончится любовью.
