Грязное искусство

Босые ноги Эллиота тихонько шлёпали по паркету в такт шагам Дарси. В отличие от Лафара, тот старался красться тихо, как мышь или, в данной ситуации, скорее, как крыса.  — Тише, — шикнул Дарси на Эллиота, когда тот в очередной раз выругался, чуть не поскользнувшись.  — Кто ночью моет полы? — возмущённо прошептал Элли, хватая его за руку.  — Они, как и я, явно не предполагали, что тебе захочется сбежать, — так же возмущённо парировал Дарси, притягивая парня ближе к себе.  Ребята почти добрались до окна на первом этаже, которое находилось в слепой зоне и не отслеживалось камерами. Им, всего лишь-то, оставалось вылезти и каким-то чудесным образом угнать машину из запертого гаража. Как Котийяр вообще согласился на подобную авантюру? Боже, на часах два часа ночи, лучше бы они спали.  — Я хочу покататься, — Эллиот, перевозбуждённый от адреналина в крови, позволяет себе нагло капризничать.  — А меня спросить не хочешь? — Дарси нахмурился, подавляя огромное желание дать ему подзатыльник.  — За отсос — любой вопрос, — с самодовольным видом процитировал Лафар, не забывая добавить свою хитрую ухмылку. — Так, вроде, Маккинзи говорил, да?  Котийяр не любил, когда Элли подслушивал его разговоры с однокурсниками, особенно с такими, как Клив. Дарси, конечно, давно уже развидел в Лафаре невинного ангелочка, но до сих пор считал, что подобный низкочастотный мусор не для его ушей.  — Эллиот, — строго прошипел Дарси, намереваясь сделать ему очередной выговор, но остановился, анализируя их разговор, — что ты сказал?  — Нет, ну если ты против, котик, я не настаиваю… — Лафар отвернулся, скрывая своё удовлетворение от проделанной шалости.  — Ты точно когда-нибудь договоришься, я тебе обещаю, — Дарсериан закатил глаза, с раздражением слушая, как тот довольно смеётся.  Занятые этими маленькими перебранками, они слишком поздно заметили шаги, глухо раздававшиеся со стороны лестницы.  Дарси среагировал почти молниеносно, подхватив под руку Эллиота и рванув вперёд, он пулей вылетел из окна, не обращая внимания на дождь.  — Прыгай давай, чего стоишь? — Мокрые волосы потеряли объём и теперь лезли в глаза, а одежда, быстро успевшая хорошо промокнуть, неприятно липла к телу.  — Я что-то уже не хочу, Дарси, — Эллиот, совершенно растерянный, прижимался к подоконнику, руками крепко впиваясь в оконную раму.  — Только сейчас не начинай, пожалуйста, — прикрикнул Котийяр, сразу же себя одёргивая, — Я тебя поймаю, не бойся, это же первый этаж.  — Если будешь так стоять, то заболеешь, — смущённо подметил Лафар, отводя взгляд. — Я не буду так стоять, если ты спрыгнешь, Элли, — Дарси знал, что лестницы в Доме Лафаров длинные, однако, на вряд ли бесконечные.  — Если я спрыгну, ты ругаться будешь, — нервно сглотнув, Эллиот оглянулся по сторонам.  — Я в любом случае буду ругаться, — почувствовав, как шея стала покрываться красными пятнами, Котийяр выдохнул, собирая все остатки самообладания. Ну вот почему аллергия на воду решила проявиться именно сейчас?  Эллиот, пару секунд сравнивая варианты развития событий в своей голове, решил, что надо прыгать. Зажмурившись — очень опрометчиво с его стороны — забрался на подоконник и вместо того, чтобы спрыгнуть, поскользнулся.   Содрал кожу на стопе о раму, ударился коленом об навес и оцарапал локти о землю, когда упал прямо на Дарси, повалив того в мокрую траву. Они молча лежали в раскарячку ещё несколько минут под проливным дождём, прислушиваясь к тому, как шаги негромко передвигаются по коридору и исчезают сразу после хлопка двери.  — Прости, — проскулил Эллиот, сдерживая внезапно нахлынувшие слёзы. — Может, для начала встанешь? Ты мне все рёбра отбил, — прохрипел Дарси, чувствуя себя жабой, искупавшейся в болоте с камнями. — Прости, — опять проскулил Эллиот, медленно сползая. Лафар уселся на мокрую землю, прижимая к себе покалеченные ноги, чтобы хоть как-то согреться. Видок у него был, мягко говоря, ужасный. Белая рубашка стала мокрой и серой, со следами травы, а на длинных рукавах с рюшами висели куски грязи. Голые ноги в разводах и царапинах, на пятки вообще страшно смотреть. Волосы, наполовину сухие, но спутавшиеся, кончики все в земле. А лицо недовольное, очень виноватое, и губы дрожат от холода.  — Говоришь, я заболею? — Дарси усмехнулся и тут же поморщился от боли в пояснице.  — Выглядишь так, будто тебя несколько раз по земле раскатали, — буркнул Эллиот, утыкаясь лицом в колени.  — Да ну? Себя-то видел? Кикимора болотная, — Котийяр поднялся на ноги, растирая ушибленные места. — Вставай давай. Я тебя на руках не понесу.  — Я здесь сидеть буду.  — Не будешь. — Буду. — Не выпендривайся, а то я и правда здесь тебя оставлю, — Дарси подошёл к Эллиоту и взял его за руку, пытаясь поднять. — Больно, не трогай, — он отдёрнул руку, кусая губы, чтобы не расплакаться.  — Боже, Эллиот, да что с тобой? — Дарсериан не выдержал и подхватил его на руки, игнорируя судорогу, сводившую локоть, и боль во всём теле, будто он потянул все мышцы разом. — Нет, отпусти меня, — особо протестовать у Эллиота не получалось, только скулить, как побитая собака. — И не смотри на меня, я грязный. — Я тоже грязный, и что? — Дарси, решив игнорировать и Лафара, закинул парня на плечо, благо, тот был не таким тяжёлым.  — Куда ты меня несёшь? Я никуда не хочу сейчас с тобой идти, — Эллиот откровенно ныл Котийяру в плечо, что не хило раздражало. — Я несу тебя в душ, чтобы ты, мать твою, не заболел, придурок, — да, Дарси ругался, но, поверьте, это самое безобидное, что он мог сейчас сделать. — Я тебе говорил не ходить босиком? Говорил. Говорил одеваться нормально, потому что на дворе осень? Говорил. Говорил не своевольничать? Говорил. Ты хоть раз меня послушал? Нет.  Только Эллиот собрался — в какой по счёту раз? — попросить прощение, которое никак не повлияет на его поведение, как Дарси тоже поскользнулся, угодив ногой в грязную лужу и, шатаясь, едва смог устоять, опираясь на стену дома. После подобного трюка он всё же решил поставить Лафара на землю, чтобы случайно не сломать ему шею. В этот раз им повезло, они остановились как раз под навесом, рядом с раскидистой ивой и маленьким прудом так, что капли воды попадали на них только изредка. Эллиот, неосознанно, жался ближе к Дарсериану, чтобы окончательно не околеть. Мальчики насквозь промокли, а дождь всё никак не хотел заканчиваться. Вода крупными каплями стекала по щекам Элли, смешиваясь с землёй и оставляя грязные разводы. Лафар весь дрожал, как осиновый лист. Ему страшно было представить, насколько отвратительно он выглядит со стороны.  Колени неприятно жгло, кажется, в ранки попал песок. А ещё, он, видимо, вывихнул локоть.  — Точно больше не хочешь покататься? — Дарси, насмехаясь, сощурился, разглядывая своего, между прочим, старшего товарища. Товарища по несчастьям.  Эллиот поднял на него какой-то забитый взгляд и тут же отвёл его. Дарси даже на секунду показалось, что цвет его глаз сменился с голубого на серый, но это было лишь отражение.  — Ты не мог бы отвернуться? — тихо, почти умоляюще, попросил Лафар, до белых костяшек сжимая в руках край своей рубашки.  — Зачем? — вопрос вполне логичный, но почему-то Котийяр решил, что задавать его вовсе не стоило.  — Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда я выгляжу так, — его плечи сжались, как и он сам. В воздухе повисла тишина и не совсем лёгкое ощущение дискомфорта.  — Что за бред? С каких это пор у тебя появились комплексы? — Дарси намеренно приблизился ещё, лбом упираясь в его мокрую макушку.  — Так сложно сделать то, что я попросил? — Я не твой папочка, я не буду бегать за тобой и целовать пол, по которому ты ходил. Ты не можешь мне указывать, если я не хочу тебе подчиняться.  — Котийяр, просто отойди, — дрожащим, непонятно отчего, голосом Эллиот повторил просьбу.  — Я весь в грязи, и я не хочу, чтобы ты видел меня таким, а тем более прикасался.  — Какая разница? Даже так ты выглядишь как грёбаное искусство, — Дарси усмехнулся, заправляя слипшуюся прядь ему за ухо. — Искусство? Я грязный, ты слепой что ли? — более чётко повторил Эллиот, в который раз разжёвывая ему каждое слово и пытаясь вдолбить Котийяру в голову такую простую истину.  — Подумаешь, фигня какая, — Дарсериан, улыбаясь, притянул его ещё ближе, укладывая голову на своё плечо. — Грязное искусство тоже искусство.