Гарри Поттер и сибирская школа выживания

Гарри только начал расхаживаться, но каждый шаг давался с мучительным усилием. Его дыхание было рваным, губы бледные, глаза стекленели. Дадли чувствовал, как брат ускользает, и ужас сжимал его сердце, будто ледяная рука сдавила грудь. Лес тянул к ним свои руки. Ветки скрипели, словно старые кости, и туман стелился по земле, обволакивая ноги липкой пеленой. Дорога под ногами то исчезала, то появлялась вновь, будто сама земля пыталась запутать их. Камни были скользкими, грязь хватала за обувь, не давая идти дальше. Ветер приносил запах сырости, гнили и чего-то железного — будто кровь пропитала землю. Дадли берёт Гарри на руки так, чтобы прикрыть ему глаза. — Не смотри, не смотри, Гарри… всё хорошо, я рядом… — его голос дрожал, руки предательски тряслись. Он боялся не меньше брата, но обязан был защитить его. Шёпот раздался из глубины леса, будто сам мрак заговорил: — Отдай его… он мой… Дадли сжал зубы, и страх превратился в ярость. — Катись к чёрту, я не отдам его тебе, чем бы ты ни был! — сорвался он и рванул вперёд по дороге. Дорога будто издевалась над ним: то вытягивалась в бесконечность, то резко сужалась, превращаясь в узкую тропу, где ветви царапали лицо и руки. Каждый шаг отдавался болью в ногах, дыхание сбивалось, сердце гулко билось в груди. Мир вокруг расплывался, и он не заметил, как влетел в дом. Дом встретил Дадли тишиной. Он влетел внутрь, захлопнул дверь, но вместо облегчения его охватил новый страх. Родителей не было. Никто не вышел навстречу, не спросил, что случилось, не обнял, не успокоил. Сибирь — чужая земля, чужой воздух. Они были здесь недавно, и у семьи не было ни друзей, ни знакомых, ни соседей, к которым можно было бы заглянуть. Дадли не понимал, куда могли уйти родители. В этом суровом краю, где снег ложился тяжёлым покрывалом даже весной, а лес стоял мрачный и молчаливый, исчезновение взрослых казалось ещё более жутким. Он стоял посреди пустого дома, прижимая к себе холодное полено, и слёзы жгли глаза. В груди нарастала паника: Гарри остался там, в лесу. Один. Десятилетний ребёнок, тяжело больной, едва дышащий. Дадли ясно понимал — времени нет. Брат не может оставаться один, не может бороться с этим мраком. Лес заберёт его окончательно, если он не вернётся. Стены дома давили, тени шевелились, и в этой тишине Дадли чувствовал себя предателем. Он должен был защитить Гарри, но вернулся с пустотой в руках. — Я верну тебя… — прошептал он, и голос сорвался. — Я не оставлю тебя там. Снаружи ветер завыл, словно подслушал его клятву. Дорога обратно в лес манила и пугала одновременно. Она казалась длиннее, чем прежде, и в воображении Дадли превращалась в кошмарный лабиринт. Он ясно видел, как снег ложится на тропу, скрывая следы, как деревья смыкаются над головой, превращая путь в чёрный коридор. Каждый шаг туда будет борьбой — с холодом, с тьмой, с самим собой. Но Дадли знал: выбора нет. Гарри нельзя оставлять одному. Ему всего десять, и он слишком слаб, чтобы противостоять лесу. И Дадли, сжимая кулаки, сделал первый шаг к двери, готовый бросить вызов ночи и самому мраку. — что бы ты ни было, а брата я верну! – Дадли взял с собой кочергу хоть какое-то оружие.