Театр эрудитов: «Нелепые маски»

Безупречная квартира Мураты Химеко

Аромат кофейного ликера и старой бумаги висел в воздухе ее квартиры в качестве законсервированного спокойствия. Мурата пригубила из блестящего шота, позволив терпкой сладости разлиться теплом по телу. За окном мерцал ночной мегаполис, а здесь, в мягком кресле под торшером, царил ее маленький, но не без пафоса, мир. На низком столике лежали папки, отчёты, в общем – всё, о чем не стоит волноваться, когда работа позади. Вибрация смартфона заставила вздрогнуть. Мурата нахмурилась, отводя взгляд от лоджии к экрану. Незнакомый номер, но с внутренним кодом «Лонг-Айленда». Женщина вымученно вздохнула. — Мурата, — произнесла та со скрытой тревогой. — Герта будет у вас через семь минут, — прозвучал безжизненный голос оператора и связь прервалась. Мурата замерла. Герта. Та самая. Призрак в костюме от портного и в чудоковатых шляпах, чье имя произносили нечастно, на редкость для той, кто является зачинщицей всей волокиты. Она рассылала приказы, ставила задачи, определяла судьбы оперативников, но почти никогда не звонила лично. И уж тем более не заглядывала в гости. Мирное спокойствие в квартире улетучилось. Мурата встала, одним движением опрокинув остаток ликера в раковину. Ровно в назначенное время явилась начальница. В проеме стояла Герта. Высокая, худая, в идеально сидящем черном пальто, в чёрных очках, скрывающих лицо и брендирование ой маркой шляпе, которая хоть немного, но очеловечивала ее образ. Ее лицо, лишенное возраста и ярких эмоций, напоминало ледяную маску. Она вошла, окинув квартиру одним беглым, всевидящим взглядом, будто сканируя не обстановку, а саму хозяйку жилища. — Отпуск окончен, — заявила Герта без предисловий. Ее голос был ровным и резал воздух как хирургический скальпель. — Мисс Герта, я… не ожидала, — начала Мурата, чувствуя, как усталость вперемешку с алкоголем нагнетает ещё сильнее. — Ожидать было нечего. Пока вы отдыхали, мир вертелся, — Герта сняла перчатки, небрежно бросив их на столик. — Дело «Дубов» закрыто. Активы заморожены, схема разрушена. Ваша работа была адекватной. Высшая похвала от Герты. — Благодарю. Но, для чего тогда ваш визит? — Клан Дубов оказался полезным до конца. В обмен на смягчение участи своего братика, Робин предоставила нам… наводку. Цепочку переводов, ведущую к спонсорам и очредной гнилой семейке, которую мне нужно подмять и отобрать у них все игрушки. Мурата молчала, предчувствие сжимало горло. — Заручившись поддержкой Зандар, — Герта произнесла фамилию с легким ударением, — я уже полностью описала наш план действий. Ваше дело за малым и, да, в этот раз без федералов. Она выдержала паузу, дав словам проникнуть поглубже к мозгу озадаченный Химеко. — Руперты. Самодур папаша, молодой Рацио и младшая Алисия. Все они должны висеть у меня на крючке. Хотелось бы уже завтра, но клонировать я себя для разных дел не могу, к сожалению, от чего поручаю вам и вашим "неуделкам". — На крючке? Что это означает, мы ведь только недавно... — осторожно сказала Мурата. — Это означает, — перебила ее Герта, — что вашей команде придется адаптироваться к новым условиям и освоить навык подмасливания к тем, кто им, скорее всего, не понравится. Втереться в доверие и начать грызть изнутри. Герта встала, ее фигура отбрасывала длинную тень на стену. — Задание получите завтра утром. Все детали, легенды, полное погружение. Детишки должны быть готовы, их отдых, закономерно вашему, закончен. С этими словами она повернулась и вышла так же бесуеремонно, как и появилась, оставив за собой лишь легкий запах морозного воздуха и тяжесть ответственности. Мурата осталась стоять посреди комнаты. Тишина снова наполнила пространство. Всегда печально осознавать, что приятные дни без работы близятся к концу. В этот вечер команда «Лонг-Айленд» получила грустную весть. «Срочный сбор. Завтра, 07:00, база. Отпуск отменяется. Готовьтесь, но при параде быть необязательно (для Марты) , через час звоню в групповой чат и каждый утверждает мне на камеру то, что точно придет , знает о вызове и не проспит (для Стеллы)».

Утро, брифинг, чай в пакетиках и горький эспрессо.

Даниэль сидел, склонившись над разобранной горой железок и микросхем. Стелла напротив него рисовала на полях блокнота разные каракули. Их покой нарушала Марта, весело хлопающая жевательной резинкой и болтающая ногой под столом. — Чую, нас ждет не санаторий, — заявила Марта, глядя на тяжелую дверь. — Когда Мурата вызывает на «семейный совет» с такой физиономией, как вчера – жди беды. В углу, молча и неподвижно, как скала, стоял Йоахим, его глаза были закрыты, пряча под веками по-отечески строгий взгляд. Он, казалось, медитировал, но все в комнате знали – он все слышит и анализирует. У окна стояли двое новых лиц. Агент Блэк Сван – женщина, зачем-то скрывающая лицо вуалью. Она изучала панораму города и будто сливалась воедино с кабинетом. Рядом, чуть в тени, сидел на офисном стуле Сандей, бывший глава клана Дубов. Его присутствие здесь, среди тех, кто его долгое время мариновал и пытался уничтожить, было самым ярким доказательством того, что методы и планы Герты действенны. Он ловил на себе взгляды, но отвечал на них лишь легкой кривой усмешкой. Дверь открылась без стука. Вошла Мурата. Ее лицо было бледным от бессонной ночи. Веселость Марты мгновенно испарилась. Йоахим открыл глаза. Даниэль отложил отвертку. Стелла перестала наполнять помещение раздражающими чёркающими звуками. Тишина стала почти осязаемой. Мурата молча прошла к столу, положила перед собой три толстых папки. Они легли на полированную поверхность с мягким, но зловещим стуком. Она не стала ничего говорить сразу, лишь открыла первую папку и отодвинула ее в центр стола, сделав отрывистый жест кистью, призывая: смотрите. Марта первая не выдержала. — Химеко, вы нас пугаете, кто-то умер? Мурата подняла взгляд. Ее глаза медленно обошли присутствующих, задерживаясь на каждом, кому она не даст права на ошибку, то есть, всем. Даниэль поежился, как будто по спине пробежал холодный сквозняк. Он понял этот взгляд без слов. Снова придется подставляться. Но затем взгляд Мураты сместился на Стеллу. — В этот раз тебе тоже придется активно плясать под дудку Герты. Она настояла на этом лично – старательно обвела твой портрет красным маркером. В кабинете повисла мертвая тишина. Даже Сандей перестал усмехаться. Стелла замерла. Ее глаза, широко раскрытые, отражали чистое недоумение. Девушка мигом сорвалась с места. — Что?! — ее голос, обычно такой тихий и спокойный, прозвучав почти истерично. — Я не могу вытворять то же самое, что Даниэль! Мой максимум – ударить попавшейся под руку монтировкой в лицо, что значит плясать под дудку? Ее панический взгляд метнулся к Даниэлю, ища поддержки, потом к Марте, к Йоахиму. — «Не могу» – эти слова, которые в нашей профессии пишутся на воде, — спокойно произнесла Химеко, — и не волнуйся, бить тебе никого не придётся, даже если очень захочешь.