НЕправильная сторона

Они победили чудовище, но забыли спросить: а что питалось его страхом?

Уилл Байерс лежал в душистой холодной постели, но никак не мог заснуть. В темноте, каждую ночь опускавшейся на город, когда воздух разряжался, тяжелел, а источниками света становились только редкие уличные фонари и звезды, он особенно ясно слышал тишину. Времена их с Векной единения подошли к концу, и он больше не слышал его зловещий шепот, по коже не бежали мурашки, голова не раскалывалась на части… связь вроде как разорвалась в тот самый миг, когда Джейн проткнула грудь Векны огромным клыком Паука, а его мать, Джойс, — отрубила ему голову. Однако Уилл не чувствовал того самого освобождения, какая-то часть этого монстра до сих пор молча теплилась в нем, словно не хотела показываться и напоминать о своем существовании. Нечто похожее он испытывал в год, когда мама взяла его, Джонатана и Джейн под мышку и переехала в Калифорнию. Но тогда Векна был жив, а сейчас-то — нет. Тогда как это возможно?  Еще одна мысль, что никак не покидала, — это абсолютное ничего, которое он почувствовал в момент смерти своего заклятого врага. Ни злости, ни радости, ни облегчения — ничего. Уилл просто стоял и смотрел, как тело монстра содрогалось в последней агонии, как подергивались его жилы и как методично капала черная, как нефть, жидкость. Он считал свое безразличие очень неправильным, дефектным. Много раз в своей голове ему доводилось проживать и представлять финал всего. Но реальность, как всегда, оказалась другой, она обманула их ожидания, не стала действовать шаблонно и очевидно. Когда-то Векна был Генри, а Генри — самым обычным человеком, мальчишкой, которому не повезло столкнуться с неизвестным ученым. Уилл помнил это чужое воспоминание, спрятанное Истязателем на задворках разума, в мельчайших деталях, и каждая его частичка была пропитана таким животным ужасом, что даже сейчас, вспоминая об этом, Уилл ощутил где-то в животе зашевелившегося червя страха.  Зажмурившись в нежелании прогонять мутную картину из головы, он снова оказался в теле маленького Генри, бойскаута, не пропускающего ни одного занятия, усердно следующего всей технике безопасности и выполняющего задания на высший балл.  Медленно переступив порог, они вместе входят в темную пещеру, где прячется незнакомый раненный мужчина, одной рукой крепко прижимает к груди чемоданчик, а второй угрожает револьвером. Мужчина кричит что-то типа «Не подходи!» и «Еще один шаг — и я выстрелю!», но они все равно делают попытку приблизится. За это тут же следует расплата, и левую ладонь пронзает боль, жгучая, пульсирующая… Потрясенный и растерянный Генри не остается в долгу: он делает рывок в сторону мужчины, хватает близлежащий камень и начинает кромсать ученому череп. Тот не сопротивляется и принимает все удары. Наконец мальчик, вытирая рукавом новенькой курточки слезы и кровь, отбирает у безжизненного тела чемоданчик и раскрывает его…  Уилл шумно выдохнул, распахнув глаза. Он коснулся ладонью затылка, но не почувствовал ожидаемых мурашек — только поежился от нагнанной на самого себя жути и поплотнее укутался в одеяло. Как бы ему хотелось верить, что это лишь последствия многолетнего противостояния, а не отчаянно кричащая интуиция.  Дома было темно и тихо. Джойс, Джим и Джонатан еще не вернулись, хотя время уже клонилось к трем часам ночи. Первые двое наверняка еще весело проводят время в ресторане на свидании, а брат — отдыхает с остальной компанией «старших». Честно признаться, Уилл чувствовал себя очень одиноко после его переезда в Нью-Йорк, ему не хватало общения с ним, хотя созванивались и общались они достаточно часто, по-прежнему делились всяким, но… теперь Джонатан был далеко, и словно бы место, которое занимал Уилл в его жизни, заметно уменьшилось. Конечно, это неотъемлемая часть взросления любого человека, период поиска себя, своего дела и пристанища, и он прекрасно все понимал, однако неимоверно грустно, когда приоритеты твоего близкого сменяются. Особенно, когда этот близкий — твой старший брат. Уилл гордился Джонатаном и был счастлив за него, но от этого легче не становилось. Ведь через пару дней он снова уедет в большой и бездушный Нью-Йорк.   

✧──────✧

Утро следующего дня началось рано. Джонатан растолкал его ни свет ни заря и потащил с собой в школу, чтобы проявить выпускные фотографии. Изначально Уилл отнекивался, предпочитая еще несколько часов понежиться в постели, пахнущей лавандовым порошком из прачечной неподалеку, и послушать в полудреме гул просыпающегося Хоукинса, но старший брат выложил свой козырь — предложил пожарить яичницу с тостами, ну а тут никто не устоит!  Однако теперь, стоя в темной, освещенной лишь красными лампами, фотолаборатории в сон клонило неслабо — так и не появившийся дома Джонатан выглядел куда бодрее. Следуя указаниям, Уилл ухватился кончиками пальцев за пленку и аккуратно выудил ее из лотка с фиксажем. Поднеся к неяркой лампе, он стал вглядываться в слабовидимые силуэты на фотографии. Неудивительно, что Джонатану нравится заниматься этим делом: запечатлевать яркие моменты на камеру, проявлять их на бумаге и дарить людям — здорово. Если уж нельзя пережить приятные эмоции снова, пусть будет напоминание о них.  — Не забудь промыть фото под краном, — отметил старший брат, мотнув головой в сторону раковины за собой. Поспешив выполнить поручение, Уилл протиснулся за спиной Джонатана и вслепую стал шарить рукой, пока не нащупал кран. Школьная фотолаборатория не отличалась особенной высокофункциональностью и удобством, тут было только необходимое оборудование не самого высокого качества. Но этого вполне хватало, чтобы Мастер-Кадра-Байерс выполнял свою работу по высшему разряду. Неспроста же он с начала своего обучения в старшей школе посещал все выпускные и щелкал довольные лица.  — А где ты был вчера?  — Сначала мы вчетвером сидели, а потом поехали знакомиться с новой девушкой Стива, — Джонатан прицепил очередную фотографию к веревке прищепкой и потянулся за следующей. — Она ничего такая, хорошенькая.  — Неужели усатый нянь наконец-то будет воспитывать своих детей? — улыбнулся Уилл и протянул брату свой снимок. — Стив это заслужил, да, Джон?  — Пожалуй.  — Ты все еще скучаешь по Нэнси? — тон сменился на более заговорщический. — Честно говоря, когда вы взяли паузу, я думал, это временно.  — Я тоже, — после нескольких секунд молчания признался Джонатан. Попытка вывести его на откровенный диалог провалилась. История их с Нэнси расставания вообще прошла как-то мимо всех в компании, и теперь Джонатан всем своим видом показывал, что предпочел бы, чтобы все так и оставалось. — Ну а ты? Как ты… — Хорошо, — перебил его Уилл. Честно признаться, он тоже не горел желанием обсуждать свою невзаимную любовь, потому перевел тему: — Но я очень скучаю по Оди… И Лукас скучает, и Дастин, и Макс, и… и Майк. Особенно Майк. — Я тоже по ней скучаю. Нам всем ее не хватает.  — Да, но Хоппер… знаешь, он вечно твердит о том, что нам стоит принять ее выбор, смириться и жить дальше, но… это сложно.  — Понимаю, Уилл. Я думаю, Хопперу не легче, просто он более закрытый в этом плане человек. Все сам, все сам… — Джонатан сунул руки в карманы коричневых вельветовых брюк и прислонился спиной к стене.  — Но Оди… Она была его дочерью! Мог бы хоть поскорбеть для вида! — жестко сказал Уилл и отвернулся. — Но нет, тут же решил приударить за нашей матерью!  — Зря ты так категорично, — спокойно заметил в ответ Джонатан, оттолкнувшись от стены, и положил ладонь на плечо младшего брата. — Все люди разные, каждый по-своему переживает горе… Ладно, давай скорее заканчивать, а потом поедем к Уилерам — передадим!  — Ага-м, — неохотно отозвался Уилл, протирая глаза.  

✧──────✧

Дверь молодым людям открыла миссис Уилер. Она встретила их радушно, обоих похлопала по плечам и пригласила войти. А когда узнала, что Джонатан и Уилл пришли не с пустыми руками, — обрадовалась еще больше. Складывалось впечатление, что она вообще никогда не унывала, отдавая всю себя детям (притом необязательно только своим). Карен была аккуратно накрашена, а на ее худых плечах красовалась красивая блузка с кружевами, и Уиллу очень захотелось сделать этой приятной женщине комплимент:  — Вы очень красиво выглядите! — еще раз окинув взглядом внешний вид миссис Уилер, он вдруг остановился на грубых неровных шрамах от когтей демогоргона, что исполосовали всю ее шею и ключицы. Обычно она по-всякому модно обматывалась платками, но не в этот раз, и Уилл впервые увидел, что сделали эти монстры с мамой его лучшего друга. Огромное везение, что она осталась жива.  — Спасибо, милый, — кивнула Карен и сделала вид, что поправляет свой воротник, поняв, куда смотрит парень.  — И-извините, я ничего такого не имел в виду… — Уилл тут же стушевался. — Бросьте вообще! Вам это даже солидности придает!  — Спасибо, — повторила миссис Уилер, широко улыбнувшись, но руку не убрала. — Проходите уже! Ребята в подвале.  Молодые люди еще раз поблагодарили ее и свернули направо, где располагалась дверь, прячущая лестницу вниз — в островок уюта, тепла и места настоящих ценителей настольных игр. Скрипя половицами, Джонатан и Уилл неспешно спускались в подвал, темными глазами обводя знакомые стены, занавешенные всевозможными плакатами; мягкую мебель с большим количеством пледов и подушек; легендарный стол, где было сыграно столько кампаний «Подземелий и драконов» — не сосчитать. Интерьер подвала казался даже роднее собственной комнаты, и все здесь слышало столько историй, что само могло рассказать и писать сказки. Свет по обыкновению был чуть приглушен и держал лица трех Уилеров в полутени.  — Всем привет! — весело поздоровался Джонатан, первый спустившийся по лестнице. — У нас для вас сюрприз, — он сунул руку в сумку, где носил свой фотоаппарат, выудил оттуда толстый белый конверт и бросил его на стол.  — Ого! Спасибо! — Майк первым потянул руки к «сюрпризу» и, достав оттуда сразу все снимки, поделил их на три части: одну оставил себе, а две другие вручил сестрам по обе стороны от себя.  — Быстро нынче работает полиграфия! — Нэнси тепло улыбнулась Джонатану, заправив локон непослушных кудрявых волос за ухо. — Ты большой молодец! Директор Хиггинс, думаю, ценит твой патриотизм к школе.  — А еще больше он ценит свои деньги. Знает же, что мне совесть не позволит проводить платную сессию выпускного моего младшего брата! — отозвался он и подсел к девушке, с интересом перебирающей снимки.  — Полезно иметь среди своих выпускников специалистов широкого спектра! Смотри, как бы тебя не запрягли снимать фильм о нашей замечательной школе. — Да уж! — Посмотри, какой ты тут смешной! — подала голос самая младшая из Уилеров, Холли, и протянула Уиллу снимок, на котором он действительно очень забавно скорчил рожицу.  — Ха-ха… Ага, а вот тут — ты, — Уилл обменялся с ней фотографиями. Было бы здорово выбрать самые лучшие из них и смастерить какой-нибудь альбом, который они периодически будут листать и ностальгировать. Этой-то идеей он и поспешил поделиться с Майком, сидящим на диване справа: — Что думаешь?  — Отличная мысль, — кивнул тот в ответ. — Ты бы мог даже что-то нарисовать на страницах. А мы — оставить какие-то свои пометки и пожелания. — Да-а, нужно будет заняться, — улыбнулся Уилл, глядя на Майка. Фотографии сменяли одна другую, так же как и менялись выражения лиц с позами на них, но основная цветовая палитра и настроение оставались те же. Джонатан постарался на славу! По скромному мнению Уилла, это самая лучшая его работа, выдержанная и эстетичная.  — Ребята, — пролепетала вдруг Холли неожиданно испуганным голосом, и лица молодых людей, повернувшихся к ней, как один, тут же потеряли былую безмятежность. — Смотрите, тут все сидят одинаково…  Воцарилась тишина, прерываемая только ходьбой миссис Уилер наверху и щебетанием телевизора мистера Уилер. Переглянувшись со всеми присутствующими, Нэнси мягко подтолкнула младшую сестру продолжить: — Так? — Вы не понимаете?! Когда я была в разуме Генри, он на всех своих фотографиях в том доме… сидел так же. И не только на фотографиях! Он вообще всегда так сидел… — Холли дрожащим пальчиком ткнула в снимок.  — Это же постановочное фото, да? Джон?  — Не знаю… Не помню. Я их много сделал за вчерашний день, — покачал головой Джонатан и запустил пятерню в волосы.  — Холли, а ты уверена, что… — Майк располагающе улыбнулся младшей сестре и хотел взять ее за руку, но девочка отстранилась. — Конечно, уверена! — яростно перебила его Холли, вскочив с дивана. — За кого вы меня держите! — она растерянным взглядом обвела всех присутствующих и, похоже, не найдя поддержки в их глазах, обиделась и взбежала по лестнице вверх.  — Глупо ей верить, да? — спросил Уилл в пустоту. — Мало ли, воображение разыгралось…  Но сам он, конечно же, в это не верил.