Дача не прощает халтуры

«Иногда любовь — это просто желание, чтобы у другого было чуть больше зелени в жизни» Июльский зной лениво заливал террасу коттеджа Холландера. Илья и Шейн, уже по привычке проводившие отпуск именно здесь, растянулись в шезлонгах, подставляя кожу солнцу. — Знаешь, твой коттедж, — нарушил тишину Илья, — почти такой же красивый, как момент, когда я забиваю тебе победную шайбу. Ключевое слово — почти. Шейн лишь широко улыбнулся, но затем задал вопрос, который почему-то не возникал у него все эти годы: — Илья… — Да? — сделав глоток протеинового смузи, Розанов повернулся к мужу. — Я никогда не спрашивал, но… у тебя в России был коттедж? Илья немного задумался, прежде чем ответить: — Знаешь, у нас это чаще называется дача. — Дача? — Шейн смешно сморщил лицо, пробуя новое слово на вкус. — Она сильно отличается от наших коттеджей? — Пожалуй, тем, что коттеджи придумали для отдыха, а дачи — для каторжного труда, — усмехнулся Илья. — Подожди… то есть русские летом выезжают за город не для того, чтобы отдыхать и загорать? — удивлённо приподнялся с шезлонга Холландер. — Отдыхать? Холландер, ты безнадёжен, — вздохнул Розанов. — Мы едем туда страдать. Это как национальный спорт. Если ты не вернулся с дачи с сорванной спиной и ведром червивых яблок — ты не русский. — Я пока и не претендовал на это звание, — буркнул Шейн. — Оно и видно, — усмехнулся Илья. — Хотя такую красивую задницу я получил не только благодаря тренировкам. Немало помогли грядки. Если хочешь, могу провести мастер-класс по копанию картошки. Тебе полезно — а то твои канадские булки слишком расслабились на этих шезлонгах. Но предупреждаю: смотреть можно днём, а трогать — только вечером. — А ты сам-то сможешь вилять своей задницей после тяжёлой работы? — фыркнул Шейн. — И вообще, что такое грядки? — Ну… — Илья задумчиво накрутил прядь волос на палец. — Если просто, это вытянутая клумба. Только вместо цветов там растут картошка и кабачки. Воображение Шейна тут же нарисовало что-то среднее между трудовым лагерем и полем битвы. И всё же мысль зацепилась. Весь оставшийся день канадец то и дело возвращался к рассказам Ильи о даче. Возможно, работа на грядках — неплохой способ погрузиться в русскую культуру. И мышцы подкачать, если верить словам Розанова, — размышлял он. К вечеру супруги вместе готовили ужин на кухне, слегка переругиваясь. — Нет, Илья, сегодня мы не будем готовить курицу с пармезаном, — спокойно сказал Шейн. — Опять твой день здоровой пищи? — возмутился Розанов. — Мы столько лет женаты, мог бы и привыкнуть, — Холландер чмокнул его в щёку, доставая овощи из холодильника. — Клянусь богом, Шейн, скоро я подам на развод! — Нет, не подашь, — Шейн прищурился, и Илья сразу понял — спор проигран. — Знаешь почему? — Почему? — Потому что ты любишь меня больше жизни. Розанов фыркнул, но сдался: — Ладно. Давай свою… сруколу. — Рукколу. Рук-ко-лу, — устало вздохнул Шейн. — Ага. Её тоже. Заметив покрасневшие глаза мужа, Илья отправил его отдыхать. Дом наполнился тишиной, нарушаемой лишь тиканьем часов и звуками кухни. Если в России можно вырастить картошку и кабачки… то рукколу, наверное, тоже, — думал Шейн. — И мороки с ней меньше. Надо бы попробовать. Он открыл браузер, рассматривая фотографии грядок — узких полос земли, аккуратно огороженных металлом. — Илья! — Да? — Можешь подойти? У меня вопрос. Вместо ответа Розанов зашёл в гостиную и легко поцеловал его. — Что хотел спросить? — Так выглядят грядки в России? Илья сначала не понял, потом широко улыбнулся. — Именно так. А что? — Да ничего. Просто интересно, — соврал Шейн. — Мне кажется, ты меня обманываешь, — прищурился Илья, но лишь потрепал мужа по волосам и вернулся на кухню. В это время в голове канадского хоккеиста уже созрел план. Он завтра съездит в магазин и купит всё необходимое для создания грядки. Но главная сложность была в том, что Розанов ничего не должен знать о задумке Холландера, это должно остаться сюрпризом. Утром следующего дня Шейн проснулся достаточно рано, стараясь не разбудить Розанова, который лежал рядом и негромко сопел. Некоторое время он просто смотрел на него, прислушиваясь к ровному дыханию, а затем осторожно выбрался из постели. Хоккеист недолго подбирал образ для этой поездки: его «выход в люди» не имел особого повода. Обычное утро, обычные планы — по крайней мере, так он пытался себя убедить. Холландер вышел из дома в рубашке с коротким рукавом и лёгких брюках и, сев в машину, отправился в Rona North York (строительный магазин в Канаде). По дороге Шейн ловил себя на мысли, что слишком серьёзно относится к этой затее. В конце концов, это всего лишь грядка. Всего лишь руккола. И всё же ему хотелось, чтобы всё получилось — не идеально, но по-настоящему. Прибыв на место, он быстро нашёл парковочное место и направился внутрь магазина, надеясь купить всё необходимое за один заход. Изначально Шейн планировал взять обычные металлические листы для каркаса, но, заметив оцинкованные бортики, задержался у стеллажа дольше, чем рассчитывал. Они выглядели аккуратно и надёжно — так, словно могли прослужить не один сезон. Грунт Холландер искал долго, переходя из ряда в ряд, пока наконец не нашёл нужный в отделе садоводства. Он взял мешок, затем помедлил и добавил к покупкам пакетик удобрений. Просто на всякий случай. Вдруг это действительно важно. Оставалось выбрать семена — и именно в этот момент Шейн впервые по-настоящему задумался о том, как Илья отнесётся ко всей этой затее. С одной стороны, идея выращивать собственную зелень могла ему понравиться; возможно, он даже обрадуется тому, что Холландер проникается культурой его страны. Но Шейн слишком хорошо знал Розанова, чтобы не учитывать и другое: Илья и так провёл немало времени на даче, и простая грядка могла напомнить ему о тёмных моментах прошлого, которые он отчаянно старался оставить позади. И всё же канадец надеялся, что возлюбленному придётся по душе план с небольшим огородом — пусть даже всего на один сезон. Шейн несколько раз прошёлся вдоль рядов отдела садоводства, но нужного так и не нашёл. В конце концов он сдался и обратился за помощью к консультанту. Именно от него Холландер узнал, что необходимые товары почему-то выставлены у касс. Увидев наконец полки с семенами, Шейн на мгновение даже раскрыл рот от удивления: такого разнообразия разноцветных упаковок он ещё не встречал. После примерно семи минут внимательного поиска ему удалось выбрать, по собственному мнению, самый удачный пакетик с семенами рукколы. Сложив покупку к остальным товарам, Холландер направился к кассе. Отстояв небольшую очередь, несмотря на будний день, он оплатил покупки и вернулся к машине. Поездка заняла около тридцати–сорока минут, и с учётом дороги до коттеджа Шейн понимал: к его возвращению Илья уже наверняка проснётся. Больше всего канадца волновало, как именно занести инструменты в гараж, ведь вероятность быть замеченным Розановым была слишком велика. По дороге Холландер решил заехать за продуктами — кое-что дома уже подходило к концу. Подъехав к коттеджу, Шейн сразу заметил Илью. Тот стоял у окна в домашних шортах, скрестив руки на груди. От этого зрелища Холландер невольно напрягся, но почти сразу в его голове созрел план. Для начала он достал из багажника только пакеты с продуктами и направился в дом, рассчитывая, что Илья поможет разобрать покупки. Розанов встретил его, облокотившись о дверной косяк: немного сонный, взъерошенный, но явно внимательный. — И где же мой муж пропадал в такую рань? — с лёгким прищуром поинтересовался Илья. — У нас протеин закончился, — поспешил оправдаться Холландер. — Ну и другие продукты. А ещё я купил тебе сникерс. Розанов с недоверием посмотрел на Шейна, словно пытаясь уловить фальшь, но уже через пару секунд отмахнулся от этой мысли. В конце концов, поводов не доверять мужу у него не было. Шейн передал пакет и, пока Илья разбирал покупки, вышел обратно на улицу, бросив через плечо, что оставил телефон в машине. Как только дверь за ним закрылась, Холландер почти бегом направился к багажнику. У него было не больше трёх минут — ровно столько, сколько Илья обычно тратил на холодильник, — чтобы устроить самую быструю разгрузку в истории НХЛ. Вместо того чтобы тащить мешки с землёй и металлические бортики через парадный вход, Шейн нажал кнопку открытия гаража на брелоке. Металл тихо звякнул, когда он перебрасывал бортики из багажника в самый дальний угол. Следом туда же отправились мешки с грунтом. Холландер поспешно завалил их старыми коробками из-под спортивного инвентаря и прочим хламом, стараясь придать всему максимально неприметный вид. Сердце билось быстрее обычного, но, захлопнув багажник, Шейн позволил себе короткий выдох. Пока что план работал. К тому же после обеда Илья должен был ненадолго уехать на встречу с одним из товарищей по команде, а значит, у Холландера появится время, чтобы соорудить грядку. Время пролетело незаметно. Супруги так и не успели толком побыть вместе, и вскоре Розанову пришлось собираться. Как только машина Ильи скрылась за пределами участка, Шейн направился в гараж, решив не терять ни минуты. Он разобрал коробки и достал сегодняшние покупки. Найти более-менее подходящее место удалось недалеко от дома. Холландеру пришлось немного повозиться с инструкцией к металлическим бортикам, но спустя некоторое время каркас был готов. Внезапно раздался звук автомобильного гудка. Шейн резко обернулся, и во взгляде мелькнул страх. Предчувствие не обмануло — Илья действительно вернулся раньше, чем должен был. Розанов заметил мужа, сидящего на корточках и ковыряющегося в траве. — Шейн? — Илья подошёл ближе. — Ты чем тут занят? Холландер занервничал, но понял, что скрывать больше не получится. — Я… я решил построить грядку, — смущённо признался канадец. — Надеялся, что тебе понравится. — Грядку?! — рассмеялся Розанов. — И что ты планируешь сажать? — Рукколу, — ответил Шейн, всё ещё неуверенно. Илья присел рядом, внимательно изучая металлический короб и грунт внутри. Веселье на его лице сменилось привычной русской практичностью. Он тяжело вздохнул. — Холландер, ну кто же так делает? Ты землю неправильную купил. В этом песке у тебя ничего не вырастет. Давай вместе разбираться. — Ммм, — с улыбкой протянул Шейн. — Может, проведёшь мастер-класс? Русский осмотрел канадца с ног до головы, оценивая его внешний вид. — Ну давай, — в ответ улыбнулся Илья. — Но для начала тебе нужно переодеться. После лёгкого шлепка по ягодице от супруга Холландер направился в коттедж. В это же время Розанов стянул с себя футболку, оголяя кубики пресса, которые Шейну были знакомы уже давным-давно. И всё же, заметив тело Ильи, канадец не удержался и провёл сильными ладонями по слегка загорелому торсу. Спустя несколько неудачных попыток самостоятельно вскопать землю Холландер всё-таки попросил помощи у мужа. — Ну, Шейн, ты всё делаешь как курица лапой. Надо аккуратнее, с любовью. — Так у курицы же действительно лапы, — недоумевал хоккеист. — Это русская идиома, — Илья вздохнул и протёр глаза. — Я тебе позже объясню. Чтобы наглядно показать, как правильно вскапывать грядку, Илья прижался грудью к спине Шейна, накрыл его ладони своими на черенке лопаты и уткнулся носом в шею. — У тебя новый парфюм? — поинтересовался Розанов. Холландер лишь кивнул, стараясь сосредоточиться на земле и лопате. Илья направлял его движения, заставляя глубже вонзать инструмент в почву. Шейн чувствовал каждое напряжение мышц супруга за своей спиной. Дыхание Розанова обжигало ухо, когда тот тихо прошептал: — Глубже, Холландер. Дача не прощает халтуры. — Последний раз я слышал эти слова немного в другом контексте, — усмехнулся Шейн. После вскопанной грядки они решили сделать небольшой перерыв. Илья заметил тёмное пятнышко на щеке брюнета и, сделав шаг вперёд, хотел стереть грязь, но вместо этого просто поцеловал канадца. Медленно и сладко, так, словно поцелуй был на вкус медовым. Отстранившись, Шейн вспомнил, что землю нужно полить перед посадкой семян. Однако Розанов нашёл садовый шланг первым и уже подключил его. К удивлению Холландера, первые струи воды попали вовсе не в грядку, а прямо в него. Майка мгновенно облепила тело канадца, подчёркивая рельеф мышц. Шейн не собирался сдаваться без боя и отчаянно попытался выхватить шланг из рук Ильи, лишь становясь всё более мокрым. Они баловались с водой, как подростки, но в этом «сражении» победу всё-таки одержал Розанов. Он ловко повалил Шейна и навалился на него сверху. — Знаешь, мне кажется, мастер-класс окончен, — произнёс Илья, глядя на мокрое лицо мужа. — Да, думаю, я многому научился, — ответил Холландер и притянул супруга к себе. На этот раз поцелуй был более жадным и страстным, словно борьба всё ещё продолжалась — только теперь за власть и доминирование. Капли воды стекали по горячей коже, почти мгновенно высыхая под жарким солнцем, но сам поцелуй был куда горячее. Отстранившись, они немного отдышались и, переглянувшись, решили вернуться в дом. Спустя неделю Илья проснулся из-за шума на заднем дворе. Подойдя к окну, он сначала не поверил своим глазам: на их участке Шейн устанавливал теплицу — небольшую, но всё же теплицу. Выйдя на улицу, Розанов сразу направился к мужу. — Холландер, мы же всё-таки хоккеисты, а не фермеры, — произнёс он, целуя супруга в висок. — Ты сам говорил, что дача — это национальный спорт, — спокойно ответил Шейн. — И в этой дисциплине я хочу завоевать золото. — Ты всё засадишь рукколой? — Нет, — усмехнулся Холландер. — Я хочу попробовать вырастить огурцы. — Тогда мне придётся научить тебя их засаливать, — улыбнулся Илья. — А если ещё и самогон гнать будешь, то станешь настоящей русской женой. — Я не против, — ответил Шейн и положил голову Илье на плечо. К концу лета грядка у дома перестала быть просто экспериментом. Руккола разрослась пышно и упрямо, а рядом, вопреки сомнениям Шейна, появились первые огурцы. Илья с видом строгого наставника проверял землю, подрезал лишнее и каждый раз хмыкал так, будто всё это было ожидаемо с самого начала. Шейн наблюдал за ним с тихой улыбкой, ловя себя на мысли, что именно таким он и представлял их совместное будущее — без громких обещаний, но с общими делами и привычками. Однажды вечером они сидели на крыльце с кружкой горячего чая. Илья пил молча, задумчиво, а потом вдруг сказал, что, пожалуй, давно не чувствовал себя так спокойно. Шейн ничего не ответил — только переплёл их пальцы, понимая, что иногда забота говорит громче любых слов. Когда солнце скрылось за деревьями, а участок погрузился в мягкий сумрак, Холландер подумал, что пустить корни — не значит застрять. Иногда это просто значит выбрать место, где тебе хорошо. И рядом с кем.