Alea Iacta Est

Шторм спустился с Коронных гор, и к тому времени, как Примарх Ультрамаринов и Первый капитан Марий Гейдж вышли из зала для брифингов Крепости Геры, небо было затянуто свинцовой чернотой. Оба были облачены в боевое снаряжение, как и бесчисленные сотни офицеров, следовавших за ними из зала на Форум. В огромной зоне сбора, служившей главным плацем Тринадцатого Легиона, собрались пятьсот тысяч воинов Легионес Астартес Ультрамаринов. Они тоже были облачены в полную броню, как и приказал Жиллиман, объявляя сбор. Их оружие и снаряжение были при них, но убраны в кобуры и ножны, а сами легионеры выстроились в походном порядке. Офицеры разошлись по своим орденам, занимая позиции во главе подразделений. Марий Гейдж, однако, продолжил следовать за своим Примархом в центр Форума, идя по центральному проходу между наблюдающими за ними строями. Они шли некоторое время; потребовались долгие минуты, чтобы пересечь строй Легиона во всю ширину. Ультрамарины были здесь почти в полном составе, отозванные из всех уголков Галактики по зову своего Лорда-Отца. Лишь каких-то сорок тысяч его братьев отсутствовали, находясь слишком далеко от Макрагга, дабы успеть к сбору. Они должны были прибыть в скором времени, но здесь их не было. В более светлые дни, в более полные надежд времена, сердца Мария бились бы от гордости при виде стольких братьев-легионеров, собранных здесь, в родном мире, в присутствии их Примарха. Но сейчас было не такое время, и те светлые дни, казалось, становились всё более далекими. Они хранили молчание большую часть пути к центру построения Легиона, пока, приблизившись к расчищенному кругу, что оставался пустым, его отец не заговорил с ним. — Есть ли кто-то из твоих людей, кого я могу упомянуть? — спросил Жиллиман своим обычно эмоциональным, но сейчас монотонным голосом; его лазурные глаза и безупречный лик были устремлены прямо перед собой. Он не смотрел ни на Мария, ни на кого-либо другого, пока не придет время говорить, желая, чтобы его сыновья сохраняли тишину и ждали его. Марий обдумывал вопрос своего Лорда лишь мгновение, прежде чем ответить. — Эонид Тиэль, — произнес первый капитан, подражая манере Отца, как из чувства долга, так и из понимания. Он лучше многих осознавал всю серьезность ситуации. — Он разрубил надвое первого брата, который бросился на меня. Жиллиман не ответил, но Марий знал, что он услышал. Они достигли центра, и первый капитал отошел в сторону к одной из формаций, прежде чем остановиться. Жиллиман в одиночестве шагнул в центр Форума, и едва слышный шум того, как пятьсот тысяч Астартес поворачивают головы, чтобы взглянуть на своего Отца, разнесся вокруг, пока он доставал инфопланшет из слота на боку своей брони. Он оглядел каждое из их лиц за одно мгновение. Он знал имена каждого из них, даже тех, кто находился вне системы. Жиллиман резко выдохнул, отпуская гнев и ярость, грозившие выплеснуться наружу при мысли о новости, которую он должен был им сообщить. Он сохранил самообладание и стоял, возвышаясь над своими сыновьями, гордый и величественный, хотя лицо его было суровым. — Астартес! — его голос прогремел, легко услышанный каждым из присутствующих легионеров, а также бесчисленным смертным персоналом, наблюдавшим с разных точек крепости. Он поднял планшет вверх. — Воитель и Сенат Империалис официально объявили, что Лорд Робаут Жиллиман... является врагом Терры! Возгласы шока и удивления нарушили тишину Форума; присутствующие Ультрамарины выкрикивали свое недоверие и выражали отвращение. Смертные смотрели, объятые трепетом и ужасом от последствий такого заявления. — Они объявили, что я предатель! Еретик! Этим они объявили, что и все вы — также предатели! Крики сменились от нестройных возгласов недоумения к яростному негодованию. Стены Форума, фундамент крепости, сам воздух вокруг них содрогнулись от гнева Тринадцатого Легиона. Они ревели от возмущенной злобы; строй Легиона дрогнул от вести о таком злодеянии. Марий Гейдж хранил молчание, внимательно наблюдая за Жиллиманом и ожидая продолжения речи Примарха. Тот поднял руку, призывая к тишине. Ему это удалось; астартес умерили пыл, хотя и не замолчали полностью. Ордены Ультрамаринов переминались в строю, следя за своим Лордом-Отцом. — Права Легиона более не признаются! Своими действиями они показали намерение отбросить их! — Ещё больше гневных криков взмыло в воздух, когда Жиллиман махнул рукой в сторону Мария Гейджа, привлекая к нему внимание. Тот не отреагировал, сохраняя все то же непроницаемое лицо. — Первый капитан Легиона Марий Гейдж и множество воинов из его ордена, мои личные стражы, подверглись нападению и атаке тысячи воинов Легионес Астартес Космических Волков! Крики сменились полным отвращения гулом и свистом; воины были шокированы словами Жиллимана. — Великий капитан Легионов, атакованный и раненый на ступенях Императорского дворца сынами моего брата! Воитель приказывает Астартес одного Легиона открыть огонь по другому! Можете ли вы представить более предательское кощунство?! — спросил он, зная ответ, который получит. — Наш возлюбленный Империум развращен безумцами! Это темный день, Сыны мои, и я подошел к развилке пути. Я мог бы подчиниться порицанию, распустить наш Легион, покориться прихотям Сената и ничего не делать, пока Империум поддается порче и предательству. Или же я могу отправиться на Терру с мечом в руке и сбросить этих безумцев со стен Дворца! Крики Легиона сменились ликованием, эхом прокатившимся по Форуму и по всем Коронным горам. По металлическому привкусу в воздухе Марий мог сказать, что у нескольких смертных пошла кровь из ушей. Жиллиман поднял латную перчатку и заставил их всех замолчать. — Сержант Эонид Тиэль, выйти вперед! — громко приказал Жиллиман. Воцарилась тишина; не было слышно ни движения, ни разговоров. Весь Форум, впервые с тех пор, как Примарх и его офицеры покинули зал, погрузился в мертвую тишину. — Эонид Тиэль! — повторил вызов Жиллиман. Послышались быстрые шаги: гулкий стук металлических сапог сержанта, целеустремленно шагающего из центра огромного строя так быстро, как это было возможно, не переходя на бег. В конце концов, названный воин появился в центре Форума рядом с Марием и Примархом. Сержант не обратил на Первого капитана ровным счетом никакого внимания и немедленно опустился на колено перед своим Отцом. Броня Тиэля была безупречна, покрытая трофеями, лентами побед, вымпелами завоеваний и печатями клятв по всей сине-золотой поверхности. Гребень его шлема представлял собой красный поперечный полукруг во всю ширину; плюмаж слегка качнулся вниз, когда легат склонил голову, не говоря ни слова. Жиллиман отплатил ему таким же равнодушием, вернув внимание остальному Легиону. — Когда сотня храбрых Сынов Макрагга сражалась с тысячей Кустодиев на Терре и спасла Великого капитана, именно сержант Эонид Тиэль сразил первого из этих безумцев. Если это вообще было возможно, Тиэль склонился еще ниже в знак почтения. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Жиллимана, и сержант поднял глаза, глядя на августейшие черты своего отца. Ему было велено встать, и он повиновался, быстро поднявшись. Жиллиман убрал инфопланшет обратно в броню и вместо этого извлек меч незапятнанного совершенства, покоившийся в ножнах мастерской работы. — Это меч моей собственной ковки. Клинок, созданный и отточенный до мельчайших деталей. Оружие, которым не должен владеть никто другой, кроме Эонида Тиэля, — провозгласил Жиллиман. Он вернул свое внимание к Тиэлю и протянул ему клинок. Эонид взял его за рукоять, держа впервые и оценивая его вес, или, скорее, отсутствие такового. Он извлек его из ножен и осмотрел. Лезвие было абсолютно безупречным, оружие — чистым и без единого пятнышка. Оно совершенно ничего не весило. Взмахнув им в воздухе несколько раз, он ощутил, что клинок не встречает и сопротивления воздуха. Каким бы способом он это ни сделал, Жиллиман создал клинок, которым, как Тиэль был уверен, можно сражаться бесконечно долго, и владелец никогда не устанет. — Благодарю вас, Лорд Примарх, — сказал сержант, вынужденный оторвать взгляд от великолепного клинка. Он снова вложил его в ножны и прикрепил их к своей броне, провозгласив громче: — Вечно благодарен, Лорд Жиллиман. Взгляд Жиллимана оставался прикованным к легату. — Ты со мной, Эонид Тиэль? Будешь ли ты сражаться рядом, сын? Пойдешь ли ты со мной на Терру? — Охотно, Лорд Жиллиман! — заявил сержант всецело и искренне; и это чувство заставило Жиллимана слегка улыбнуться, когда он вернул свое внимание Легиону в целом. — Эонид Тиэль со мной! — провозгласил Жиллиман, мгновенно окинув взглядом каждого другого сына своего Легиона, все еще хранящего гробовое молчание. — А вы? А вы, самые верные из Ультрамара! Вы со мной?! Ультрамарины не просто приветствовали своего Примарха. Они не кричали, не вопили и не возглашали. Они взревели. Легион взорвался скандированием и боевыми песнями, бушуя против несправедливости, причиненной им Империумом. Они выкрикивали декларации о возвращении своей чести, о бесконечном мужестве, о надежде на возрожденную мечту и о соблюдении указов Императора Человечества. И превыше всего звучал клич: «На Терру! На Терру! НА ТЕРРУ!» И пока Легион скандировал, пока воздух сотрясался от криков о свершении правосудия, и даже когда грозовые тучи над головой начали разрываться громом и извергать ливень, Марий Гейдж едва мог различить, как улыбка на лице Робаута Жиллимана стала самую малость шире. Поверх призывов к войне он услышал, как его Отец произнес всего одну, единственную фразу: — Жребий брошен.