Выбор пути

***

Абрам был за рулём. Пустая калифорнийская трасса гудела под колёсами, будто предвещая беду. Спидометр дрожал, стрелка упиралась туда, куда не стоило смотреть. Лёгкие рвались, горло горело, а мысли шли вразнобой. Он держал руль слишком крепко, ладони скользили от пота, но отпускать было нельзя. — Не сбавляй, — сказал хриплый голос матери. Она сидела рядом, вжимаясь в спинку сиденья, прижимая ладонь к боку. Ткань кофты почернела от крови. Абрам даже не понял, какую серьёзную рану она получила, когда столкнулась с отцом в Сиэтле. В Орегоне мать истекала кровью, но он не подозревал, что всё настолько плохо. Он не знал о внутреннем кровотечении, о пробитой печени и почке, о других тяжёлых повреждениях внутренних органов. — Абрам, слушай меня внимательно… — Мэри пыталась говорить с придыханием, и каждый вдох давался ей с трудом. — Если я не доеду… слушай меня. Мы бежим не от одного человека, мы бежим от семьи. — Отца? — спросил он. — И от него тоже, — коротко сказала она. — Он часть клана Морияма. Свет фар выхватывал её лицо, оно казалось мраморным. — Морияма — мафия. Американская ветвь японского синдиката. Главные крутят деньги, оружие, контракты. Побочные — держат игру. Игра — прикрытие. Люди ломаются и исчезают, Абрам. Твой отец — их человек. Правая рука Кенго Мориямы. Абрам почувствовал, как что-то внутри сдвинулось, будто треснула кость. — Меня… — Да, — перебила она. — Тебя должны были продать. Сделка почти состоялась. Она перевела дыхание. — Я сорвала её. И за это нас сейчас ищут. Абрам слушал, не понимая до конца. Ему казалось, что она вдруг решила вывалить всё это сейчас, когда на кону была жизнь. — Почему… почему сейчас? — выдавил он. — Потому что я не выберусь. Ты должен знать, что мир — дерьмо. Но ты сможешь выжить. По‑своему. Не забывай правила, Абрам «Не оглядываться, не останавливаться, никому не доверять. Быть кем угодно, только не собой, менять имена, внешность и места как можно чаще.» Её дыхание становилось всё прерывистей. Она едва держалась. — Обещай, — прошептала Мэри, глядя прямо в глаза. — Обещай, что выживешь. Он кивнул, слова застряли в горле. Когда они пересекли границу Калифорнии и свернули на извилистую дорогу к заброшенному пляжу, она начала терять сознание. Последний раз набрав воздух, она с трудом выдохнула. Абрам до сих пор помнил, как её ногти впивались ему в руку, отчаянная попытка удержаться ещё на несколько мгновений. Липкий звук отрывающейся засохшей крови от виниловой обивки парализовал его от ужаса. Он просто сжёг машину. Достал бензин, купленный по дороге, вылил на сиденья и поджёг. Пламя вспыхнуло голодно, осветив его лицо. Он не проронил ни слезы, не чувствовал страха, вытаскивая обугленные кости. Останки матери сложил в её рюкзак, унёс на три с половиной километра и закопал на пляже, насколько мог глубоко. Когда снова оказался на трассе, из-за шока он ничего не видел и не слышал. Целый день он полз или шёл, пока не рухнул на колени у обочины, едва не выблевав всё содержимое желудка. Один день — один шаг, один километр. Больше разум, объятый горем, не мог справиться. В тот момент, когда он поднял голову, вывеска почти облетевшей краской привлекла взгляд: «Барахолка у Эммы» Он зашёл внутрь. Пыль, старые газеты, журналы, кассеты, часы, безделушки и амулеты — чужие жизни, сложенные в кучу. Абрам шёл вдоль стеллажей, почти не замечая окружающее, уставшим, тревожным взглядом, пока в самом конце не увидел три книги: «Лисья нора», «Король Воронов», «Свита короля» На третьей обложке — он сам: рыжий, старше, голубые глаза, усталый, но живой. Он открыл её и прочитал аннотацию: Он сглотнул и продолжил. Время на исходе. Оказавшись в Университете Пальметто, Нил Джостен знал, что не доживет до конца года, но теперь, когда смерть не за горами, он больше чем прежде хочет жить. Имя ударило под дых. Нил Джостен. Не его. Ещё не его. Но почему-то — слишком близкое. Дружба с Лисами была опрометчивой затеей, а поцелуй с одним из них — затеей немыслимой. Абрам резко закрыл книгу, словно текст мог посмотреть на него в ответ. Сердце билось глухо и неровно. Он снова открыл. Пока «Лисы» пытаются во что бы то ни стало выйти в финал чемпионата, Нил сражается за свою жизнь, ведь теперь ей угрожает не только Рико Морияма, но и мафиозный клан Балтиморского Мясника. Имя ударило его как выстрел: Рико Морияма. Воспоминания нахлынули: чёрный маркер на щеках, цифры, которые стирали и подрисовывали снова. Два мальчика, стремящиеся к славе. Он понял, что это — их путь. А не его. Правда — единственный шанс Нила на спасение, однако она может привести к гибели всех, кто ему дорог… Абрам дочитал до точки и долго не мог отвести взгляд от бумаги. Это не было обещанием. Это не было утешением. Это даже не звучало как надежда. Это звучало как предупреждение. Он медленно перевёл дыхание и понял простую, страшную вещь: этот человек внутри книги не спасается. Он выбирает — и платит за каждый выбор. Абрам положил книгу поверх двух остальных. Руки дрожали, но внутри впервые за эту ночь было не пусто. Если такой путь существует… Значит, существовать может и он. Он взял все три книги и пошёл к прилавку. — Ты знаешь, что это? — услышал он голос старухи-продавщицы. — Нет. — Возможный путь, — сказала она и протянула цепочку. Серебряная лисья лапа была холодной. Он заплатил и вышел. Амулет на шее согрел кожу, он вдохнул глубоко. Хватит бежать. Он достал телефон. Тот самый. Мамин голос эхом всплыл в голове: «никогда не звони Стюарту, только в самый крайнем случае» Абрам усмехнулся. — Хуже уже не будет. И нажал вызов.