Станет ли лето лучше с тобой?

Утро третьего дня в кемпинге началось с того, что Уилл проснулся от холода. Палатка была мокрой от росы, солнце только начинало подниматься над озером, разгоняя туман. Рядом, на соседнем спальнике, спал Ричи — растрёпанный, без очков, с открытым ртом. Уилл смотрел на него и думал о том, что вчера случилось. О разговоре на берегу. О слезах Ричи. О поцелуе. Внутри всё переворачивалось от воспоминаний. Он тихо выбрался из палатки, чтобы не разбудить Ричи. Воздух был свежим и чистым, пахло озером и мокрой травой. Где-то пели птицы. Туман стелился над водой, делая утро почти сказочным. Уилл прошёлся по лагерю. Все ещё спали — из палаток доносилось сонное сопение. Даже Билли, который обычно вставал раньше всех, сегодня дрых без задних ног. Он сел на бревно у потухшего костра и просто смотрел на озеро. Вода была спокойной, почти зеркальной, и в ней отражалось розовеющее небо. Красиво. Так красиво, что хотелось запомнить этот момент навсегда. Через некоторое время он услышал шаги. Обернулся. Ричи вылез из палатки, натягивая очки. Волосы торчали в разные стороны, футболка была мятая, на плече — след от подушки. Он огляделся, заметил Уилла и направился к нему, зевая на ходу. — Спилберг, — сказал он, подходя и садясь рядом на бревно. — Ты чего так рано? — Не спалось. — Ага. — Ричи кивнул, глядя на озеро. — Красиво тут. — Очень. Они сидели молча. Уилл чувствовал тепло его плеча рядом, и от этого внутри разливалось что-то тёплое и спокойное. Ричи вдруг заёрзал, посмотрел по сторонам, потом сунул руку в карман шорт и вытащил пачку сигарет и старую, потёртую зажигалку. Уилл удивился. Он никогда не видел, чтобы Ричи курил. — Ты... — начал он. Ричи вздрогнул, быстро спрятал пачку обратно, но зажигалку зажать в кулаке не успел. Она так и осталась в его руке — металлическая, с выцветшей надписью на боку. — Да нет, это... — Он запнулся, пряча руку за спину. — Слушай, это не то, что ты думаешь. — А что я думаю? — Ну, что я... — Ричи вздохнул, посмотрел на него, потом на зажигалку в своей руке. — Ладно. Иногда курю. Редко. Очень редко. Просто когда нервничаю. Уилл смотрел на него. На его растерянное лицо, на то, как он крутит зажигалку в пальцах, пытаясь спрятать, но уже понимая, что поздно. — И часто ты нервничаешь? — спросил Уилл. — Последнее время — постоянно. — Ричи усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Но я хочу бросить. Честно. Это так, в последний раз. Вчера просто... ну, после всего... я не закурил, кстати. Даже не достал. Просто зажигалку крутил. — Правда? — Правда. — Ричи посмотрел на него. В его глазах было что-то — надежда, что ли? Или страх, что Уилл сейчас отвернётся. — Ты же не будешь меня теперь ненавидеть? Уилл удивился. — С чего бы? — Ну, не знаю. Курить — это же противно. И глупо. И вообще. — Мне не нравится, — честно сказал Уилл. — Но ненавидеть тебя за это... — Он покачал головой. — Ты же не из-за этого мне... ну. Не из-за этого ты мне нравишься. Ричи выдохнул. Прямо с облегчением. Спрятал зажигалку обратно в карман. — Дурацкая привычка, — сказал он. — Начал в прошлом году, когда... ну, неважно. Дурь какая-то. Но я правда хочу бросить. — Я верю. — Серьёзно? — Серьёзно. Ричи улыбнулся — той самой своей улыбкой, от которой у Уилла внутри всё переворачивалось. — Ты это, — сказал он. — Если я сорвусь — напоминай мне, что я обещал. — Напомню. Они сидели на бревне и молчали. Солнце поднималось всё выше, туман рассеивался, озеро начинало блестеть. — Спилберг, — вдруг сказал Ричи. — М? — Ты это... вчерашнее... ты не жалеешь? Уилл повернулся и посмотрел на него. Ричи смотрел куда-то в сторону, на воду, и было видно, что он волнуется — пальцы теребят край футболки, губы сжаты. — Нет, — просто ответил Уилл. — А ты? Ричи повернулся к нему. В его глазах было что-то очень тёплое. — Я вообще ничего не жалею, — сказал он. — Кроме того, что не сказал раньше. Уилл улыбнулся. — Я тоже. Они сидели и смотрели друг на друга. Между ними было всего несколько сантиметров. Уилл чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Ричи, — прошептал он. — М? — Можно? Ричи понял без слов. Он чуть наклонился, и Уилл закрыл глаза. Этот поцелуй был другим. Не таким, как вчера — отчаянным, мокрым от слёз. Сегодня он был тихим, утренним, почти робким. Ричи целовал его осторожно. Уилл ответил, положив руки ему на плечи. Когда они отстранились, оба покраснели. — Ну и ну, — выдохнул Ричи. — Второй раз, а всё равно... того. — Чего? — Не знаю. Волнительно. Уилл засмеялся. — Ты смешной. — А ты красивый. — Ричи сказал это и сам смутился. — Ладно, забудь. Я не то имел в виду. — Что имел? — Что ты... ну. Красивый. — Он вздохнул. — Всё, я замолкаю. — Не молчи. — А что говорить? — Не знаю. Что хочешь. Ричи задумался. — Я хочу... чтобы это утро никогда не кончалось. Уилл посмотрел на него. На солнце, которое золотило его кудри. На улыбку. На эти дурацкие очки. — Я тоже, — сказал он. В этот момент небо потемнело. Тучи, которые ещё утром были где-то на горизонте, вдруг оказались прямо над ними. Ветер усилился, по воде пошли волны. — Ого, — сказал Ричи, глядя вверх. — Кажется, будет дождь. И будто в подтверждение его слов, первые капли упали на землю. Крупные, тяжёлые. — Твою мать, — выдохнул Ричи. Через минуту ливень обрушился на лагерь с такой силой, будто кто-то открыл небесный кран. Всё вокруг мгновенно намокло. Из палаток начали выскакивать сонные, орущие люди. Стив матерился, пытаясь спасти еду. Дастин натягивал капюшон на глаза и ничего не видел. Макс и Джейн визжали и бежали к машине. Лукас пытался собрать вещи, но хватал всё подряд. — В МАШИНУ! — заорал Стив. — БЫСТРО ВСЕ В МАШИНУ! *** Когда Ричи забрался в машину, всё его тело было мокрым, холодным и чужим. Дождь хлестал по крыше, стёкла запотевали, внутри было шумно от голосов и суеты. Дастин что-то орал про свои вещи, Стив матерился, пытаясь завести двигатель, Макс и Джейн хихикали на заднем сиденье, укрывшись одной курткой. А потом Ричи посмотрел на Уилла. И всё вокруг исчезло. Уилл сидел у окна, прижавшись виском к стеклу. Волосы его — обычно аккуратные, уложенные — сейчас превратились в полный хаос. Они завивались мелкими кудряшками от влаги, темнели у корней и золотились на кончиках там, куда падал тусклый свет с улицы. Вода стекала по виску, скатывалась по щеке, и он даже не вытирал её — просто сидел и смотрел куда-то вдаль, на размытые дождевые потоки за окном. Ресницы у него слиплись. Мокрые, тёмные, они делали взгляд ещё глубже, ещё... Ричи сглотнул. Он никогда не думал, что можно быть таким красивым. Не нарочно, не специально — а просто так. Сидеть мокрым, уставшим, с размазанной по лбу чёлкой и выглядеть как... как самое прекрасное, что Ричи видел в жизни. Уилл зевнул, прикрывая рот ладонью. Пальцы у него были тонкие, бледные, и на одном — зелёная нитка браслета, который они купили на ярмарке. — Спи, — сказал Ричи. Голос вырвался сам, хрипловатый и тихий. — Не хочу, — ответил Уилл, но глаза у него уже слипались. — Врёшь. — Немного. Ричи усмехнулся и чуть придвинулся. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя сказать: — Давай, ложись. Уилл помедлил секунду. А потом осторожно опустил голову ему на плечо. Ричи замер. Тёплая тяжесть, мокрые волосы, касающиеся шеи, дыхание — ровное, спокойное. Он чувствовал, как Уилл дышит, как расслабляется, прижимаясь ближе. И внутри у Ричи всё переворачивалось — от нежности, от страха, от счастья. — Удобно? — прошептал он, боясь спугнуть. — Ага. — Ну и хорошо. Ричи сидел не двигаясь. Боялся пошевелиться, боялся дышать, боялся, что этот момент исчезнет, если он сделает что-то не так. Он смотрел на Уилла сверху вниз. На его мокрые ресницы, на влажные кудри, разметавшиеся по плечу, на губы, чуть приоткрытые во сне. И думал о том, как сильно ему повезло. Как нелепо, странно, несправедливо повезло — встретить этого человека, полюбить его, и быть любимым в ответ. — Спи, Спилберг, — прошептал он так тихо, что никто, кроме них, не услышал. — Я посторожу. Уилл улыбнулся во сне. Или, может, Ричи показалось. Но в груди стало так тепло, что хоть печку разводи. За окном лил дождь. В машине было шумно. А у него на плече спал человек, ради которого хотелось стать лучше. Самый красивый человек на свете. Идиот.