Часть 15 Смерть
21 января 2026 г., 21:37
Он умер не красиво.
Не на пиру.
Не в бою.
Не в моменте, который можно было бы вписать в хроники как знак.
Просто — умер.
Утром он ещё говорил. Давал распоряжения. Спрашивал, ел ли ребёнок. Вечером дверь в его покои закрыли, и тишина внутри стала слишком плотной.
Ровена узнала об этом не сразу.
Ей сказали, когда Генри спал. Это было важно — не тревожить наследника. Слова подбирали осторожно, как подбирают мебель в комнате, где уже нет места.
— Его Величество… — начали.
Она кивнула раньше, чем услышала продолжение.
Тело поняло быстрее разума.
Смерть не вызвала шока.
Она вызвала пустоту без дна.
Не горе — не сразу.
Не страх — позже.
Первым пришло осознание: защиты больше нет.
Она стояла у колыбели и смотрела, как поднимается и опускается грудь ребёнка. Мир за пределами этой комнаты перестал быть фоном. Он стал угрозой.
Плакать не получалось.
Слёзы застряли где-то между мыслью и телом. Она чувствовала их присутствие, но они не шли. Возможно, потому что уже знала: если заплачет сейчас — остановиться будет трудно.
Короля хоронили пышно.
Чёрное. Золото. Речи. Скорбь, выстроенная по протоколу. Ровена шла рядом с гробом и держала Генри на руках. Он спал почти всё время — слишком маленький, чтобы понимать, что происходит.
Люди смотрели не на гроб.
Они смотрели на неё.
Пятнадцать.
Шестнадцать.
Семнадцать.
Возраст путался — никто не знал точно. И это было неважно. Важным было другое: она осталась одна.
После похорон её пригласили в зал.
Не официально.
Не торжественно.
Как приглашают того, кому сейчас скажут неприятную, но необходимую вещь.
— Регентство, — произнёс один из советников.
Слово легло тяжело. Не потому что было неожиданным. А потому что в нём уже всё решили.
— До совершеннолетия наследника, — добавил другой.
Ровена молчала.
Она знала, что если сейчас заговорит, голос может сорваться. А сорвавшийся голос — это повод. Для сомнений. Для давления. Для «мы поможем».
— Вы согласны? — спросили.
Это был формальный вопрос.
Ровена подняла голову.
— У меня есть выбор? — спросила она.
В зале стало тихо.
Кто-то отвёл взгляд. Кто-то напрягся. Кто-то едва заметно улыбнулся — не из злобы, а из привычки к подобным моментам.
— Это в интересах королевства, — ответили ей.
Она кивнула.
С этого момента регентство упало на неё, как чужая одежда, слишком тяжёлая и не по размеру.
